Уйти бы. Уйти на берега огромного озера. Может одному. Но лучше с ТОБОЙ. Я уверен, я бы многое сумел показать тебе. Кто бы ты не был. Прохожий, знакомый, друг или враг. Я почему-то в последнее время, как никогда рад любому. Но не уйти. Мы вечно в плену. И ничто нас не отпустит, пока мы сами не сумеем себя отпустить. Цепи из городских асфальтовых лент не так легко порвать одному. Быть может потому я и зову тебя. Свобода скучна, когда она даётся одному. Свобода отданная одному – это плен. Плен одиночества. Мой плен.

[283x415]
В колонках играет - ДДТ "Это всё"

- ты кто?
- Я тень.
- ты где?
- Везде. На небе, где не бродит день. Я в кладовых дворцов и замков, за троном притаившись, дремлю сладко. Я там, где смотрят на меня, закрытые рукой глаза. Я сплю в утробах матерей, лаская их слепых детей. Я в комнате ночной смотрю украдкой, как юноша стыдливый, робкий, во тьме блаженно придаёт себя пороку. Я правлю в склепах и гробах. Живу в сердцах я томным страхом, когда ползу по стенке мраком. А ты кто, голос мой ночной?
- Я лишь свеча. Стаю печально у иконы. Ей молятся рабы как богу. Ей воспевают сто молитв, и вытирают с неё пыль. А я стою, не зная счастья. Я лишь свеча, сгорю сама в своём ненастье. Никто и не заметит, если я уйду отсюда в никуда. Я не сравнюсь с твоим величием. Ты столь велика и сильна. Научишь, как подчинить мне небеса?
-Ты свет несёшь, но ты слепа. Прозри! Ты силою затмишь меня. Лишь только вспыхнет твой огонь, и я исчезну словно сон. Умру от этого огня. Знай свечка, ты сильней меня.

И ветры бывают разные. Ветра поэтов, философов и слесарей. Земные и небесные ветра. Ветра могучих гор, и сквозняки городских кондиционеров. Ветер пришедший с морских долин, и горячий ветер от старого фена. Ветра порой напоминают людей. Так же нежданно приходят. Кружат возле тебя, сбивают причёску, слепят глаза… а потом… а потом улетают, умирают в ветвях. По земле блуждают ураганы, снося со своего пути все преграды. Но и они закончат свою жизнь сквозняком, что заблудится в четырёх углах моей спальни. Ветра похожи на людей. Они вздымают пыль наших дорог. И порой мы перестаём видеть, что нас ждёт впереди из-за этих пыльных ветров. Ветра похожи на людей. Вот только люди редко могут быть похожи на ветер. Ветер не умеет прощать. И ветер не знает маленькой истины, что касается и прежнего поста. "Мало суметь простить всех, самое главное суметь простить самого себя" .
[700x492]

[256x320]
В колонках играет - Тишина.

Прости творец тех кто ослеп, и тьму лишь видит роковую. Прости того, кто свой венец переложил на голову другую. Прости того, кто серый камень кидает в спину мне сейчас. Прости того, кто нас не славит, и не поёт молитв для нас. Прости того, кто не поверил, прости того, кто стал рабом. Прости того, кто лживо учит меня лишь плетью да кнутом. Прости того, кто не простил. Прости того, кто станет первым. Прости того кто позабыл, что лишь в прощении наша смелость.

В колонках играет - Мастер "Места хватит всем"
Настроение сейчас - Тщеславие.

День показался ночью. Запахло вином откуда-то с юга. Дождь падал с неба, играя вальс. Прилип на запотевшем от дыхания стекле. За окном голоса людей. В моей полупустой квартире тихо как никогда. Дождь прекрасен, но он несёт с собой вечера раздумий, после яркого дня, наполненного смехом, взглядами за которыми прячется желание, мечтами которые может даже сбудутся на днях. Столько интересных цветов можно найти в человеке. Даже не нужно смотреть ему в глаза. Кажется я начинаю любить эти радуги душ. Пусть это будет мой героин, героин семи цветов. Каждый имеет право на свой наркотик. Мой – преломлённый в каплях росы свет. Пару граммов ультрафиолета в нетронутые иглой вены.

Взлететь и упасть. Взлететь и упасть. Мало кто знает, как больно учиться летать. Белый голубь однажды забыл небеса. И разучившись летать, ходил по земле. Взлетает и падает вниз к асфальтовым грёзам. Разбив тело в кровь, до последнего вздоха пытается вновь постичь небеса. Вот только крылья даются лишь однажды. Взлетает и падает, оставляя кровавый след в лужах. И белые перья сдувает ветер. Ветер смеётся над этим сюжетом. Рождённый для неба прикован к земле. «Не бывает», - скажет философ. Бывает. Бывает с теми, кто сам себе не нужен. Взлетают и падают люди-птицы в цветной толпе. И только кровь рекой по бульварам. И только белый пух водопадом падает с высоты четырнадцатого этажа. Взлетают и падают жертвы своих миражей. Ты видишь их? Тех, кто бежит от взглядов? Взлетают и падают сквозь толщу ветвей. Крылья променяв на пару монет. Взлетают и падают, оставляя в лужах кровавый след. И белые перья сдувает ветер. Ветер смеётся над этим сюжетом. Смеётся не жалея ни птиц ни людей…
[500x350]

В колонках играет - Мастер "Пепел на ветру"
Настроение сейчас - Покой.

Смотрю в окна напротив. Так много людей, так много сердец, так много судеб. В одном окне плачет ребёнок, порезав руку об старый кухонный нож. Теперь на ладони его рана.
В другом подросток изучает глупый узор неба. Тени птиц, и плавный полёт самолётов. В глазах весь мир, а в душе любовь. И старая занавеска – единственное за чем прячется он душными вечерами, когда впускает в свой мир он вереницу фантазий.
В третьем горит по ночам свет. Там тот кто прожил сорок лет, не найдя никого. Отец и мать – те уже давно ушли. Он нервно курит беломор, понимая что жизнь пролетает. А впереди лишь одинокая старость.
А в четвёртом умирает старик. Быть может рак, быть может СПИД. А может просто время подошло к концу. И дочь его, незримо отвернувшись к каменной стене, роняет слёзы. Не знаю где ему было тяжелее – на войне, или в этой смятой постели. Лежать на смертном одре, не замечая чужие слёзы. Вся жизнь человека – как стеклянная кинолента. На улице цветут вишни. Мир сново стал белым. Жаль, что даже цветы не вечны. Осыпятся мелом…

[700x652]

[300x411]
Один был мрачен и угрюм. Он не любил людей и солнце. И пряча в красных шторах день, писал алтарным свечкам оды. Скрывался в чёрном хрустале, навесив капюшон в дороге. Бродя незримо для других, по тропам где гуляют боги. Любил кружащий тихо дым, летящий от кофейных благовоний. Он вечно был для всех чужим. Насмешкой в чёрном балахоне. Тонул он в книгах вековых, не веря ни векам, ни моде. И пал от тьмы он колдовской. Уснул в молитве пентаграмме. Открыв глаза на свет земной, упал на землю серым прахом.
Второму было мало место. Он верил что захватит мир гордыней томной и ухмылкой над властью и мечтой своей. Как кукловод играет куклой, играл людскою он душой. И в синем небе знали звёзды, что он затмит их над собой. Он был тираном и убийцей, пожравший сотни душ. Никто не мог тогда сравниться, с его мечём и красотой. Он был уверен, что не нужно, ему тепла от рук чужих. И в одиночестве погас он, как пламя ветреной свечи.
Был третий, им играло солнце. Он был романтик и поэт. Ему закат дарил смятение,, и счастьем жёг шальной рассвет. Его любили, он влюблялся. В плену у розовых картин и стен он обжигался об сиянье двух любящих сердец. Но загоревшись от влечения, сгорел в дурманящей весне. Он так же превратился в пепел, нашёл приют в своём огне.
Четвёртый был простым ребёнком. Не ведал он что значит смерть. И в голубых ручьях топил он, десятки белых кораблей. В зелёной тени под каштаном ласкал он мимолётный день. Внимая птицам что играли свой гимн в плену ветвей. Он был невинной жертвой бури, что унесла его мечты, и пав на землю как волчонок, вдохнул он прах всех тех троих.
И возродившись словно феникс, горя оранжевым огнём. Он стал пророком в царстве тени. Индиго что бродил дождём. Не важно кто сейчас с ним рядом. Не важно лето иль зима. Одна есть истина и правда. Все эти люди – это я.

Тепло. Не важно каким цветом сегодня окрашен усталый и сонный вечер. Горят в полумраке свечи. Он сидит и смотрит куда-то в даль. О чём он думает сейчас? Не понятно. В глазах мешает прочитать суть его суждений танцующие огни. Печаль иль радость. А может просто все чувства сплелись в его сердце в один клубок. Я поднимаю руку и он поднимает свою навстречу мне. Он сидит на той стороне зеркальной двери. Какой-то чужой сегодня.
Тебе снятся сны? Меня они давно не посещают. Ночи пролетают незаметной стрелой. Может и к лучшему. «Жизнь не для тех кто любит сны». Но всё же согласись, приятно взмыть выше небес. Хоть и упасть под утро, как будто и не было этих чудес. Не могу сегодня ни о чём писать. День пролетел мимолётно. Я даже не успел оглянуться назад, как он упал за горизонт. И даже закат уже давно погас. И сейчас совсем другие люди встречают солнце. Буд-то первый раз…
[400x300]

[300x426]
В колонках играет - Сурганова "Весна"

Девяносто девять, девяносто восемь, девяносто семь – слышишь, как стучит моё сердце, отсчитывая последние удары? Нет, не твои. Тебе ещё долго и далеко. Нам всем ещё жить и жить. Восемьдесят три, восемьдесят два, восемьдесят один. Словно маятник, который никто не может остановить. Никто не в силах убить сердце. Тем более то, которое невозможно разбить никаким ударом ножа. Семьдесят шесть, семьдесят пять. Легко считать, зная что скоро конец. Семьдесят два – не люблю это число, но без него никак. Кто-то сейчас спит, не знает что ещё чуть-чуть, и счётчик коснётся нуля. Искра за искрой заставляют бежать эти числа. Пятьдесят три, пятьдесят два. Кто-то познаёт первые уроки любви в тёмном подвале, кто-то так же сейчас считает деньги у себя в кармане, кто-то пленён синим экраном. Никому не важно, что осталось так мало секунд. Сорок семь, сорок шесть, сорок пять. Ещё есть время одуматься, и просто заново начать считать. Считать от миллиарда до нуля. Тридцать три, тридцать два. Жаль, что тебя сейчас нет рядом. Я бы многое сказал тебе в глаза. Я бы многое отдал твоему взгляду. Двадцать семь, двадцать шесть. Я бы мог сейчас купаться в деньгах, живя на холмах Голливуда. Я мог бы спасать из огня детский плачь. Мог бы бродить по городу и искать там тебя. Но я здесь, отсчитываю это время. Семнадцать, шестнадцать, пятнадцать. Нет смысла бежать. Ведь это не смерть, чтоб боятся её тьмы. Это.. Десять, девять. Смотри на ночное небо. Оно как никогда прекрасно в этот миг. Восемь, семь. У тебя уже наверное нет сил? Быть может я и вправду утомил тебя. Пора ускорить этот стук. Шесть, пять, четыре, три. Слышишь как стало тихо? Ни ветра, ни голосов. Только я и ты на этой безумной планете. За три секунды до… Два, один, ноль……………………………………………………………………

В колонках играет - Гул метро.
Настроение сейчас - Устал.

Он хотел смотреть в мои глаза. Но я смотрел как всегда только в израненный временем потолок. Он хотел прикасаться ледяной рукой к моей щеке. Слышать биение моего сердца. Ловить кожей моё дыхание. Хотел быть, хотел существовать. Один из немногих, жемчужина в речном песке. Как мало у нас времени для фраз, как много его для молчания. Переплетение путей в метро, словно крови в городских венах. Несясь адреналином по красной ветке, разбить все стеклянные тупики. Минутная слабость…

[397x180]

В колонках играет - Де Сент Экзюпери "Минор"

Линия вверх, линия вниз. Линия вверх, линия вниз. Линия вверх, линия вниз. Я штрихую небо чёрным карандашом. Тучи над землёй. Ангел на земле. И дождь. Линя вверх, линия вниз. Линия вверх, линия вниз – узор простой, не требующий мастерства. Линия вверх – это счастье и радость, линия вниз – горе и беда. Нарисовал бы мир, да нет такого холста. Нарисовал бы друзей да врагов, но для первых не хватит цветов. А для последних нет причин. Линия вверх, линия вниз – однотипность сюжета в разнообразии картин. Хочешь нарисую тебя? Не важно встречал ли я твои глаза, не важно кто ты мне – чужой иль близкий. Линя вверх, линия вниз – всё что нужно, чтоб образ твой появился на белом листе. Я не художник, и не создаю картин. Зарисовки души – это мой прототип. Линия вверх, линия вниз, стук сердца, вздох – всё что нужно для этого ремесла. Ты только попроси, и я нарисую тебя. Линия вверх, линия вниз…

[375x500]

Устал от умозаключений. Запутался, о чём писать. О хрониках прошедшего дня, или о мыслях что посещали меня за эти шальные часы. Чем заинтересовать? Пентаграммы и тайны не влекут никого. Да и истинны эти изучены нами уже давно. Но рассказы формата « поел-поспал» также не добавят красок в этот серый виртуальный фолиант. Не знаю, для кого писать – для друзей, что порой заглядывают сюда, или для чужих философских умов. Я раскрыт здесь лишь на половину. За всеми этими строками, скрывается не только образ безумца, который решил, что он правит землёй и облаками. Живой, земной, привыкший рано вставать. Привыкший грустить в одиночку закатными вечерами. Я смеюсь чаще, чем плачу. Смех – то, что я дарю от сердца, и не прошу ничего взамен. Я чувствую боль, и у меня бывает мигрень. Я тоже делаю ошибки, и жизнь моя совсем не идеальна. Часто я люблю лёгкость бесед, не скованные философскими речами. Тот кто строит здесь миссию – только одна моя грань. Быть может самая важная, самая правдивая, но это только грань. Одна из сотен, тысяч, миллионов зеркал. Быть может и их пора здесь раскрыть. А то всё здесь покрылось пылью от моих томных бесед с пустотой. Образ неживого подростка с горящей душой. Но я живой, верьте без безумных доказательств – я живой. И мой удел не только книги о таинстве чужих могил. Я люблю музыку. В музыке почти вся моя жизнь. И люблю управлять пороком, добавляя подростковую похоть в свою жизнь. У меня есть друзья. У меня много друзей. Мне свойственны черты моих лет. Пора добавить сюда эмоции иных цветов. Пора раскрасить это место в блики радужных полутонов, не отходя от серого цвета…
[494x699]

В колонках играет - Би-2 "Научи меня быть счастливым"

Лишь тот познает счастье, кто перенесёт печаль. Всё познаётся в сравнении. Земля и небо, ночь и день. И невозможно найти в этом мире света, пока не найдёшь ответа – что такое тень. И без зимы не бывает долгожданного лета, как и без снега не может быть тепла. Я бы не стал поэтом, если бы не знал, как звучит муза, когда она нема. Никто не понимает, откуда в душе моей тьма, как и многие не могут понять откуда там столько света. Я просто хранитель серых книг, который ищет простого ответа на бесконечно старый вопрос. У меня глаза устали различать чёрное и белое, но я на веки остаюсь оттенками серого. Достойный читать между строк прочтёт здесь величие моих слов.
Сегодня день живущий после дождя. Не алчут в незыблемой жажде птицы, поющие гимны у меня под окном. Сегодня я засыпал мёртвым сном, пока слушал ораторов малых дел. Так хочется научить летать тех, кто сам взлететь не сумел. Тянет на подвиги, словно безумца. Разбудить тех, кто не может проснутся, и сжечь тех кто хочет, но не может сгореть. Я бы сумел спасти от падений тех, кто мечтает лететь. Я сумел бы, но ещё не моё время. Пусть каждый несёт лишь своё бремя. «Ещё рано освещать путь небесным пожаром. И советовать камням, перестать быть камнями. Я не в праве гнать время, мешая расти могучим каштанам.» (Екстрелиум ) Ещё не все погасли свечи, чтобы мне их зажигать…

[699x174]

В колонках играет - Эра

Всё меняется. И день придёт на место ночи. Меняюсь я. Та, давно забытая отрешенность, превратилась в всеобъемлющий бред. Я привык к лицам, с которым я встречаю рассвет. Привык к своей пустой квартире, где только голоса воспоминаний бродят, так и не найдя покоя в этом мире. Я привык мечтать о тех, с кем никогда не смогу быть. Из-за скованности в словах, или в бессмертии иных проблем. Я привык к более чем холодным зимам. Я как ребёнок бегу за летящим в небе самолётом. Думая, что он будет вечно за со мной бежать. Но за ближайшим поворотом я вижу только точку, которая плывёт в объятья горизонта. Быть может, нельзя было привыкать. Но я уже не в силах менять этот абсурд. Я отдам всё на суд чужим объятьям и поцелуям. Без людской ревности, без детских слёз. Всё так, как должно быть. В шутку или в серьёз – тоже давно не имеет значения.

[300x373]
В колонках играет - Чёрный кофе "Белый ветер"
Настроение сейчас - Праздность.

Счастье в трёх нотах так и не найденной пока любви. Люди молят богов, чтоб он сохранил жизнь их детям. Не подозревая, что молитвы посвящены ядерным ракетам, да церквям из пепла и тьмы. За окном шторм. Я каждый дождь нарекаю дождём прощения. Ведь он всё простит, возвышая суть выше гор истлевших книг, чужим в печаль а мне в утешение. Кругом столько порока и лжи, что рождённому сегодня не сложно будет утопить свои мечты на дне этого моря. Какие будут наши дети, если уже МЫ не знаем, куда нам брести, и на каком живём мы свете . Во мне бушует человеческие грозы. Орган людских аккордов, взывает эту ночь. Мне, как само-нареченному богу, неистово хочется дожить до людского суда. Людей не забыли, не перестали учить. Всё сказано за меня «Бог просто устал вас любить». За пять лет мир уже не исправить. Но можно изменить себя. Даже за один день каждому подвластны перемены, подобно лесам в начале Сентября. Сбросить, сжечь старую листву. Она не на что не годна. На ней лишь надежда на лучшую жизнь, вера в светлую судьбу. Как и прежде никто не замечает ни слов, ни движений. Все живут мгновением и любят мгновенно. Многим не известно что-то иное, кроме влечения сердец. Я, несмотря на бессмысленный бег веков, сумел полюбить со времён сотворения миров, и помнить по ныне цвет глаз. Через пять лет вспыхнет новое солнце. О пока только мрак и шторм, и ожидание тех, кто ещё пока не пришёл.

Это цитата сообщения homka_ Оригинальное сообщение

=(

...
[450x600]

[276x400]
В колонках играет - Мастер "Кресты"
Настроение сейчас - Покой.

Высоко вьются как мухи стальные аэропланы, располосовав моё небо сотнями штрихами белой акварели. Очередной великий день подходит к концу, наполняя тенями мою комнату. Сегодня много было траурных нот, и опер воскресенья. Взоры жаждущих денег и хлеба. «Дай людям всё что они желают, и в эту секунду они поймут, что это было не ВСЁ.» ( Иммануил Кант) Как много одиноких бродят по раскалённым улицам Москвы. Их легко найти в гремящей бутылками пива толпе. В их душах бушуют грозы, их сердца жаждут, когда польются дожди. А в глазах пустота, и бессмысленный поиск себя и родной души. Однообразной темой одиночества пропитаны сады, где бродят они, вдыхая весенний запах цветущий весны. Мне до боли понятна их печаль. Но я учусь надёжнее скрывать это за потаёнными дверями внутри себя
Люди изучают небо, когда падают в некошеное море травы, и как дети поднимая глаза дивятся силой высоты. Изучают облака, ловя черты и сходства плывущих белых тел, с чертами повседневной суеты. Теория неба проста для всех. Облака – это мы, звёзды – наши мечты, птицы – наша свобода, гроза – наш гнев. В красках заката и восхода вся наша скорбь и радость беспросветных дней. Всё небо – это я. Такой высокомерный образ, достойный идеалиста малых лет. Пусть думают, что я неопытный подросток, наивнее которого на этом свете нет. За вечность я сумел стать богом, неважно – тьмы или слепящего глазницы света. За восемнадцать лет я научился превращаться в небо. В поэмах, в стихах, или просто после обеда – не важно. Я просто… небо.

В колонках играет - Ария "Чужой"
Настроение сейчас - Безумие.

Философия их душ не обойдётся двумя томами. Я могу вечно говорить о них. Там много похоти и безрассудства, скрывается за маскарадом лиц.
Влечение сердец, пререплетаемые нитью воздержания. Подросткам нужен секс, с собой или с друзьями. И каждый, теребя губу передними зубами, порочно шепчет подсознанию отбой. Пытается уверить своё тело, что ему необходим покой. И может быть, я даже ценю это пламя. Давайте сгорим вместе, чтоб к тридцати от нас ничего не осталось. Уж лучше подобно фениксу превратится в мрак золы, чем до сорока лежать бездумным камнем. Возводя в культ этот бег против ветра, на этой измученной войной планете. Не важно, в какой воде топится. Порок или подвиг – никто не осудит. Судьи давно предпочли напиться, чтоб забыться вечно-пьяным сном. Мы похоронили в советской эпохе матерей и отцов. Не важно кто ты – колдун, бог, человек или просто… Наступит момент, когда можно будет смотреть только назад. А впереди будет смерть. От старости лет, или от изъеденных вен, от праведных снов, или бритвы и тленных веревок, что свисают с седых потолков. Я выбираю жизнь без иллюзий. Не желая постичь кокаиновый плен, и пускать белогривых драконов с конопляных полей. Я выбираю не прятать за мраком и троном, карусель своих мнений и чувств вперемешку. Я хочу изливать смех когда радость идет в моё сердце, и рыдать не склоняясь к земли, если чёрная туча печали и лжи льёт над моим домом глухие дожди. Это бунт, он у каждого свой для себя. В моём сто дверей, разукрашенных детской рукой в светло-серые тона

[524x329]

...И я Ахматовой гожусь в отцы.
Не потому, что я мудрее её слога,
Я просто видел больше, чем её мечты,
Видали звёзд на склоне небосвода.

Я выше облаков парю над миром,
Не потому что крылья дал творец,
Я в небесах зовусь кумиром,
Для всех узревших свет сердец.

И мне любовь скучнее белой стужи,
Что убивает птиц зимой.
Всё потому, что мне никто не нужен,
Я для чужих извечно был чужой.

Мне приклоняются певцы смиренно,
Хоть с роду не умел я петь.
Я просто муза для их душ забвенных
Я камень, что мечтал лететь.