(Роберт Антон Уилсон. Прометей восставший. Психология эволюции)
Кто бы что не говорил, это так. Вот откуда у заморышей жажда "не допустить"... всё их стремление "конкурировать," вся активная пачкотня и все эти комплексы неполноценности... Люди чувствуют себя заморышами... Прикол...
- " Половое влечение, совокупление, воспроизведение, наследственность,
генетический дрейф и будущая эволюция-- все это стохастические процессы. (То
есть такие процессы, в которых из случайного набора событий некоторый
"разум" или нечто, что можно было бы метафорически назвать разумом, выбирает
конечный исход.) Интуитивно очевидно, что эти процессы перекрывают друг
друга... так же очевидно, что "выбор"
будущего происходит на каждом шагу этого пути. Табу и мораль -- это попытки
племени управлять случайным элементом для того, чтобы формировать желаемое
будущее.
"Мораль" пытается управлять стохастическим эволюционным процессом двумя
способами -- либо при помощи табу и заповедей вклиниваться между половым
влечением и его удовлетворением (совокуплением), либо вклиниваться между
совокуплением и воспроизведением. Второй случай представлен обычаем
детоубийства-- распространенной мерой контроля над рождаемостью -- которому
местные шаманы всегда придают магическое значение: для жертвенного
умервщдения, как правило, выбираются дети, которые перенесли родовую травму,
или имеют родимые пятна, или близнецы, или как-либо еще "отмеченные богами".
Безусловно, подлинной функцией подобных практик является контроль над
рождаемостью; такие обычаи больше всего распространены на изолированных
островах, где неуправляемое размножение привело бы к катастрофе. Иудаистские
табу, наоборот, разрабатывались с целью как можно эффективнее направить
сексуальность на увеличение населения, так как древние евреи были окружены
огромными и воинственными империями, стремящимися их завоевать; евреям
требовалось больше мальчиков, чтобы вырастить из них солдат, и больше
девочек, которые мощи бы в будущем рожать новых мальчиков-солдат..."
[699x472]
В своей работе “Грехи чувств” епископ Виссарион (Нечаев) (1823-1905) анализирует грехи зрения, слуха, осязания, вкуса и обоняния, внутреннего чувства (М., 1888).
Чего стоит один такой грех слуха, как подслушивание. И не только как удовлетворение своего любопытства: еще в конце прошлого века были живы некоторые суеверные формы подслушивания, которые являлись остатками соответствующих языческих ритуалов (Там же. С. 11). Злоупотребляющим чувством слуха, любящим склонять слух к тому, от чего его следует отвращать, он советует вспомнить, что “первый грех вошел в мир путем слуха”, что “не послушай Ева речей диавола, не было бы греха в людях”
См. также: http://www.spbda.ru/reading/19_4.php
Наши старухи привыкли подслушивать и гипнотизиравать, при этом. Для них это "святое дело"...
Противненько- цинично, но немного смешно
Где вы? из газет я узнал, что вы переменили полк. Желаю, чтоб это развлекло вас. Что поделывает ваш брат? вы ничего о нем не сообщаете в письме вашем от 13 мая; лечится ли он?
О себе могу сказать следующее: друзья мои усиленно хлопотали о том, чтобы получить для меня разрешение ехать лечиться; матушка писала его величеству, после чего мне разрешили поехать в Псков и даже поселиться там, однако делать этого я не стану, а только съезжу туда на несколько дней. Покамест я живу в полном одиночестве: единственная соседка, у которой я бывал, уехала в Ригу, и у меня буквально нет другого общества, кроме старушки-няни и моей трагедии; последняя подвигается, и я доволен этим. Сочиняя ее, я стал размышлять над трагедией вообще. Это, может быть, наименее правильно понимаемый род поэзии. И классики и романтики основывали свои правила на правдоподобии, а между тем именно оно-то и исключается самой природой драматического произведения. Не говоря уже о времени и проч., какое, к чорту, может быть правдоподобие
1)в зале, разделенной на две половины, в одной из коих помещается две тысячи человек, будто бы невидимых для тех, кто находится на подмостках;
2) язык. Напр., у Лагарпа Филоктет, выслушав тираду Пирра, произносит на чистейшем французском языке: „Увы! я слышу сладкие звуки эллинской речи“ и проч. Вспомните древних: их трагические маски, их двойные роли, — всё это не есть ли условное неправдоподобие?
3) время, место и проч. и проч.
Истинные гении трагедии никогда не заботились о правдоподобии. Посмотрите, как Корнель ловко управился с Сидом. „А, вам угодно соблюдение правила о 24 часах? Извольте“ — и нагромоздил событий на 4 месяца. На мой взгляд ничего не может быть бесполезнее мелких поправок к установленным правилам: Альфиери крайне изумлен нелепостью речей в сторону, он упраздняет их, но зато удлиняет монологи, полагая, что произвел целый переворот в системе трагедии; какое ребячество!
Правдоподобие положений и правдивость диалога — вот истинное правило трагедии. (Я не читал ни Кальдерона, ни Веги), но до чего изумителен Шекспир! Не могу притти в себя. Как мелок по сравнению с ним Байрон-трагик! Байрон, который создал всего-на-всего один характер (у женщин нет характера, у них бывают страсти в молодости; вот почему так легко изображать их), этот самый Байрон распределил между своими героями отдельные черты собственного характера; одному он придал свою гордость, другому — свою ненависть, третьему — свою тоску и т. д., и таким путем из одного цельного характера, мрачного н энергичного, создал несколько ничтожных — это вовсе не трагедия.
Существует еще такая замашка: когда писатель задумал характер какого-нибудь лица, то что бы он ни заставлял его говорить, хотя бы самые посторонние вещи, всё носит отпечаток данного характера (таковы педанты и моряки в старых романах Фильдинга). Заговорщик говорит: Дайте мне пить, как заговорщик — это просто смешно. Вспомните Озлобленного у Байрона (ha pagato!) — это однообразие, этот подчеркнутый лаконизм, эта непрерывная ярость, разве всё это естественно? Отсюда эта принужденность и робость диалога. Вспомните Ш.<експира> <?>. Читайте Шекспира, он никогда не боится скомпрометировать своего героя, он заставляет его говорить с полнейшей непринужденностью, как в жизни, ибо уверен, что в надлежащую минуту и при надлежащих обстоятельствах он найдет для него язык, соответствующий его характеру. Вы спросите меня: а ваша трагедия — трагедия характеров или нравов? Я избрал наиболее легкий род, но попытался соединить и то, и другое. Я пишу и размышляю. Бо́льшая часть сцен требует только рассуждения; когда же я дохожу до сцены, которая требует вдохновения, я жду его или пропускаю эту сцену — такой способ работы для меня совершенно нов. Чувствую, что духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить.
А.С.
Большой архив качественных фотографий первопроходца цветной фотографии Проскудина- Горского:
http://www.museum.ru/museum/1812/Memorial/PG/
В Малороссии
В Италии
Интересен взглад автора, как-бы "со стороны", на основные религиозные течения в произведении "Откровения Люцифера в старом Таллинне" (отрывок из романа):
"Наш Бог, имеющий тысячи имён на Земле, управляет и нами, создавая, приводя «в действие» и разрушая всё здесь существующее. Как мы знаем, история человеческая – показывает «высокое несовершенство» человека, - психологическое, этическое и духовное, постоянные раздоры, войны, жёсткий и зачастую жестокий «дух соревнования», многочисленную кровь и боль; всё это очень ярко изображено, в частности, в Библии, и трактуется как воля Бога. Бог, который называется там Высшим – Иегова, Яхве, - это лишь стремления возвысить себя до Вселенских масштабов и важности – нашего Бога, ибо Он считает себя создателем и единственным господином созданного, в том числе нас, человеков. На протяжении всей так называемой новой истории – мы видим, что Его отношения к нам похоже на отношение кукловода к своим марионеткам, причём кукловод как бы забыл или вообще не знает, откуда появился он сам и какова его роль. Такому кукловоду очень далеко, несмотря на всю его мощь, до просветлённости, у него глухое сердце и он, как припев, поёт одну лишь мелодию: «я сказал, я Бог, я сделаю», постоянно экспериментируя в угоду своему самолюбию с созданными им существами, причём так, чтобы считать Его и Его цели высшими и служить им. Такой кукловод не позаботился о совершенстве человека, о вложении в него высших принципов Бытия, уважении к Абсолюту, как источнику сознания и самой жизни, и мнит сам и внушает всем людям – что их высшие цели – это его цели и программы земли». Соответственно, творятся, даже с точки зрения «простого совестливого человека» ужасные «садисткие штучки», идёт постоянная игра с человеками, и даже, как говорит Он, со своим «избранным народом», который то поощряется, то частями уничтожается, то посылается уничтожать другие народы, то эти другие народы насылаются в отместку за «жестоковыйность», то есть непослушание Ему – уничтожать народ избранный. Так продолжается всю новую историю Земли, и большая ошибка была бы допустить, что ныне правит Землёй какой-то иной Бог, - те же «концентрированные и размытые» войны, дух земных забот и забвенности, те же страсти и «ревности», тот же порядок вещей, помноженный на нынешнии технические возможности человека, выразившиеся в «обобществленной массовости» силы орудий разрушений. Даже «свой, избранный народ», до сих пор посылался на страдание и уничтожение, новейшая история дала тому очень много ярких и ужасных примеров.