Глубоко и со всех сторон изучал я блондинок.
Силился разгадать тайну их мозга.
Понял пока лишь одно - они хранят его где-то в другом месте.

Это ж какое, наверное, счастье жить в городе Ногинске!

Что важнее в мужчине для женщины?
То, что внутри? То, что снаружи? Или то, что тоже снаружи, но обычно спрятано?

На меня опять оборачиваются девушки

Далеко они и пошли.

http://www.liveinternet.ru/users/2749553/post101309511/

http://www.liveinternet.ru/users/2150181/post101309729/

Если бы у вас стоял антивирус Касперского и, ни с того ни с сего, у него рухнула бы база и он оключился бы и компьютер стал бы глючить, а Касперский ничего не находить, то вы смогли бы удержаться и не сказать, что это не антивирус а говно?
Вот и я не могу.

Светка женщина хрупкая, как победитовое сверло. И ежели упираться ей поперёк, запросто может треснуть и даже ранить.

- Ты придёшь завтра?
- Нет, - говорит Светка, - как я могу? Ведь Пасха.

- Здравствуйте! Проходите! - сказала она таким ангельским голоском, что я тут же почувствовал к ней нежную эрекцию.

Видел в кино, где показывают воспитанных мужчин, как они, собравшись закурить, сначала предлагают сигарету даме и другим присутствующим.
Я не курю. Но когда достаю платок носовой поступаю так же.

Стоит мне моргнуть, или, например, только поднять, даже не опустить ещё ногу, как промчусь уже две сотни метров. Ежели простою так, с поднятой ногой, или даже на обеих ногах, час, то промчусь восемь сотен километров с хвостиком. И сам к тому спокоен, и другим хоть бы что. Не помеха, получается, что так несусь. Ни один гаишник внимания не обращает.
Не заметят гаишники и того, что в то самое время, пока моргал, промчусь ещё тидцать километров, только в другую сторону. А ежели час не надоест так мчаться, то сотню тысяч км отмахну и не вспотею. И никаких проблем со светофорами.
И это ещё молчу про сумасшедшую скорость, с которой мчусь в третью даль.
Но на семьдесят километров в час, на каких-то двадцать метров в секунду, они бросаются как пескарь на червя!
А как мне ехать медленней, ежели только сел - а уже быстрее?

- Ты один в театре спишь, - обижается Светка.
Я тоже считаю, что лучше вдвоём и дома. И предлагал. Но у Светки внутренний мир. Он в каждом её эритроците вместо кислорода.
- Главное у женщины внутри, - утверждает Светка. Я тоже так думаю, но она говорит, что не то имею в виду.
Светка злится, что не вижу её глубины, «пялюсь на оболочку».
- Я нужна тебе только для «этого», - укоряет она. И в глазах её памятником стынет мужество пережившей «это».
Успокоить, сказать, будто мне нисколечко не нужно «это» и даже противно? Но как лучше – что вообще не нужно или с ней? Да и не поверит. Сложно это – говорить с женщиной.
- Вот ты ко мне собираешься, - спрашиваю я Светку, пытаясь понять приоритеты, - Пушкина перечитываешь или губы красишь?
Светка не отвечает, но долго говорит про однобокую мужскую ущербность, которой я самый яркий пример. Рассказ папуаса о племени, съевшем его братьев, звучал бы добрее. Становится ясно, что реклама фирмы «Ревлон» на Светкином лице - лишь серый фон для яркого сияния внутреннего мира.
- Приезжай, - говорю Светке. – Я прочту тебе хокку.
И Светка приедет. Потому как хокку не «это», а торжество внутреннего мира. И первое хокку будет как только она войдет и распахнет шубку. А потом, угостив её кофе или покормив, я прочту ей долгое и нежное хокку, так как она привыкла и любит. И потом ещё буду читать разные хокку – тогда и там, где нахлынет вдохновение. И мы ни разу не вспомним про «это». И не будем спорить. Ведь нас так объединяет любовь к японской поэзии.

- Как тебе новая бухгалтер? - спросил Петров.
- Надо отдать должное её фигурке, - ответил я. И подумал:
- Завтра вечером.

Пришла Светка, а у неё вся спина белая.

Но не решил ещё - для любви или для совместной жизни.

Как ни кажется порой, не знаем наперёд ни судьбы, ни даже желаний своих.
Не то что на годы , даже на полчаса вперёд не угадаем точно - чего захочется сильней всего на свете.
Только если, конечно, не выпьем литра три пива.

Привыкши, как учат здесь правительства, и сам захотел объяснить в трамвае как ездить. Слушать не стали - как правильно, обозвали грубо, и поехали где всегда.
С правительством всё-таки не так обидно. И размах.

Как увижу, иногда даже лишь услышу, барышню - так сразу хочется спать

Новая главбух оказалась дамой экзальтированной, восторженно-романтической. Потому не стал говорить всего, что о ней думаю. Только о том, чего жду этой ночью.