Умные слова. Пронзительная мелодия. И исполнено!

И каждый, похоже, от души, со знанием предмета.

Жалостливая песенка

Потом открылся и левый глаз. Чугунный шар головы качали волны. Мешки под глазами теснили подбородок. Обходя зеркала, оделся и выполз заряжаться. Часы не брал – не люблю на зарядке часы.
Из машины спросили:
- Который час?
- Пятнадцать одиннадца... – начал я было и осёкся. Какого одиннадцатого? Проснулся в десять двадцать. Но, уходя, четко видел – пятнадцать минут. А какого?
- Пятнадцать минут какого там быть должно.

Краны в городе закрылись.Читать далее

совершенно не различает прелюдию и прилюдию.

пить наш любимый кофе одному.

Женщина должна быть замужем.
Иначе ничего лучше. Иначе неприятности могут.
Иначе с концом проблемы.
- Ах! - говорите вы, - какой это был рай!
- Как жаль, - говорите вы, - что обстоятельства жизни.
- Но еще обязательно, правда? - спрашиваете вы, глядя в просыпающиеся глаза.
И ежели женщина замужем, она скажет:
- Правда.
Иное дело, ежели нет. Особенно если туда хочет.
- Разве теперь я не ваша жена? - спрашивает незамужняя женщина.
- Ах, сударыня! - говорите вы ей - Я благодарен вам за всё, особенно за ноги. Но именно теперь и именно моя жена едет из Пулково. И если мы не расстанемся, на время конечно, за двадцать минут, то можем умереть в один день.
И что страшно, скажу я вам, - вполне такое может случиться.

У коленки женской стройная нога.
Я ей улыбнулся, она мне: «Ага».
Счастливы мы были целых много лет.
С бабочкиных крыльев облетает цвет.

трёх вещей.
Почему магнитит магнит?
Почему гравитация?
Почему я небогатый, когда такой умный?

Шел я сегодня. В хорошем даже настроении. Девушек – что воробьёв. Вдруг доску увидал. «Здесь с .. по ... жил ...» и слова, чем знаменит. Стало тревожно.
Не ровен час, проснутся люди, спросят – как там Ржевский? А и нет его. Ни там, ни даже в другом месте. Загрустят, станут память из мрамора добывать. Тут и начнутся неприятности. Ибо кто ж им тогда расскажет о правильном меня увековечивании?
Посему обязан из сегодня восторженным потомкам дать совет.
Перво-наперво, верные мои обожатели, будьте осторожны с количеством. В пяти домах довелось мне жить. В дюжине службу нес. В сотнях бывал по разному поводу. И это без пивных, ресторанов и, пардон, парикмахерских с сортирами. Ежели всюду по табличке, покажется обывателю, будто полк здесь стоял и Ржевский – полка имя, а не моё вовсе. Несправедливо. Потому звание в табличках пишите целиком, а не «п» с точкой. Вредна экономия количества букв.
Еще раз перво-наперво. Не пишите, будьте так добры, чем я знаменит. В сердцах место сим обстоятельствам. А ежели кто, через столетия, спутает что – так и табличка иноземцу тому ни к чему.
Ни к чему писать, что я «здесь бывал». Пишите о предметах, интересных своим в событии участием. Поясню.
Негоже писать: «Здесь Ржевский поднимался по трубе к мадам Скотиной». Хватит, что посты да цитатники блогов ваших забиты этим. Пишите: «Та самая, подлинная труба, по которой Ржевский поднимался к мадам Скотиной». Способствуйте в разглядывании путниками славных памятников города.
Не теряйте полноты, друзья мои, исторического свидетельства. Негоже писать: «В это окно поручик Ржевский выкинут был мещанином Скотиным» без полного событий отражения. «И не раз лазил совершенно свободно» - должны добавить вы по справедливости.
Ежели памятник надумаете, более семи не ставьте. Лишний расход. Слово «семь» уже «очень много» означает смыслом своим.
Делать памятник зовите Церетели. Или сына, или внука его. Чтоб размер был. Негоже, чтоб на Ржевского свысока смотрели. При жизни не терпел и в бронзе не утерплю. Опять же, чтоб голуби к голове не долетали. Опять же образ мой. Кто другой слепит – портретом сочтут. А Церетелям что я, что Колумб – одно лицо. Потому ни нос, ни уши взирающие моими не сочтут и судить по ним не станут. Всякий на символе бронзовом образ мой восторгом (барышни и мечтами) дорисует. Правильно это.
Мрамор мне не гож: смуглый я отродясь.
Не тревожьтесь о квартирах моих. Сам вижу – не в тех домах живал, чтоб городу не стыдно. Потому кредит возьму, сниму на недельку приглянувшийся на Фонтанке. На нем и напишите: «Любимая квартира Ржевского».
И еще. О возлюбленных моих пишите мало. А ежели памятник из них кому – так ни слова обо мне. Нельзя, чтоб современницы ваши ревностно глумиться могли.
Чуть не забыл. Мадам Клико о меня и корабли с именем моим не бейте. От него всегда голова болит.

"Я засну" и "я буду спать" - одно и то же. Все очень просто, когда сам.
Но "Я буду спать с ней" и "я засну с ней" - совершенно разное.
Как всё усложняет наличие женщины!

Под окнами других, качая кроной древней,
Растут деревья.
А под моим, лучи бросая вдаль,
Растет фонарь.
Деревья по ночам нашептывают сны
И ждут весны.
А мне фонарь мешает спать.
И на сезон ему плевать.
Другим с деревьев соловьи
Поют призыв любви.
Но как с любимой быть вдвоем
Под фонарём?
Поэты разные, за стихотворство сев,
Питают пыл от женщин, нив, дерев.
Стихи свои слагаю я
От фонаря.

Н-да...

Чем красивее у девушки попа, тем красивее её машина.

когда измученный ожиданием, отчаявшийся куда-либо успеть, взмокший под пиджаком, воротничком и галстуком, задремал я на кухонной табуретке, она вышла наконец и сказала: "Пойдем! Ты ещё не обут? Долго тебя ждать?"

повезёт сегодня голландцам?

Будто оглядываться на двадцатилетних барышень - признак старения мужчины.
Оглядывался я на них и в тридать, и в двадцать, и в четырнадцать даже. Ещё как, скажу я вам, оглядывался!