В мире тысячи неудачников... от любви -
Зажимают в вспотевших пальчиках смыслы слов,
Если кто рассказать готов - О любви,
Так ему не поверит даже любовь.
Недосказано что-то будет всегда:
Улыбался, дарил цветы и молчал,
Как ребенок мечтал - о счастье, когда,
Заковали слова в холодный металл.
Даже умереть не грех, если жил,
И любить легко с душой - от души,
Если вспомнил - значит всё же любил,
Если любишь сейчас - ... поспеши...
Ночь хороша - пьем не спеша - сказочный ром.
Ты не грустишь - пьешь и молчишь - о чем-то своем.
Ветер шумит - в доме из плит - между дорог.
Утро придет - что тебя ждет - Знает лишь Бог.
Полночь нолей - между огней - время вперед.
Лучше не ждать - просто отдать - если придет.
Ночь хороша – танцует душа – маленький бал.
Вечно один - в выстрелах спин – я тебя ждал.
Шелест и смех – радость и грех – смерть и вино.
Ждет пистолет - тридцать семь лет - или окно.
Ну а пока – держит рука – руку твою.
Ты не умрешь – мы не умрем – я не умру.
* есть желание последние 3 строки переделать, но не знаю пока как, потому пусть остается, как написалось...
Бросать писать стихи - так же глупо, как бросать пить - всё равно ничего не получится...
Впрочем, иногда всё равно ничего не получается :)
Хорошо - живет на свЕте - ВинниПух,
Он мохнат, набит опилками - и глух,
Если б только оказался он - умен -
Он бы был знаком с плетями и с огнем.
Хорошо живет на свете крокодил -
Он с гармошкой, с чебурашкой - не один -
Если б только оказался он конем,
Он бы был убит в сражении копьем.
Хорошо живет на свете автор строк,
Пиво пьет и сочиняет песни впрок,
И не важно,чем он занят,
Если он умнеть не станет...
Ведь..., если б только оказался он - умен -
Он бы был знаком с плетями и с огнем.
Хуже - когда нет уже и злости,
И не важно - помирать или идти в гости...
Утро снова навалилось со своим светом,
Будет счастье для кого-нибудь другим летом.
Нет сомнений - сомневаются лишь те, кто спорит,
Нет желаний - что в бараке, что с окном на море...
Дуют ветом миллионы крыльев-рук с крыши,
Стыдно только, что все это может Бог слышать.
Вот проблема: говорит лишь тот, кто хочет слова,
Значит что-то заставляет говорить снова,
Значит в этом есть какой-нибудь иной смысл,
Но вот ... ?
А пока кондиционеров нет, есть необходимость в таких штуках:
– большой неправильный пятигранник (боковые две грани в форме треугольников, остальные – прямоугольные) – в быту – “уголок дверной”. Желательно, с обкленными резиной прямоугольными гранями.
– малый неправильный пятигранник – “уголок оконный”.
Потому как сквозняк, двери и окна хлопают, мешает очень.
На берегу холодные камни,
гаснущий в тучах закат,
Двое сидят и слушают жадно,
и смотрят, как волны горят.
Соль на губах, и мелкие брызги,
и ветер дует в лицо,
Если бы знать могли они,
сколько осталось ещё:
Сколько вдохнуть и выдохнуть,
Сколько взлететь и упасть,
Сколько дождями вымокнуть,
Сколько в ночи пропасть.
Если бы знать могли они,
что сквозь гаснущий в тучах закат,
Смотрят на море небесные жители
и только о нем говорят...
Ссылаюсь ради одного высказывания: "Европа, которая еще сто лет тому назад была центром мира, все быстрее сдвигается к его периферии. Чего не сделали две мировые войны, докончили противозачаточные пилюли"
Утро было холодным, небо пасмурным, а Яков - с похмелья. Так или иначе, параллелизм психологического состояния героя и мира природы налицо.
Медленно пройдя через знакомые дворы, Яков устремился к спасительным вратам гастронома, за которыми скрывалось главное утреннее утешение всех алкоголиков - джин.
Трагизм ситуации заключался в том, что в гастрономе не только не было джина, но и самого гастронома не было - то есть он не существовал фактически. Вместо знакомых 11 ступенек возвышалась кирпичная стена, а давно немытые витрины заменил ряд плотно зашторенных квартирных окон.
Сказать, что Якову стало нехорошо, - значило бы соврать, - нехорошо ему было сразу после пробуждения. Но увиденное настолько изумило его, что заставило на время забыть о джине и даже о Клаве, изнемогавшей от жажды дома.
Немного о Клаве, чтобы не бросать читателя в темноте незнания и догадок. Клава была женщиной исключительной, ходила даже легенда, что один из всемирно известных коктейлей был назван в её честь. Детство Клавы прошло в поселке у железной дороги, а юность и зрелость были настолько богаты на события, что изложить их в столь кратком лирическом отступлении решительно невозможно. Скажем только, что после окончания карьеры портовой буфетчицы Клава подалась на Урал, где во время проходки тоннеля метро и встретила своего избранника - Якова.
Фашизм бывает разных цветов, например: коричневый и оранжевый.
Первый ненавидит всех кроме коричневых, второй - всех, кроме оранжевых. Второй особенно гордится тем, что он не коричневый.
ив вроде так всё просто, предсказуемо, очевидно.
так ведь нет, главный источник заблуждений всегда под боком - собственное воображение радо обмануть тебя, особенно когда сам рад обмануться.
и неожиданно приходжит мысль: а есть ли что-нибудь кроме само и взаимо- обмана?
В час небывало жаркого октябрьского утра два широко известных в определенных кругах писателя мирно прогуливались по уральскому Арбату между Суши-баром и памятником Ленину.
Старший из приятелей - настоящее имя которого, к сожалению, история не сохранила - рассказывал своему более молодому собрату о недавнем культурном мероприятии, случившемся на выставке современного искусства.
- Так вот, дорогой мой Иван - немного картавил авторитетный голос. - Именно в этой физиологизированной метафоре художники и выразили свой протест против политики России в отношении Грузии. Да, конечно, ханжествующее большинство сочтет неприемлемым подобную… - писатель замялся, - откровенность…
- Воля Ваша, Виктор Бенедиктович, - возражал юноша, - но и остальным не мешало бы задуматься. По мне, так художники ваши - обыкновенные … (тут писатель сказал такое неписательское слово, что мы его пропустим). И то, что они сделали это же на виду у всех - ещё один аргумент в пользу...
- Но как же? Это же будет вопиющим нарушением свободы искусства. Да и посетители выставки знали, на что шли - современное искусство - оно такое - провокационное…
Так и неизвестно, чем закончился этот разговор, потому что писатели спустились в метро и шум поездов сделал беседу недоступной для окружающих.