Глава 4.
Свет.
Первое, что я заметил, пробираясь к комоду, где лежал фонарик, это то, что температура в квартире явно повысилась. Стало тяжело дышать, и тело покрылось потом. Для удобства, я лег на живот и передвигался ползком. Так было гораздо легче ориентироваться в пространстве. Из коридора начали доноситься тревожные крики, и пришлось поспешить, чтобы не пропустить ничего интересного. В голову пришла мысль обязательно написать о том, что произошло со мной, что я и делаю в данный момент, но явно не в тех условиях, на которые рассчитывал тогда. Комод открылся, и спустя некоторое время удалось во всем том хламе, что там валялся нащупать фонарик. Батарейки в нем уже были, так что мучиться с ними не пришлось.
Тусклый луч осветил комнату, и я сразу же понял причину внезапно наступившей темноты – сквозь окна не проходил свет. Они были заложены кирпичом. Потеряв возможность двигаться, я стоял как вкопанный минут пять, осознавая, что такого просто не может быть. Мой мозг исключал возможность того, что за полторы минуты кто-то мог замуровать мою квартиру. Очнувшись от шока, я бросился к выходу, надеясь посмотреть на многоэтажку с улицы, но споткнулся о труп, все еще валявшийся на полу. В ярости, задвинул его ногой в ванную комнату и запер дверь. Затем еще долго не мог открыть замки, потому что руки у меня сильно тряслись, а успокоить их не было никакой возможности. Наконец, совладав со входной дверью, выскочил в коридор, в котором никого не было. Лампочки и там не работали. Немного успокоившись, я вышел на лестничную клетку, откуда можно было слышать голоса, доносившиеся снизу. Все они выражали тревогу, кто-то кричал, кто-то просил выпустить, некоторые даже плакали. У меня появилось нехорошее предчувствие. Не поддаваясь панике, я начал спускаться вниз, как вдруг сзади меня окликнули. Я чуть не подпрыгнул на месте, правда вместо этого закричал, довольно громко. Обернувшись, увидел слепую старушку, живущую этажом выше. Вот она-то наверняка не испытывала дискомфорта в сложившейся ситуации. Можно было ей даже позавидовать.
Вида она была неопрятного. Взъерошенные седые волосы прикрывала вязаная шапочка, непонятно, зачем одетая. Мятая белая ночная рубашка волочилась по полу, так что ее низ почернел, палка, на которую опиралась пожилая женщина, представляла собой наспех обтесанный кем-то толстый сук, да, к тому же, сильно погнутый. Фонарик вдернул из темноты бледный овал лица, на котором не отобразилась ни одна эмоция. Невидящие глаза практически не двигались и были направлены вниз.
- Простите, вы не знаете, что случилось? У меня не работает ни радио, ни телевизор. У вас тоже? Все куда-то идут, я не понимаю, что происходит. Началась война? Дом так трясло,- начала задавать вопросы женщина, как будто не ждала на них ответа
- Извините, я тоже пока не понимаю, что происходит. Окна заложены кирпичом, ничего не видно,- перебил ее я. Мне совсем не хотелось иметь такую обузу, как она. Уже тогда было понятно, что ее надо будет проводить вниз, ведь слепые тоже хотят быть в курсе событий.
- Замурованы? Боже мой… Вы же идете на первый этаж? Не могли бы помочь и мне? Я обычно пользуюсь лифтом, а так долго спускаться по лестнице мне сложно. Вы будете не против, если я возьму вас за руку?
- Нет, конечно нет, - чертыхаясь про себя, сказал я и сделал, как просили.
Сверху послышался топот ног, пришлось быстро увести свою «спутницу» с дороги, потому что сверху спускалось довольно внушительное количество народу, которое просто могло снести нас обоих. Казалось, они ничего не замечали перед собой, у каждого в глазах было что-то звериное, и ничего, кроме страха эти люди не вызывали. Когда они скрылись из виду, я потянул старушку за руку, и мы начали наш неторопливый спуск с десятого этажа на первый, изредка пропуская взволнованных субъектов, появлявшихся как бы из ниоткуда сверху. Миновав шестой этаж, моя обуза попросила отдыха. Прислонилась к стенке и глубоко вздохнула, не сказав больше ни слова.
Я решил осмотреться. Посветил фонариком вокруг, и только тогда обратил внимание на то, что окна на пролетах также замурованы. Раньше кромешную тьму я воспринимал как должное, но теперь страх в полной мере овладел мной. Тогда мне на своей шкуре пришлось узнать, что значит «дрожат коленки». Тут старушка спросила:
- Как вас зовут? Вы мне помогаете, а я не знаю, кого благодарить.
- Мак… Кхм… Сергей, - ответил я, опомнившись.
- Тамара Алексеевна. Приятно знать такого человека, как вы.
- Да, мне тоже. Странно, что я вас раньше не видел….
- Я редко выхожу на улицу.
- А, кхм, ну да, - смутившись, ответил я. Мне все меньше и меньше нравился этот акт милосердия
Снизу послышались удары. Кто-то, наверно, пытался разрушить кирпичную кладку на окнах. В доме стоял гул, все чаще можно было услышать крики. Мы двинулись вниз, но вскоре поняли, что на первый этаж попасть не удастся: он был забит возмущенным народом до отказа. Многие стояли на пролете на второй, взволнованно перешептывались. У каждого в руках был какой-то осветительный
Читать далее...