Начисто забудь о своем прошлом - и ты станешь просветленным, - сказал Мастер.
- Я так и делаю, только постепенно.
- Постепенно можно лишь расти. Просветление - мгновенно.
Позже мастер объяснил: - Тебе нужно прыгнуть! Крохотными шажками пропасть не преодолеть.

Без конвоя выломлюсь на трассе,
В непонятке маякнет бульвар;
Ночь нишкнет, как жулик на атасе,
И звезда с звездою трет базар.
В небесах - сплошной отпад и глюки!
В сисю закемарила земля...
Что ж мне в таску эти джуки-пуки?
Жду ль чего, как сучка кобеля?
Хуль мне здесь ловить - звиздюлю, что ли?
Хуля мне жалеть, набычив рог?
Я хотел бы втихаря на воле
Отрубиться, блин, без задних ног!
Но не в деревянном макинтоше...
Просто массой придавить кровать,
Чтоб не дул сквозняк, не грызли воши,
И не в кипиш жабры раздувать;
Чтобы всю дорогу в бессознанке
Мне про Мурку пели бы кенты,
Чтобы дуб шумел, а не поганки...
Просто дайте дуба- и кранты.

Я с вас тащился; может, от прихода
Ещё я оклемался не вконец;
Но я не прокачу под мурковода;
Короче, не бздюме - любви звиздец.

Я с вас тащился без понтов кабацких,
То под вальтами был, то в мандраже;
Я с вас тащился без балды, по-братски,
Как хрен кто с вас потащится уже.

Урыли честного жигана
И форшманули пацана,
Маслина в пузо из нагана,
Макитра набок - и хана!
Не вынесла душа напряга,
Гнилых базаров и понтов.
Конкретно кипишнул бродяга,
Попёр, как трактор... и готов!
Готов!.. не войте по баракам,
Нишкните и заткните пасть;
Теперь хоть боком встань, хоть раком,
- Легла ему дурная масть!
Не вы ли, гниды, беса гнали,
И по приколу, на дурняк
Всей вашей шоблою толкали
На уркагана порожняк?
Куражьтесь, лыбьтесь, как параша, -
Не снёс наездов честный вор!
Пропал козырный парень Саша,
Усох босяк, как мухомор!
Мокрушник не забздел, короста,
Как это свойственно лохам:
Он был по жизни отморозком
И зря волыной не махал.
А хуль ему?.. дешёвый фраер,
Залётный, как его кенты,
Он лихо колотил понты,
Лукал за фартом в нашем крае.
Он парафинил всё подряд,
Хлебалом щёлкая поганым;
Грозился посшибать рога нам,
Не догонял тупым калганом,
Куда он ветки тянет, гад!
Но есть ещё, козлы, правилка воровская,
За всё, как с гадов, спросят с вас.
Там башли и отмазы не канают,
Там вашу вшивость выкупят на раз!
Вы не отмашетесь ни боталом, ни пушкой;
Воры порвут вас по кускам,
И вы своей поганой красной юшкой
Ответите за Саню-босяка!

Стена плача, или Западная стена, представляет собой часть сохранившихся опорных сооружений, окружавших Храмовую гору, на вершине которой стоял Иерусалимский храм. Это именно тот отрезок стены, который находился под Святая Святых Первого и Второго храмов. 60 м длиной, 22 м высотой – семь рядов огромных каменных блоков возвышаются над молитвенной площадкой, куда сегодня стремятся миллионы паломников и туристов со всего мира. Многие верят, что молитвы и записки, оставленные между камнями Стены плача, не останутся без ответа и надежды осуществятся. Пророк Иеремия предсказал, что Храм будет разрушен, но Западная стена сохранится на века. И для еврейского народа Стена плача – это воспоминания и моления о Первом и Втором храмах и мечта о третьем Храме.

пролджэ
[699x257]

[403x183]
40% не угадал

Joe Cocker “You can leave your hat on”

Baby take off your coat Детка, сними свой пиджак
Real slow очень медленно
Take off your shoes Сними твои туфли
I'll take off your shoes я сниму твои туфли
Baby take off your dress Детка, сними свою одежду
Yes, yes, yes Да,Да,да
You can leave your hat on Ты можешь оставить свою шляпку на себе
You can leave your hat on Ты можешь оставить свою шляпку на себе
You can leave your hat on Ты можешь оставить свою шляпку на себе
Go over there, turn on the light положи туда, включи свет
Hey, all the lights Эй, весь свет!
Come over here, stand on that chair иди оттуда, заберись на стул,
Yeah, that's right Да, все классно
Raise your arms up in the air Подними свои руки вверх в воздух
Now shake 'em И потряси ими
You give me reason to live Ты даешь мне повод жить
You give me reason to live Ты даешь мне повод жить
You give me reason to live Ты даешь мне повод жить
You give me reason to live Ты даешь мне повод жить
Sweet darling, (you can leave your hat on)
You can leave your hat on
Baby, (you can leave your hat on)
You can leave your hat on

Мне говорят, что надо уезжать.
Да-да, благодарю, я собираюсь.
Да-да, я понимаю, провожать
Не следует, и я не потеряюсь…

Эти стихи выдающийся поэт современности Иосиф Бродский написал в июне 1972 года, перед тем как вынужденно покинуть пределы своей родины - СССР и поселиться в США, которые через пять лет предоставили ему свое гражданство, а еще через десять, в 1987 году, с полным правом гордились своим гражданином - лауреатом Нобелевской премии по литературе.

И все же Иосиф Александрович Бродский - гордость России. Он родился в Ленинграде 24 мая 1940 года в еврейской семье, глава которой - Александр Бродский - работал фотокорреспондентом флотской газеты. Видимо, романтические образы, фиксируемые отцом на фотопленках, и привели пятнадцатилетнего Иосифа к решению после окончания восьмилетки попытаться поступить в училище моряков - подводников.
Попытка оказалась неудачной, но закаленный тяготами блокады юноша не унывал: работал на заводе, в геологических партиях, в госпитале… А главное, серьезно занимался самообразованием: изучал польский и английский языки, польскую, английскую, американскую и русскую поэзию, классическую мифологию, религиозную философию…
Восемнадцатилетним юношей увлекшись сочинительством стихов, уже очень скоро среди участников литобъединения, где Бродский занимался вместе с такими известными поэтами как Александр Кушнер и Александр Городницкий, он стал признанным лидером - стихотворцем. Сама Анна Ахматова назвала его талантливейшим лириком своего поколения.
К сожалению, в тогдашней Советской стране поэт - лирик, не отражавший в своем творчестве "грандиозных свершений социализма" и "руководящей роли КПСС", не считался "общественнополезным членом общества строителей коммунизма", а потому в марте 1964 года был осужден и приговорен Ленинградским судом к пяти годам административной высылки как "тунеядец". Поэта, которому Анна Ахматова в одном из своих поэтических сборников сделала посвящение: "Иосифу Бродскому, чьи стихи кажутся мне волшебными.", выслали в Архангельскую область, где он должен был выполнять тяжелую физическую работу.
В ноябре 1965 года Бродскому разрешили вернуться в Ленинград, где в течении последующих семи лет он продолжал писать стихи, занимался поэтическими переводами, практически не печатаясь. Всего лишь четыре его стихотворения увидели свет, опубликованные в ленинградских литературных альманахах 66 - 67 годов, и то благодаря усилиям друзей поэта. В то же время, в 1965 и 1970 годах, на основе переправленных друзьями за границу рукописей, в Нью-Йорке на русском языке выходят первые книги Бродского "Стихотворения и поэмы" и "Остановка в пустыне".
Книги эти вызвали огромный резонанс в мировой литературной среде, но в Советском Союзе сам факт публикации "за бугром" был однозначно воспринят властью как "измена Родине". Перспектива вновь попасть под топор "советского правосудия" и вынудила Поэта покинуть Родину.
…Неси меня по Родине, такси,
Как будто бы я адрес забываю,
В оглохшие поля меня внеси,
Я, видишь ли, с Отчизны выбываю.
Как будто бы я адрес позабыл,
К окошку запотевшему приникну,
И над рекой, которую любил,
расплачусь я и лодочника крикну…

С тех пор для Иосифа Бродского начинается как бы вторая жизнь, новый отчет времени. "Ветры перемен" вернули Бродскому заслуженную славу на родине. В 1990 году, на излете существования Советского Союза, в родном его Ленинграде выходят первые "отечественные" книги Нобелевского лауреата: "Осенний крик ястреба" и "Назидание". Но, несмотря на это, он так и не захотел вернуться в Россию.
Умер Иосиф Александрович в Нью-Йорке 28 января 1996 года. 21 июня 1997 года останки выдающегося российского поэта, еврея Иосифа Бродского были по его завещанию перезахоронены на острове-кладбище Сан-Микеле в Венеции.

…Ну вот и все. Я больше не спешу.
Езжай домой спокойно, ради Бога.
Я в небо погляжу и подышу
Холодным небом берега чужого…
************

Иосиф Бродский. Избранное

Холуй трясется.
Раб хохочет.
Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна.
Сверкает зимняя луна.
Cе вид Отечества.
Гравюра.На лежаке Солдат и Дура.
Старуха чешет мертвый бок.
Се вид Отечества. Лубок.
Собака лает, ветер носит.
Борис у Глеба в морду просит.
Кружатся пары на балу.
В прихожей - куча на полу.
Луна сверкает, зренье муча.
Под ней, как мозг отдельный, туча ....
Пускай художник, паразит,
Другой пейзаж изобразит.

**************


И вечный бой
Покой нам только снится,
И пусть ничто не потревожит сны:
Седая ночь:
И дремлющие птицы
Качаются от синей тишины.
И вечный бой,
Атаки на рассвете.
И пули, разучившиеся петь,
Кричали нам,
Что есть еще Бессмертье......
А мы хотели просто уцелеть.
Простите нас.
Мы до конца кипели
И мир воспринимали,
Как бруствер.
Сердца рвались,
Метались и храпели,
Как Читать далее...

[329x475]
**************************
Вот и солнце взошло.
Ты, любимая, руки свои убери.
Возвращаюсь в семью.

Покупатель спросил,
Сколько иен стоит риса кило.
Наверно, без глаз...

Икебана в ведре.
Не пришла в гости девушка.
Ну и плевать.

Чтобы друга узнать,
Ты его за собою тяни
На священную Фудзи.

Лают собаки.
Кто-то стреляет в ночи.
Криминогенный район...


Квакает жаба.
Пойду, познакомлюсь с животным.
Может, надую...

Перестанем работать.
Будем петь, танцевать, веселиться.
Рис купим в Канаде.

Ах, нашлась, нашлась
Старенькой бабки потеря
У дедушки в кимоно!

Платежная ведомость.
В строчке, где имя мое -
Крупная сумма!

Новый Год наступил.
Беззаботные лица прохожих
Лежат тут и там.


Снова манит меня,
Заставляет куда-то бежать
Китайское пиво...

[523x681]
Четыре правила кашрута

"Кошерность - чистота" - гласит реклама одной из крупнейших
американских компаний по изготовлению кашерных продуктов.

Слово "кошер" не встречается в Пятикнижии, оно возникло в древнееврейском языке в более позднюю эпоху. Пища, приготовленная согласно законам кашрута, действительно в высшей степени чиста и отвечает строжайшим санитарно-гигиеническим требованиям. Однако свинью можно вырастить в инкубаторе, кормить антибиотиками, ежедневно купать, а потом умертвить в антисептических условиях больничной операционной и стерилизовать труп ультрафиолетовыми лучами - и все-таки сделанные из такой свинины отбивные отнюдь не будут кошерными.

Слово "нечистый" употребляется в Книге Левит не в повседневном и обыденном, а в чисто ритуальном значении. Поэтому в Торе говорится, например, о верблюде или о зайце: "нечист он для вас" - то есть понятия чистоты и нечистоты относятся здесь только к народу Израиля. Принимая все это во внимание, фраза "кошерность - чистота" вполне допустима как утверждение некоего установленного факта.

Существует общий запрет на употребление в пищу падали, которая согласно принятому определению, есть мясо животных, умерших от старости или болезни, убитых хищными зверьми и птицами или погибших насильственной смертью какого-либо иного рода. Даже в наши дни некошерность такого мяса имеет несомненное диетическое значение. В менее цивилизованные эпохи, чем наша, и в менее цивилизованных обществах; чем современный западный мир, запрет на употребление в пищу падали действительно делал - и делает - пищу евреев более чистой с санитарно-гигиенической точки зрения. Этот закон породил слово, которое евреи распространили на всякую "непригодную" пищу, - слово "трефное" (что буквально означает "оторванное").

В Торе перечислены четыре основных правила приготовления пищи. Комментаторы Танаха нередко объясняли их с чисто рациональной точки зрения, считая, что они соответствуют требованиям гуманности и санитарии. Нарушение любого из четырех правил кошерного приготовления пищи делает пищу трефной и, следовательно, непригодной для употребления по еврейскому закону.

Первое правило - единственное в Танахе диетическое установление, распространяющееся не на одних лишь евреев, а на все человечество, - явно имеет в своей основе соображения гуманности. Оно запрещает есть плоть, отрезанную от живого существа, - "члены живого".

Второе правило заключается в том, что евреям запрещено пить кровь - на том основании, что "душа всякого тела есть кровь его". Кровь довольно часто используется у разных народов для приготовления деликатесов - особенно соусов. Еврейский закон не только запрещает это, но даже мясо предписывает есть только тогда, когда из него вытекла вся кровь. Весьма широко распространено мнение, что из-за этого еврей не имеет возможности съесть хороший бифштекс. После истечения крови в тканях мяса остается достаточно жидкости, чтобы оно превратилось в отличный бифштекс. Однако в Европе еврейские хозяйки действительно дожаривали бифштекс до того, что он становился серо-коричневым. И такой способ приготовления бифштексов перекочевал вместе с ними в Америку. Так называемый "еврейский бифштекс" - это бифштекс, дожаренный "до победного конца" (по стандартам американской кухни); однако это не значит, что евреи обязаны есть только такие бифштексы. Фермеры Запада часто приготовляют бифштексы "по-еврейски", прожаривая их насквозь. Это только дело вкуса.

Третье правило касается очень странного запрещения, повторенного в Торе трижды в одних и тех же словах: "Не вари козленка в молоке матери его!" Троекратное повторение этого правила внушило Маймониду мысль, что во времена Моисея обычай варить козленка в молоке его матери был весьма распространенным у идолопоклонников. Так это или не так, но коль скоро в Танахе соблюдению этого запрета явно придается столь важное значение, то уже с давних пор евреи полностью отделили друг от друга потребление мясных и молочных продуктов. Растительную или морскую пищу можно есть как вместе с мясными блюдами, так и вместе с молочными. В строго кошерных домах существует особая посуда для мясных и молочных продуктов. В израильской армии и на израильском флоте это разделение стало нормой.

Четвертое правило запрещает употреблять в пищу околопочечный жир, образующийся под диафрагмой, - "сальник, который на печени". Правила отделения этого жира от обычного, съедобного, очень сложны, и поэтому мясник, занимающийся приготовлением кошерного мяса, должен быть весьма знающим и искушенным в своем деле специалистом. Жир, запрещенный к употреблению в пищу, - это тот самый жир, который, согласно Книге Левит, можно сжигать на жертвеннике вместе со всесожжением. Включенный в Книгу Бытия рассказ о поединке Яакова с таинственным незнакомцем послужил причиной для еще одного пищевого запрета - запрета на Читать далее...

[429x300]
Ельцин отнюдь не был политиком уровня Ганди, Черчилля или де Голля. Это был обычный советский аппаратчик, который оказался в нужном месте в нужное время. Все запомнили Ельцина стоящим на танке во время путча 91-го, но мало кто знает, что по-настоящему путчистам помешал в первую очередь Горбачев, отказавшийся подписать свою отставку. Приватизация России была самой большой финансовой махинацией в истории человечества. Под руководством Ельцина единицы богатели, в то время как страна нищала. Конечно, пресса была свободной, но не меньшей свободой пользовались воры, мошенники и бандиты. За время президентства Ельцина люди научились отождествлять рыночную экономику с теневой экономикой, а демократию с властью денег. Именно поэтому они столь ценят сегодня жесткий авторитарный режим Путина. Борис Ельцин не даровал свободу России. Он убил постепенную эволюцию шоковой терапией и открыл путь диктатуре.

Зашли на остановке девушка молодая, мальчик трех лет и женщина под полтинник: мама, сын и бабушка.
Сели недалеко от меня: девушка с ребенком на коленях – у окна, бабуля у прохода. Мальчик в окно смотрит, пальцем по стеклу водит. Женщина приняла независимый вид, молодая мама – отсутствующий и немного уставший.
-- Ма, смотри, как у папы машина!
Пауза и недовольное ерзанье бабушки.
-- Ма, а это папина машина?
-- Нет, это другого дяди машина.
-- А почему в ней тетя?
Бабушка фыркает. Мама просто улыбается.
-- Значит, это тетина машина.
-- А где папина машина?
Бабушка кряхтит что-то вроде «охо-хо». Представьте, что завтра у всех выходной, а вам сказали обязательно быть на работе. Представьте и скажите «охо-хо». Вот так и она.
-- В гараже.
Это мамочка отвечает. А бабушка усмехается: эх!
Пауза секунд на тридцать – дети, наверное, на большее не способны.
-- Мама, а когда папа придет?
-- Папа работает. Ему некогда.
-- И ночью тоже работает?
-- И ночью тоже.
-- Так он что ли совсем не спит?
-- Конечно, спит. Все спят.
-- Тогда почему он с тобой не спит?
Короткий торжествующий смешок ставшей уже мне неприятной бабушки и неловкая улыбка– в сторону молодой мамы.
-- Папа занят.
-- Мама, давай найдем папу. Я по папе соскучился. Мама, а ты по папе соскучилась?
Бабушка обернулась к малышу и принялась поправлять ему курточку.
-- Женечка, папа уже не придет. Папа нашел другую тетю.
-- Мама!
Это уже гневный и какой-то раненый крик девушки. Бабушка – вся торжество и независимость.
И тут сидящий впереди парень лет двадцати пяти оборачивается к мальчику, не обращая внимания на тетку.
-- Братишка, так тебя Женей зовут?
Растерянный и собравший личико в гримасу предстоящего рева пацаненок недоверчиво смотрит на парня, прижимается к своей матери и тихо так:
-- Меня Женя зовут.
Парень радостно усмехается и протягивает большую ладонь:
-- Тогда привет! Меня Дима зовут.
Маленький Женя прижимает кулачки в груди и испуганно смотрит на руки нового знакомого. Бабушка источает подозрительность и брезгливость, мама – что-то вроде недоумения и смущения.
-- А я тебя, братишка, все искал. Мы с твоим папой вместе работаем.
Вот, видишь, – он протягивает мальчишке левую ладонь, где на костяшках совсем свежие рубцы, – я поранился, и он вместо меня работает. Он по тебе очень соскучился, только у нас тетка-начальница злая, не отпускает его. Он дал мне твой адрес, просил подарок передать, только я адрес потерял. Уж извини, Женёк, так получилось. Ты на меня не сердишься?
Мальчик с интересом смотрит на нового знакомого, пинает ногами спинку переднего сиденья.
-- А где подарок?—застенчиво и тихо спрашивает он.
-- Вот, держи, – парень протягивает глянцевый журнал с автомобилями.
Женя хватает и прижимает к груди журнал, а тетка-бабушка презрительно и гневно открывает рот, явно собираясь что-то сказать.
-- Заткни пасть, сука, пока я тебе башку не оторвал, – проговаривает парень негромко, но так, что каждая буква впивается в повисшую тишину. Один лишь мальчишка увлечен журналом и ничего не слышит.
Парень встает и, раздвигая помертвевших пассажиров широкими плечами, пробирается к выходу.
-- Пока, Женёк! – уже от выхода кричит он пацаненку.
Женек, уже увлеченный журналом, рассеянно ищет Диму глазами и машет ему рукой.
На глазах у молодой мамы слезы. Бабушка смущенно кашляет, но под осуждающими взглядами окружающих не решается что-либо сказать.
Троица вышла раньше меня. Малыш крепко держал папин подарок и уже болтал с мамой о всяких глупостях. Бабушка, насколько я мог видеть, молчала.
Надеюсь, молчит до сих пор.

Ложится спать речной трамвай
Тарелку неба съев на ужин
-Давай забудем всё?
-Давай
-Ты мне нужна
-И ты мне нужен
На лунном небе ювелир
Рассыпал пригоршню жемчужин
-Коньяк?
-Чуть-чуть
-За нас
-За мир
-Ты мне нужна
-И ты мне нужен
Огонь пылающий внутри
Необозрим порой снаружи
-Пошли встречать рассвет
-Веди
-Ты мне нужна
-И ты мне нужен

В одной деревне от укусов змеи пострадало так много людей, что мало кто осмеливался выходить в поле. Oдин Мастер укротил змею и убедил ее сделаться миролюбивой. Жители деревни скоро увидели, что змея стала безвредной. Они начали забрасывать ее камнями и таскать за хвост. Как-то ночью, избитая, чуть живая змея приползла к Мастеру в дом. Мастер выслушал ее жалобы и сказал:
- Друг мой, люди перестали бояться тебя - и это плохо!
- Но ведь ты сам учил меня не проявлять насилие!
- Я хотел, чтобы ты прекратила кусаться - но не шипеть!

Иисус Христос
[659x657]

Дух мой парит над падшими людьми,
столпившимися у креста позора.
Голгофа и страданья позади,
а впереди спасенье и свобода.
Люблю, любя, любовью я спасен,
лишь потому, что я в нее поверил.
Как птица я любовью окрылен,
ведь Богу душу я свою доверил.
Я верил без сомнения в душе,
что Бог услышит все мои молитвы,
и не оставит одного в беде,
крест подарив мне вместо поля битвы.
Свершилось Чудо!
Торжеством Любви
позорный крест стал вместо униженья.
Иисус Христос, с собой меня возьми,
освободив мой дух для Вознесенья.
[600x725]

Приходит муж домой. Жена встречает его с табличкой: "Я с тобой не разговариваю".
Мужик посмотрел, промолчал, взял пульт, сел у телевизора. Жена подходит с другой
табличкой: "А знаешь почему?..."
[480x606]

1. Не жди, что твой ребенок будет таким, как ты или таким, как ты хочешь. Помоги ему стать не тобой, а собой.
2. Не требуй от ребенка платы за все, что ты для него сделал. Ты дал ему жизнь, как он может отблагодарить тебя? Он даст жизнь другому, тот - третьему, и это необратимый закон благодарности.
3. Не вымещай на ребенке свои обиды, чтобы в старости не есть горький хлеб. Ибо что посеешь, то и взойдет.
4. Не относись к его проблемам свысока. Жизнь дана каждому по силам и, будь уверен, ему она тяжела не меньше, чем тебе, а может быть и больше, поскольку у него нет опыта.
5. Не унижай!
6. Не забывай, что самые важные встречи человека - это его встречи с детьми. Обращай больше внимания на них - мы никогда не можем знать, кого мы встречаем в ребенке.
7. Не мучь себя, если не можешь сделать что-то для своего ребенка. Мучь, если можешь - но не делаешь. Помни, для ребенка сделано недостаточно, если не сделано все.
8. Ребенок - это не тиран, который завладевает всей твоей жизнью, не только плод плоти и крови. Это та драгоценная чаша, которую Жизнь дала тебе на хранение и развитие в нем творческого огня. Это раскрепощенная любовь матери и отца, у которых будет расти не "наш", "свой" ребенок, но душа, данная на хранение.
9. Умей любить чужого ребенка. Никогда не делай чужому то, что не хотел бы, чтобы делали твоему.
10. Люби своего ребенка любым - неталантливым, неудачливым, взрослым. Общаясь с ним - радуйся, потому что ребенок - это праздник, который пока с тобой.

Злоумышленники.

-«Надо судить умеючи, не зря... Хоть высеки, но чтоб за дело, по совести...» – закончила Варвара Тимофеевна и отложила книгу в сторону. – Такой вот рассказ: маленький, но по-чеховски ёмкий, заставляющий о многом задуматься. А теперь, ребята, давайте поговорим о прочитанном.

Класс замер. Все знали эту скверную привычку учительницы: ни с того ни с сего поднимать с места любого, кого захочется, и допекать назойливыми вопросами.

-Как вы думаете, – продолжала Варвара Тимофеевна, – кому симпатизирует автор в рассказе «Злоумышленник»: следователю или простому мужику Денису Григорьеву? Ну, скажем... – учительница быстро пробежала глазами по ребячьим головам, – что об этом думаешь ты, Раздоева?

Сочетание слов «простой мужик» подействовало совершенно безотказно.

-Думаю, писатель сочувствует Денису, – ответила Раздоева.

-Почему? Обоснуй, – одобрительно кивнула Варвара Тимофеевна.

-Потому что... – захлопала глазами Раздоева, – потому что Чехову жалко Дениса...

-А тебе, тебе, например, жалко?

В интонации учительницы легко угадывался ответ.

-Конечно, – ответила девочка. – Зачем же его на каторгу? Ведь он ничего особенного не сделал. Подумаешь, отвинтил гайку от рельсы. Ну и что тут такого?

Подняла руку бойкая отличница Леночка Чупина.

-В рассказе об этом чётко сказано, – заявила она. – Если бы Денис рельс поперёк пути положил, тогда б да, тогда поезд свалился бы под откос. Это было бы серьёзное преступление. А гайка... – Чупина кокетливо улыбнулась и повела плечиком.

-И вообще, – поддакнула подруге Раздоева, – сразу видно, что следователь Чехову неприятен. Сидит, буквоед, пишет что-то в свои бумажки и... и ничего ему никто не может сказать... – девочка покосилась на иллюстрацию в учебнике литературы. – А Денис стоит перед ним босой и оправдывается за какую-то гаечку, как будто это пуля от пистолета или сигаретка с анашой...

-Что-что? – удивилась учительница. – С чем сигаретка?

-Ну, наркотик такой... – замялась Раздоева.

-Ага, – машинально кивнула учительница.

Она задумчиво посмотрела на Раздоеву.

-Ты верно уловила, что Чехов явно на стороне Дениса. Ну, какой, в самом деле, Денис «злоумышленник»? Вы, конечно, понимаете, что название имеет саркастический оттенок. Рассказ пропитан авторской горечью за судьбу простого мужика в России. Дикий, неграмотный Григорьев вызывает у читателя жалость и сочувствие...

-Да какое там, к шутам, сочувствие, – раздался вдруг басовитый голос с последней парты.

Учительница насторожилась.

-Егоркин, хочешь что-то сказать? В таком случае ты должен поднять руку и встать.

Тощий долговязый Егоркин нехотя вылез из-за парты.

-Мы слушаем тебя, – строго произнесла Варвара Тимофеевна.

-Угу... – Егоркин звучно шмыгнул носом. – Я вот чё... Мой отец водит локомотив на железной дороге. И когда возвращается домой со смены, мы с матерью боимся лишний раз слово сказать.

-Почему же это? – удивилась учительница.

-А потому что приходит он злой, голодный и раздражённый. И говорит, что совсем невозможно работать стало. На железной дороге чёрт знает что творится.

-Егоркин, подбирай выражения, – поморщилась учительница.

-И за каждое происшествие им влетает на планёрке у начальства.

-Ты к чему это клонишь?

-А к тому, что рельсы – это очень сложная конструкция, и здесь каждый размер... ну, там ширина между шпалами и всё такое... играет важное значение...

-Ну?

-Придёт такой вот Денис и открутит гайку. А за ним ещё один, тоже рыбак, возьмёт ещё одну гайку на грузило... А в это время на поезде проедем мы с вами, а локомотив будет вести мой отец – по подвижному, разболтанному рельсу...

-И что же? – нахмурилась Варвара Тимофеевна.

-Костей не соберём, – мрачно и как-то совсем по-взрослому подытожил Егоркин.

-Да пойми же ты, – не сдержалась учительница, – рассказ совсем не о том! Это печальная, абсолютно чеховская история сломанной судьбы. Автор повествует нам о незавидной участи простого русского мужика, который не ведает, что творит.

-Угу, не ведает... А может, только притворяется дураком, – пожал плечами Егоркин. – Это, между прочим, очень удобно: я, мол, законченный дебил и знать ничего не знаю.

-Ты как-то уж слишком... – растерялась Варвара Тимофеевна, чувствуя, что нить урока медленно ускользает от неё. – Что ж, если я тебя не убедила, вот вам очерк великого пролетарского писателя Максима Горького, который однажды был свидетелем беседы Чехова с молодым юристом. Помощник прокурора сказал Антону Павловичу, что Денис в рассказе «Злоумышленник» – это, конечно, дикарь, но он и преступник, ибо его действия – ты это верно заметил – могли бы привести к крушению поезда. На что Чехов сравнил молодого юриста с граммофоном, который поёт и играет, абсолютно ничего не чувствуя, – ни тебе сострадания, ни сочувствия...

Встал плечистый, не по возрасту холёный семиклассник Львовский.

-Знаете, Варвара Тимофеевна, смешно вас слушать, честное слово!

-Вот Читать далее...