В колонках играет - Пилот)))Настроение сейчас - хорошее)У нее были крылья У нее были крылья. А он не знал, вернее не хотел верить. Она умела летать. А он и знать об этом не хотел. Спуская ее каждое утро с лиловых облаков, он говорил: - Не выдумывай, глупышка. Ты не умеешь летать. А она не обижалась. И снова улетала. Бродила одиноко по облакам, бросала солнце как мяч. Ловила мечты людей и играла ими словно песком, пропуская их сквозь нежные пальцы. Но приходил он. Он был старше ее, он не умел летать. Он находил ее, потому что у него были связи. Она убегала от него, игриво смеясь и окунаясь в очередное облако. А ему стоило щелкнуть пальцами, как две большие, хищные птицы, останавливали ее. У нее была детская душа. Она любила полевые ромашки. Он находил тону ромашек. Осыпая ее с ног до головы. Но она не смеялась. Она смотрела на них. Крупные, садовые, бездушные цветы веяли холодом также как и он. Она была ветром. Каждую ночь летела она к звездам, отправляя им воздушные поцелуи. Звезды сплетали ей венок и предлагали остаться с ними. Но приходил он. - Не выдумывай, глупышка. Ты не ветер, - говорил он. Она любила дождь. Она пробиралась сквозь капли, к самому сердцу дождя. Она была радугой. Она рисовала ее цвета, окуная кисть в лужи. Она рисовала город. - Не выдумывай, глупышка. Ты не радуга, – говорил он. У нее было сердце поэта. Она подбрасывала его в облака и окунала в воду. Она любила поэзию… - Не выдумывай, глупышка, – говорил он. – Ты не поэт. Она любила рисовать. Окунет как-то кисть в акварель и нарисует закат. Потом подарит его людям. Но приходил он: - Не выдумывай, глупышка. Ты не художник. Однажды она улетела. Улетела навсегда. Оставив крылья. А может, ушла. Босиком, собирая ромашки и вплетая их в волосы. Он остался один… Он брал ее кисти и пробовал рисовать закат. «Я не художник», - подумал он. Он пробовал писать стихи. Рвал бумагу и думал: «Нет, я не поэт». Он рвал ромашки, смотрел на звезды, раскрашивал радугу, окуная кисть в лужи. Ходил по лиловым облакам. Потом взял ее крылья. Встал на самое высокое облако. Рванулся вниз. «Я не умею летать», - подумал он.
(нашла у Тани в дневе,мне оч понравилось!)
Ранее утро...8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует
начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте
оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало
светать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил
забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже
голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких
роз, только весенние цветы...праздник же весенний.
Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень
красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы
действительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я
почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала
тетка, торговавшая по соседству солеными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда
представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то
привлекло.
Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было
бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым.
Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до
зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок,
был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто
отвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и
она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого
человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не
смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в
такой день. На его лице было с десяток парезов, некоторые из них были
заклеены кусочками газеты.
Деда трусило от холода, его руки были синего цвета.... его очень трусило,
но она стоял на ветру и ждал.
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу.
Я начал замерзать, а продавщицы все не было.
Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед
не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И
еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего
положения за чертой бедности.
К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней.
Я то же подошел к ней.
Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка.... милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от
холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а
то.... прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не
Читать далее...