[333x500]
Я не боюсь огня, хоть горячо и больно. Я не боюсь предательства и лжи. Я паранойи не страшусь. Хотя так трудно не сойти с ума, остаться в разуме когда всё слишком сложно, когда часами осторожно идёт дуэль дождя и тишины. Я не боюсь шипящей темноты, что ночью кружит в моём доме. Мне не страшны все тени в подворотни, все демоны что выползли на свет луны. Я не боюсь подставить грудь под пули, из льда надменной клеветы. Не страшно мне упасть с обрыва, и утонуть в бездонном море. Я не боюсь людских порывов, жестокости зажатой в кулаке. Я не бегу от завтрашнего дня, я не пытаюсь закрывать глаза на горе. Я не боюсь дождаться дня свободы, оставшись без надежды в давящем плену. Я не боюсь дышать и жить. Но если в миг, когда рассвет ласкает утренний туман. Когда ещё не лёг уснуть ночной, безумствующий маньяк. Когда ещё не захотелось прыгать в окна. Когда лишь день меня коснётся - погаснет над домами солнце, исчезнет навсегда… Тогда наверное не станет смысла, во тьме навеки неизменной, ждать вновь грядущего, холодно-чёрного утра…

Какой метр до начала огромного обрыва можно называть краем мира? Какой час до смерти можно назвать краем жизни? Мы же не птицы. Хотя даже для них существуют границы неба. Сколько кирпичей нужно стене, чтобы называться тупиком? А лабиринтом? Всё имеет свою последнюю толику. Сколько частей мира нужно сбросить в бездну, чтобы это называлось падением всего. Меня совсем недавно начали волновать меры. Измерить мир не так просто, измерить чувства не так легко. Сколько влюблённых вздохов нужно, чтобы стать красивым? А может просто разбить все зеркала, и стать неотразимым, хотя бы для самого себя… На фото я сильно отличаюсь от того, кого хотел бы видеть. Сколько нужно подобных вопросов, чтобы это стало комплексом неполноценности? Сколько нужно сделать себе комплиментов, для приобретения завышенной самооценки? Ты любишь стихи? Поэты нынче – большая редкость. Вымирают словно огненные львы. Сколько нужно рифмованных строк, чтобы речь стала стихотворением? Песочные часы, бесконечно ссыпающие песок, однажды превратят в пустыню время. Но вот сколько для этого понадобится песчинок? Мир цифровой индустрии. Всюду числа. Сколько ещё осмысленно-бессмысленных постов мне написать? Чтобы мне самому стало ясно для чего это нужно. Сколько их ещё промелькнёт? До того как мир станет лучше. Сколько ещё придётся просидеть одному в компании вечно тикающих часов – чтобы наконец-то перестать их слушать…
[580x580]

[283x85]

Чёрт побери… забыл совсем… я же не светлый… Я один из того стада ангелов, которые не плачут над чужой смертью…

Серый асфальт…
серый экран…
Серый карандаш…
серый пепел…
Серый воск…
серый шарф…
Серый Я…
[As Ferrys Nikn (Пернатология)]

[514x378]
Где-то далеко гремят взрывы, и земля дерзко
красная, от чужой крови. Где-то смерть с каждой секундой – всё ближе к привычке. А у нас дует ветер и гудят электрички. А у нас свои проблемы. Кто-то упал, кто-то режет вены. Кто-то изгой, а кто-то лидер. Всё как всегда в нашем микромире. Я не сужу, не кричу упрёки. Я сам птенец в чужом гнезде. А таких - или сжирают, или те сами вываливаются и падают вниз. Война есть везде, это факт. Может и хорошо, что мы так усердно стараемся её не замечать. Пока гром не сотрясает наши дома – всё хорошо. В нашем микромире мы привыкли страдать только из-за себя. Война есть даже в самом идеальном мире. Я знаю, я видел. Другое дело как и за что воевать. В нашем микромире мы смотрим новости по телевизору. Война нас не волнует но мы не собираемся его выключать. Мру снова нужен герой. Который согнёт дула пистолетов, который оттолкнет рукой пули летящие в детей. Миру нужен герой. Но в нашем микромире всё меньше чудес. Где-то сейчас слышен вой воздушных сирен. А у нас мир копит бисер перемен. Высотки тонут в белых облаках. На дорогах греются на солнце автомобильные пробки. И собаки загоняют на дерево серую кошку. Крыши приютили спокойных голубей. В нашем микромире нет место войне. Я не собираюсь никого упрекать. Это не мои права, я не критик сующий свой нос не в свои дела… Эгоистично думаю лишь об одном. Когда ракеты полетят в мой дом, мой микромир, надеюсь, будет уже далеко. Война есть даже в самом идеальном мире. Я знаю, я видел…

Когда горизонт доест мой силуэт,
И ветер сметёт с дорог пунктир моих стоп,
Следы моей жизни оставит здесь время.
Ведь никто никогда не исчезнет бесследно.

Обо мне напишет неумелый поэт,
Путая рифмы с междометием слёз.
Моё имя утонет в рыжей листве,
Лишь осень ударит по кронам берёз.

Но я останусь туманом на оконном стекле,
Отпечатком ладони на мокром песке.
Возле берега моря, где белые чайки
Ещё очень долго будут плакать по мне…

[7 августа 2008 года. (12:20:23-12:23:23)]


Зачем?...

[411x306]
Я люблю вас на всЕх языках. На всех спряжениях. И пусть этого мало для нашего с вами поколения. Я люблю вас за разноцВетные взгляы, в ноющем метро, когда полудохлый эскалатор конвейером уносит нас с вами на дно. Я люблю вас за облака никотина, летящие по мостовой, эти кольца, драконы и паутины, что вы выдыхаете ртом. Я люблю вас за непокорность морали. За песни, что вы поёте не в такт, под моим окном поздно ночью, кода другие давно уже спят. Я люблю вас За неповторимость трагедий, за печальные вздохи в кино. Я люблю ваС за способность смеяться, даже когда совсем не смешно. Я люблю вас за усмешки и оскорбленья, за ехидные взгляды у меня за спиной. Я люблю вас за ваше умение, удивлять сколько б времени не прошло. Я люблю ваши тени на стенах, ваше счастье, ваш громкий смех. Я люблю вас за Это ваше Умение всегда отличаться от всех. Я люблю вас всей моей силой, всей способностью просто любить. Я люблю ваши мысли, грёзы и надежды на лучшую жизнь. Я влюблён в ваши дерзкие прозы, что вы пишите на заборах, и стеклах витрин. Я люблю вас за письма в конвертах. Написанные вечно Не мне. Я люблю вас за сПособность забыть страх перед смертью, и с азартом причинять себе вред. Я влюблён до беспамятства мысли, в стук ваших гремящих сердец, в звучание ваших разных голосов. Я люблю вас за тихий шелест ваших неспешных шагов. Я люблю вас за вашу веру, за стремление каждый день ЖИТЬ. Я люблю вас за вашу способность хотя бы раз кого-то полюбить…

Доброе утро тишина. Ты выспалась? Наверное да, ведь выспался я. Кофе хочешь? Наверное нет. Ведь я не хочу. Давай поговорим? Ах да… точно… ты же не умеешь говорить… жаль...

[500x376]
99 Чёрно-белым стало небо, и на окнах скопилась копоть. 95 Это люди сжигают в крематориях, всё что отболело, всё что прожито, всё что пройдено. 84 Кто-то измеряет счастье в невидимых микрометрах. 81 Шаг. 77 Ещё немножко. И их встретит самовыкопанная пропасть, самоподготовленное падение. 72 Кто-то измеряет любовь поцелуями. 68 Три, два, один – и любовь разбита. 65 Горит пламенем, брошенная в очередной крематорий забвения. 63 Кто-то измеряет небо в количествах взлётов, а жизнь одним единственным с неба падением. 56 Кто-то измеряет свой опыт – силой усталости, а будущее – умением бить и мастерством размножения. 49 Когда мир стал таким понятным? 47 Таким измеряемым? 44 Почему я не заметил? 37 Почернели капли дождя на вязах, от дыма режущего глаза. 33 В крематориях люди сжигают несбывшиеся надежды. 30 Кто-то измеряет боль в количестве шрамов, а несчастье – возможностью мести. 27 Кто-то измеряет море пройденными по дну шагами. 23 Когда люди придумали измерять звёзды, количеством бликов в витринах? 16 Когда мир научился измерять то, что казалось бесконечно великим? 12 Ведь то что можно сосчитать, обязательно когда-то кончится, …навсегда. 9 В крематориях жарко – люди сжигают свои сердца. 5 Кто додумался измерять одиночество ударами стрелок об холодную стенку моего виска 3… 2… 1…

В каждом из нас живёт Мастер. В каждом - разный. Плод наших прожитых лет, у каждоГо окрашенный в свой цвет, в свою гамму. Мы любим поражать друг-друга своими колоссальными гранями. В каждом из нас живёт Мастер. Кто-то стращает мир своими ударами, кто-то овладевает чужими душами танцем. Так приторно становится где - то на нёбе тому, кто после долгой походки по плоскости пыльного Зала грациозно взмахивает рукой, мускулы напрягаются становясь камнем, тело словно готово к прыжку, кисть толкает в воздух ядовито-оранжевый шар, назад за спину, и мяч летит словно все грехи отпущенные одной молитвой, попадая в центр, не задев красные края кольца. И в Этот миг он чувствует себя Мастером мира, Мастером который прячется внутри тебя... В каждом из нас живёт Мастер. Кто-то способен подчинить себе всё своим голосом, распевая знакомые мелодии так, как поют только в раю, на операх где слева от сцены, сияет серебром и свечами рыдающими воском, балкон Бога. В операх, где во время бурных аплодисментов ангелов, с портера летят не переставая перья. Кто-то каждый вечер убивает других словом. Пишет, и прочтённое режет не заточенным ребром аорты и вены, врезается в плоть, в самое сердце. Мастер недосказанных слов. В каждом из нас… Но порой он спит. Спит странным, заколдованным сном. Но это не страшно. Просто стоит протянуть руки, словно к ребёнку который сам не смог проснуться от стучащих в окно лучей. Страшнее, когда Мастер этот не видим сам по себе. Как алмаз в родниковой воде, бесценный но не найденный. Настолько неповторим и незаметен, что мы сами забываем, что он в нас есть. Мы начинаем завидовать всем кто вот так просто, за одну секунду раздаёт своё мастерство людям, выставляет на показ. Мы завидуем, а наш алмаз покрывается пылью. Сгорает в пучине чужих умений. Мы все великолепны, каждый из нас… Не забыть бы, что если человек не сияет цветом своих достижений, быть может он просто прячет свой Бесцветный Азмаз...
[550x429]

[124x500]
Ей не нужна причина смерти,
Чтобы забрать меня на век.
Ей правит дождь и вольный ветер.
И времени нелепый бег.

Она живёт в моём сознаньи,
Питаясь томной негой дня.
Богиня боли и стяжанья
Взяла поводья Октября.

В её глазах застыли слёзы,
А в сердце бьётся кусок льда.
Там где она – бушуют грозы,
И ранит пламенем свеча.

И в зазеркалье беспросветном,
Подходит к зеркалу она.
Когда и я не вижу света,
Тоскуя кошкой у окна.

Она одна была со мною,
Когда никто не смог понять.
Того, кто пал с небес грозою,
Того, кто раньше мог летать.

[04.10.2007]

Привет Земля. Пишу тебе я с неба. Здесь холодно, и постоянно дует ветер, не умолкая ни на миг. Здесь тихо. И тОлько крики чёрных птиц, зовущих в темноте своих - лететь на свет луны, пока хватает сил, рвут тишину на мелкие кусочки неба. Привет Земля. Я знаю, завтра я проснусь и вновь сплетусь с тобой твоим безмерным притяженьем. Ну а пока мне сниться белая равниНа. Здесь отречённо от земных проблем спят тихим сном седые псы. И белые волы тоскливо тащат за собой телеги с бешенным дождём. Здесь некому разбить мои мечты игрушкой из стекла, что вешают в кануне рождества на лапы серых елей. Здесь некому предать, и некому убить мои надежны, небрежно придавив их пальцем, размазав по белой стенке. Привет Земля! Здесь так же одиноко, как и в твоих объятьях, среди твоих каменных руин. Здесь тоже грусть моя несётся между гроз, как и в твоих проспектах. Но только здесь не встретить тупиков, огромных стен из кирпичей под цвет ночных, гудящих фонарей в твоих владениях. И только здесь не так тревожит боль, и раны от чужих когтей болят здесь реже. Привет Земля. Таков удел, мне каждый сон взлетать над роем наших тел, и в сени белых облаков лечить неровности рубцов и шрамов на своей душе. Таков удел, терпеть…
[600x598]

[300x286]
Это не важно. Всё что я пишу – не важно. Эти осколки дней – они никому не обязаны, им никто не обязан. Из всех людей, что по воле случая окружают меня каждый день, эти посты читает только один человек. Все остальные, такие же маяки виртуала нашедшие меня, или найденные мною. Это не важно. Всё что я Пишу – не важно. Каждый человек ведёт свой дневник. Каждый, без исключения. Это приговор, подписанный с рождения. Мысли скользят на подкорке, словно пальцы по чёрным клавишам клавиатуры. Пост за постом. Каждую секунду, каждый миг. Порой люди читают свой дневник, называя это хобби ностальгией, воспоминанием. Они хорошо прячут его, отточив все настройки приватности… Я читал эти дневники – десятки, сотни, тысячи, миллионы страниц. Я просто однажды подобрал к ним ключи. В метро, в парках, в переулках. Они идут, разглядывая своё отражение в осенних лужах, и пишут свой дневник. А слова шёлковыми нитяМи стегают полотно, складываясь в полноценные мысли. Они скользят сквозь меня. Как сердцебиение, как утренний луч света по сонным глазам, как игла скользит по стезям чёрных пластинок, передавая в мой патефон их слова. Это не ваЖно. Всё что я пишу – не важно. Никто не любит разделять чью-то боль, одиночество. Никто не обязан идти на подобные жертвы. В их дневниках они думают о сегодняшнем вечере, о своих детях, которые выросли и вот-вот уйдут от них, оставив их одних со своим молчанием, со своими дневниками-воспоминаниями. В дневниках они пишут посты о чужой алчности, о том как несправедливо время утекло в водосточные щели проспектов. Они жалеют… жалеют о каждом посте… Не все они конечно… не все… Это не важно. Всё что я пишу – не важно. Мне никто не обязан. Никто не будет ходить у меня в должниках. Никому из рядом стоящих не нужны эти мысли, о том что грядёт завтра, о том как меняется мир, как он не перестаёт удивлять. Сколько бы тысячелетий ты на него не смотрел. О том что маски могут стать целой теорией жизни, стопкой исчерченных чёрной тушью страниц. Это не важно. Я привык к безразличию, и в этом некого винить, кроме себя самого. В их дневниках они влюбляются и мечтают о смерти, как только там в постах появляется неразделённая любовь. Это не важно. Всё что я пишу – не важно. Ведь я просто напросто чтец чужих дневников…

[336x448]
Греет букетом миллионов горящих газовых конфорок безответное солнце. И ленты автомобильных Пробок, зацепившись за край горизонта, не дают упасть тому венценосному солнцу в городские фонтаны. Люди, ласкающие друг друга на ковре изумрудных газоонов. Мрамор жжётся, словно поверхность раскалённого тифлона. Птицы кружащие над городом, рисуют своей траекторией имя, каждый раз новое, имя очередного знаакомого. Тени людей сплелись в одно море, которое качаясь, каждой новой Волной задевает мои стопы. Аллея, гигантской змеёй легла и не подвижно ждёт, чтобы заглотнуть очередную горсть в своё нутро. Распределив всех по своим лавочкам, начнёт переваривать их смех, до самого вечера. А потом выпустит, уставшими, подарив на ночь мигрень. Больно, оттого, что мне не с кем разделить этот прекрасный, одинокий день.

"-Ты тоже замечал, что чаще всего о землю разбивается тот, кто постоянно смотрит в небо, заворожённый течением облаков? Спотыкается о камни, врезается в грязно-серые тела уличных столбов."
(As Ferrys Nikn "Калейдоскоп чудес")

Это цитата сообщения D_e_v_i_a_L Оригинальное сообщение

Чёрный юмор

Убъём смерть черным юмором !!!! Смех продлевает жизнь:)



















Читать далее...

Всё равно что будит тебя с утра – плеск воды или гудок автомобиля. Всё равно ты – это ты, я – это я, даже если пол мира говорят о нашей фальшивости. Иней, слой за слоем, может вечно ложиться на твои волосы. Но если ты чёрный – это не скроет лёд, если ты светлый – это не спрятать ни под какой копотью. Что делает нас такими, какими мы есть? Обиды, бытовые горести? Камни, что летят горстями в нашу сторону? Мир давно разделился на две полуплоскости. Кто решил за тебя, на какую чашу упасть твоей гордости, твоей душе с заведомо известным оттенком? Почему люди всегда пренебрегали серым цветом? Всё равно, чья рука качала твою колыбель – мать или машина из серебра и нефти. Если ты герой – то станешь героем, если злодей – то будешь злым до самой смерти. И тот, кому суждено уничтожить мир, будет эквилибристом шагать по своему пути. Тот, кому суждено мир спасти, будет брести по дороге без права на развилки и перекрёстки. Наверное это проще, с первого вздоха встать за форматом цветовых схем. Серым сложнее. Нет, это не на краю, в бездушной пустыне. Это в середине, где все дороги и первопричины смешиваются в один цвет. Всё равно, откуда ты пришёл. И что встретил в жизни первым – закат или рассвет. Всё равно ты – это ты, даже если много лет назад ты потерял себя. И никак не можешь вновь обрести.
[700x560]

"Когда ребенок был ребенком, он не знал, что он ребенок, все души были для него единым целым, не было о нем какого-то мнения, не было привычек, он мог бежать прямо с места, волосы были растрепаны, и он не любил делать серьезного лица, когда его фотографируют.

Когда ребенок был ребенком — это была пора задавать такие вопросы: почему я — это я, а не ты, почему я здесь, а не там, когда начинается время и где кончается пространство, и не сон ли наша жизнь под солнцем, не иллюзия ли все то, что я вижу, слышу вокруг, может, — это только иллюзия мира, может, зло и злые люди на самом деле не существуют; и как может быть, что я, будучи самим собой, раньше не был самим собой.

Когда ребенок был ребенком, однажды он проснулся в чужой постели, теперь он все чаще просыпается в чужих постелях. Многие люди казались ему красивыми, а теперь они кажутся такими все реже и реже. Раньше он легко представлял себе рай, а теперь он может только догадываться, какой он. Раньше он играл с воодушевлением, а теперь он может полностью отдаться делу, только если это его касается.

Я хочу закрыть глаза, а потом там, в глубине, снова закрыть глаза…, чтобы почувствовать, увидеть, услышать то, что чувствовал, видел и слышал ребенок, когда был ребенком…"
(Вим Вендерс,"Небо над Берлином", текст - Питера Хандке)
[600x268]

Стучится дождь в окно надежды,
И мы хотим любить как прежде
Своих детей, отцов и матерей,
Забыв про горе прошлых дней.

Замёрших пальцев тяжек плен.
Вот первый вздох – и в лёгких снег,
Вот первый стук - и в сердце лёд.
Проснувшись тут же клонит в сон.

Но мы надеемся как прежде,
Любить газонов изумруд.
Нас изотрут в песок недели,
Нас по горам развеет ветер.

И сотни лет скитаться нам.
Но мы мечтаем жить как прежде,
Беспечно обгоняя время,
Назло всем алчным холодам.

(18.06.08)

В жизни чудес не бывает. Есть только то, что ещё способно меня удивить. Чудеса придумали детям, чтобы объяснить, почему ветер сдувает пепел с обгоревших в войне домов: "Это просто дракон пролетел над миром, задев землю своим огненным хвостом". Чтобы объяснить, куда делась попавшая под машину кошка: "Она просто убежала в страну снов, где много крыш, а под ними течёт молоко". Чтобы объяснить, почему умирает любовь: "Просто папа космонавт, улетел соскребать волшебную пыльцу с сияющих звёзд... навсегда". Чтобы оправдать самих себя. Есть просто вещи, которые трудно понять. Чем старше мы, тем сложнее они. В жизни чудес не бывает. Есть только то, что ещё способно меня удивить. Сложно жить в том мире, где ты в силах всё объяснить...

Иногда кажется, что этот мир действительно слишком тесен, чтобы жить в нём с расправленными крыльями. Тебе попросту тесно, тебе попросту не дают дышать его стены…
[700x700]