когда-то я ездила в метро и немного волновалась:
а в друг я вот сейчас, просто так
увижу траблнайт
она мне нравилась в моем возрасте, а теперь почти пропала,
приступы восхищения теперь реже,
кататься на качелях и петь про руссо матроссо,
ночью мы плакали,
а утром уже нет
мне снилось, спрашивают, о чем вы мечтаете больше всего,
а я отвечаю: пригодиться
вчера подралась с кактусом,
мама потом выковыряла штук двадцать иголок,
а еще от дырочек такие ручейки крови забаные получились
мне так стыдно, что в стране всем плохо,
а я тут философствую,
мучаюсь морально,
гуляю и проч.,
но ведь не всегда есть возможность
а, ладно
читала наши древние письма,
с марками, рыжими конвертами,
даже с открытками в честь 17ого года,
особенно мамины - первые после замужества и когда я родилась,
а еще особенно мишины из армии и Питера,
все больше из армии,
неожиданное, давно забытое чувство зависти,
тоже хочу такого брата,
впрочем, всегда так думаешь,
мол, будь уменя этот человек, совсем по-другому бы к нему относилась,
скажем, жива уверенность,
что поняла бы и любила Тулуз-Лотрека, князя Мышкина,
помогала бы бедным, той же Козетте,
делала бы что-то, что не догадываются делать люди вокруг того или иного человека,
впрочем, к Мише никакого отношения почти все это не имеет,
я стала очень косноязычная,
наверное, это к лучшему,
а еще мне снилось свидание,
в том плане, что увиделись, хотя не должны были,
а еще горячий шоколад, кудряшки и то ли дальний, то ли не очень путь,
то ли во Францию, то ли не во Францию,
наступить ли на горло гордости, слушать ли дальше здравый смысл,
позволить ли другому человеку,
а верней, обманывать ли другого человека,
но зачем, если в итоге все равно его ждет,
извини, это не в тебе причина,
почему время идет, а ничего не меняется?
дневник,
я видела стадо зебр, а еще пантеру,
мы с мамой ее буквально гипнозом выволокли на свет,
она и коричневая, и черная, и в квадратик,
а еще там были эму,
они как змеи!
а когда идешь по траве, то земля рассыпается кузнечиками,
но я больше не люблю все это,
я сюда больше не вернусь
я пил ооочень дооолго воду с парами бензина
я видел глаза в кислотеее
я стал веселеееей
после полбутылки джиииина
дневник,
в Ереване приятное разнообзаpие женских носов,
изысканная горбинка - это очень красиво,
а в Тифлисе горбинок не так много,
зато почти все кудрявые,
правда, меня пугают бледные люди,
а еще я видела женщину с такими белыми ногами,
что глазам смотреть больно
вышиваю гладью и делаю собачек,
скорее бы домой уже
подходишь к окну соседнего вагона метро и видишь:
сине-красный столб, коляска, кровать, на кровати кружки, кастрюли, умывальник, одеяло,
рядом тумбочка, лейка, банки с вареньем, лопата, куклы,
велосипед, ящик инструментов, клетка с канарейкой,
пробитые трамвайные и автобусные билетики, все валяется вперемешку,
всяческий домашний скарб, из-за которого выглядывают панамки пассажиров,
тебя разбирает смех,
ты отходишь от окна и закрываешь глаза обратно.
видела снегиря
(тайский праздник отпускания серых и песочных птичек:
клетки, крылышки,
"продайте мне что-нибудь за 4 доллара, я 40 лет на это работал",
как в том рассказе, только массово),
он был не такой уж яркий,
а еще мне снился потоп,
а заря была совсем розовая,
и мир становился тоже совсем розовый,
как выцветшая грудка снегиря.
дочитала историю жизни Тулуз-Лотрека и сильно впечатлилась
(поэтому любому, кто читает эту запись, очень рекомендую бросить все дела и сесть за книжку Анри Перрюшо),
наверное, он станет образцом на какое-то время;
хорошо, что наконец прочитала осознанно,
когда-то ведь ходили на его выставку,
но, кроме восхищения и удивления, ничего не осталось
х--
дневник,
как мне бесконечно печально, что делаю столько опечаток,
если бы ты только знал
х--
и потом, Лотрека привлекали лица (и руки),
это особенно примечательно
глупости, но меня раздражают все заолл,
кроме двух-трех;
ты можешь звать меня подонком и лжецом
но умоляю не зови меня на кууухню
мне надоел грузинский чай
пускай я с голоду опухну
давай сегодня развлечемся коньяком
давай станцуем буги-вуги под дождем
забавно, когда человек говорит "а вот в 89ом",
а ты говоришь "я даже и не родилась тогда еще",
как мало мы видели, наверное