Галерея машин и концепт кары
HiFi термины - словарь
Владимир Васильев.
"Техник Большого Киева."
(Фэнтези-овердрайв.)
- Выше! Выше! - закричала Джейн, и
дракон вильнул вверх, едва не
врезавшись в высоковольтную линию.
Провода задрожали от воздушной волны.
- Почему ты летишь так низко? Почему
не поднимешься?
- Мы проходим под их радаром, -
проворчал Меланхтон. - Ты
когда-нибудь слышала о радарах?
На горизонте выделялся темным пятном
драконостроительный завод.
Майкл Суэнвик. "Дочь железного дракона".
1. Гуальятири - Музкол.
Двери подошедшего к перрону поезда с шипением разошлись и
Пард ступил на выщербленный край платформы. Из вещей при нем
была только маленькая кожаная сумка.
Пард всегда был не слишком привередливым живым. Наверное,
потому, что ему приходилось очень много ездить.
"Драконостроительный завод! - подумал он, вспоминая недавнее
чтение. - Надо же такое выдумать!"
Книгу Пард оставил в поезде, но запомнил название, чтоб потом
как-нибудь найти и дочитать.
Хмурый эльф, изучающий расписание поездов, мельком взглянул
на него. Пард прошел мимо, неслышно ступая. Прорезиненная
подошва ботинок страстно вжималась в асфальт, словно любила
его сильнее всего на свете. Но она любила и мраморные полы, и
открытую землю, которой становилось в Большом Киеве все
меньше.
Эльф остался на перроне; Пард, забросив сумочку на плечо,
спустился на улицу. Поезд убедился, что никто больше не
собирается войти или выйти, закрыл двери, коротко свистнул и
тронулся. Путь его лежал дальше, в сторону Ровно и Житомира.
Это был хорошо прирученный поезд, хватило времени убедиться в
этом. Пард ехал целых десять часов, с самого юга Большого
Киева, оттуда, где гигантский мегаполис выходит кое-где к
самому Черному морю.
Внизу, на улице, Пард огляделся. Широкая привокзальная
площадь была почти пустой, если не считать нескольких
продавцов дорожной еды да праздношатающегося носильщика.
Сколько Пард себя помнил, на всех вокзалах, где ему удалось
побывать, вот так же безучастно слонялся одинокий носильщик -
чаще всего здоровый черный орк, или ушастый гоблин с
мускулистыми руками. Работа носильщику доставалась редко.
Пард свернул налево, ко входу в подземку. Но не спустился,
хотя гном у турникетов заметил его даже сквозь прозрачные
двери и ждуще потянулся навстречу. Прошел мимо, дальше, к
галерее. Поднялся, прошел по галерее, где обитало гулкое эхо.
Он продолжал ступать бесшумно, и эхо так и не проснулось.
Спустя десять минут Пард был уже на площади Победы. Справа, за
тушей универмага, высилась гостиница "Лыбидь".
Но и тут он не задержался, пересек широкую дорогу, не
утруждаясь спуском в подземный переход, и почти сразу свернул
налево, во дворы. Старые-старые дома глядели на него
подслеповатыми и еще, наверное, стеклянными окнами.
На улице с ржавыми металлическими полосами в булыжнике Пард
огляделся. Полос под ногами было четыре. Для чего они служили
- Пард не знал, хотя видел такие же неоднократно на юге, и в
Николаеве, и в Одессе. Да и на вокзале видел, вдоль
Комментарии к высказываниям гномов.
Консультант по гномьим языкам - Татьяна Васильева.
-----------------------
- Also! Beweg dich, mach Platz! Guck nur mal, wie man sich da
breitgemacht hat!
- Давай, давай, потеснись! Расселись, понимаешь...
---------------------------
- Pass auf, Kerl, wir beginnen! Reg die Pfoten!
- Начинаем, братец... Шевели лапами.
------------------------------
"Drossle den Motor ab!"
"Заглуши двигатель!"
---------------------------
- Durch's Fenster! Durch's Fenster, Roel! So schlage doch es zum
Teufel ein!
- В окно! В окно, Роел! Да вышибай ты его ко всем чертям!
---------------------------
"Buskermolen poliert die Fresse."
"Бюскермолен даст по морде".
---------------------------
- Ich tue alles, Chef. Falle im Kampf.
- Я все сделаю, шеф. Костьми лягу.
----------------------------
- Jawohl, Chef. Ich habe verstanden!
- Хорошо, шеф. Я понял.
---------------------------
Verzeih uns, Leben!
Прости, жизнь!
---------------------------
- Bis bald also, Tangaren!
- До встречи, тангары.
---------------------------
- Hilf uns, Vater-Tangar!
- Помоги нам, отец-тангар...
----------------------------
- Trockne dich, Meer, Himmelsfeuer aus! Trockne aus,
Himmelsfeuer, alle Meere in der Welt! Die ublichen Lebendigen
brauchen nicht so viel Wasser zugleich! Ich hasse Wasser!!!
- Высуши тебя, море, небесный огонь! Высуши небесный
огонь все моря на свете! Нормальным живым ни к чему столько
воды сразу! Ненавижу воду!!!
-------------------------------
- Hmmm! Vorsicht! Sahte, Kerl! Es ist Buskermolen hier,
aber kein Sandbeutel doch!
- Хехх! Полегче, полегче, приятель! Здесь Бюскермолен, а не
мешок с песком, все-таки...я
Владимир Васильев.
Город-призрак.
Фантастическая повесть.
Глава 1.
К полуночи Алик начал клевать носом, "Жигуленок" то и дело вилял к
обочине. Шоссе стремительно рвалось под колеса - гладкое, как
олимпийский каток, и почти прямое. Андрей вздрагивал на заднем
сиденьи и тихо ругался.
- Все, - тряхнул головой Алик, притормаживая. Машина облегченно
фыркнула, прокатилась еще метров сорок, тихо шурша протекторами по
шершавому асфальту, и затихла на кромке дороги.
- Засыпаю, - виновато сказал Алик. - Извини.
Андрей заворочался.
- Ладно, спим...
Он вел машину весь день. Алик же выдержал всего четыре часа.
Правда, вчера Алик из-за руля не вылезал, а выспаться ночью не
удалось ни тому, ни другому.
Шоссе в полуночный час оставалось совершенно пустынным. Встречные
автомобили перестали попадаться сразу с наступлением сумерек;
попутные - чуть позже, часам к десяти. Это было странно, шоссе ведь
отличное, настоящий автобан, да и местность достаточно
оживленная... Но - мало ли?
Алик откинул спинки передних сидений, Андрей поджал ноги. Малыш,
устраиваясь, что-то тихонько насвистывал и Андрей с улыбкой
поглядывал на напарника.
Вокруг таилась зыбкая ночная тишина, а когда Алик погасил в кабине
свет, в окна заглянули звезды.
- Есть хочешь? - лениво и сонно спросил Андрей. Алик только вяло
отмахнулся, свернулся калачиком и почти сразу же уснул, уютно
посапывая. Андрей вздохнул, вытянул ноги, чувствуя как дремота
обволакивает и его, и подумал, что маловато за сегодня проехали.
Они гнали потрепанный "Жигуленок" на восток - к финишу традиционного
майского авторалли "ПРЫЖОК", от которого их отделяли (если верить
спидометру и карте) две с половиной тысячи километров. Экипаж номер
восемь, Андрей Шаманов и Алексей Загородний по прозвищу Малыш, ну
и, понятен, стальной их брат, ВАЗ-2107, семьдесят шесть лошадок,
полторы тысячи кубиков, проверенная родная колымага, на которой они
выиграли две гонки в прошлом году.
По графику заночевать планировали в Белорецке, крохотном сонном
городишке, приткнувшимся к великолепному трансазиатскому шоссе.
Прибыть в него Андрей с Аликом рассчитывали часов около восьми, но
дорога мерно тянулась навстречу, а городка все не было и не было.
Стемнело, время шло, а впереди по-прежнему виднелась лишь широкая
асфальтовая лента и еще - степь, колышущееся море ковыля от
горизонта до горизонта.
Усталость взяла свое, заснули прямо в машине, справедливо решив,
что утро рассеет все сомнения, путь сверится с картой и вновь
станет ясным и понятным, ралли пойдет своим чередом и лидерства они
не уступят. А сейчас спать, спать, расслабиться, провалиться в
сладкую призрачную негу, когда не нужно вертеть баранку и жать на
акселератор, втискивая покорный "Жигуль" в прихотливые изгибы
трассы. Вытравить из тела противную свинцовую тяжесть, снова
ощутить свои мышцы полными сил и готовыми к борьбе.
Андрей не мог сказать наверняка, но ему показалось, что за время
сна ни одна машина не проехала мимо них.
Первым проснулся Алик. "Жигуленок" ожил, зафырчал и послушно
рванулся вперед. Как истый раллист Алик не умел медленно ездить,
шум мотора быстро перешел в привычный надсадный рев, а за окном
замелькали придорожные кусты. У ручья гонщики задержались, чтобы
умыться и вновь почувствовать себя людьми - бодрыми и совсем не
сонными. А после дорога снова стремительно ныряла под колеса и
убегала назад, в лобовом стекле отражалось солнце и нескончаемой
казалась тонюсенькая асфальтовая ниточка, рассекающая степь надвое.
Андрей, вручив Алику бутерброд, хмуро изучал карту.
- Ч-чертовщина! - прошипел Андрей. Алик беспокойно косился через
плечо, хотя легче было просто глянуть в зеркало.
- Ерунда какая-то, Малыш! По спидометру мы уже давно должны
проехать Актюбинск. И движение по трассе просто обязано быть
плотным. А я уже забыл как выглядят машины со стороны.
- Остановить? - с готовностью спросил Алик.
- Зачем? - не понял Капитан.
- Посмотришь на нашу клячу со стороны! Ха-ха!
Малыш от души веселился. Усмехнулся и Андрей.
- Тоже мне, Петросян... Лучше бы за дорогой следил.
Алик лихо вписался в плавный поворот и "Жигуль" мощно пошел в гору.
- Чего за ней следить? - пожал плечами Малыш. - Ровная,
Владимир Васильев.
Ведьмак из Большого Киева.
Рассказ.
Потом говорили, что он вошел на территорию с юга, через Одинцовский
шлюз. Высокий, сухощавый, и совершенно лысый человек с пластиковым
шмотником за плечами и притороченным к боку помповым ружьем. Одет он
был в истертые джинсы, черную кожаную куртку и грубые гномьи ботинки
на подошве-танкетке. В одежде преобладали блеклые тона, даже шмотник
был не яркий, как обычно, а переходного цвета от хаки к коричневому,
и, вдобавок, от долгого употребления шмотник покрылся неравномерными
размытыми пятнами, похожими на камуфляжные. На лишенной волос голове
пришлого - не выбритой, а изначально голой и гладкой, словно плафон
осветительной лампы - цвела причудливая татуировка: приземистый
карьерный экскаватор тянул чудовищный ковш через весь затылок почти к
левому уху, где присел над небольшим техническим пультом живой - не
то человек, не то эльф, не разобрать. Под распахнутой на груди
курткой виднелся на плетенке из тоненьких цветных проводков ведьмачий
медальон-датчик.
В другое время его попытались бы вежливо выставить - кто любит
ведьмаков? Никто. Ни в Большом Киеве, ни в Большой Москве. Ни вирги
их не любят, ни гномы, ни хольфинги. Не говоря уж об эльфах. Даже
люди не любят - а ведьмаки ведь обычно всегда из людей. Истребители
странного сами неизбежно становятся странными, а странности никому не
нравятся.
Территория ЗАТО Снеженск-4, потерянная где-то на узкой границе между
двумя гигантскими мегаполисами, представляла из себя отдельный район,
не приросший ни к Киеву, ни к Москве. Обнесенный высоченным
периметром, преодолевать который живые если когда и умели, то теперь
разучились совершенно. Официальными пропускными пунктами пользоваться
перестали тоже в незапамятные времена - даже самые старые эльфы
территории не помнили времен, когда хитроумная машинерия шлюзов
соглашалась выпустить обитателей Снеженска-4 и впустить их обратно.
Посторонних, понятно, машинерия никогда не впускала, за исключением
ученых да техников, знакомых с нужными формулами.
И еще - ведьмаков. Истребителей чудовищ.
В принципе, любую дикую машину можно было назвать чудовищем. Ибо все
дикое живому опасно. Но иногда в городских кварталах возникали особые
машины - машины-убийцы. Машины, жадные до живой плоти. Автомобили
со смятыми бамперами, поджидающие неосторожных прохожих на обочине.
Неповоротливые, но исполненные неживой хитрости строительные агрегаты
с омытыми кровью ковшами и траками. Их невозможно было приручить -
пасовали даже магистры с киевской Выставки и московской Академии.
Бывало, эта нечисть опустошала целые районы.
И главное - чудовищ становилось все больше.
О ведьмаках было известно до смешного мало. Говорят, что они выходили
с точно такой же ЗАТО-территории не то на востоке, не то на
юго-востоке, называющейся Арзамас-16. Туда вообще ни один посторонний
проникнуть не мог, будь он сто раз ученый или даже Техник Всего Мира.
Выходили, и отправлялись бродить по свету, за плату избавляя живых от
машинной напасти. Мрачными и неразговорчивыми, корыстными и жестокими
- такими знали их живые Большого Киева и Большой Москвы. Но когда
приходит Зло - приходится терпеть Странность. Некоторое время.
Неприятности Снеженска-4 начались лет семьдесят-восемьдесят назад.
Один за другим перестали действовать подземные транспортные потоки, и
подпитка территориальных складов прервалась. Голод не настал, но
теперь приходилось считать каждую банку тушенки, которые раньше
валялись где попало, вплоть до самых захудалых лавчонок. Собственных
ресурсов территории перестало хватать. Техник Снеженска-4, седой эльф
Сейдхе, обратился к правительству Большого Киева, но те развели
руками: а как, собственно, помочь? Перебрасывать припасы через
периметр? Да киевлян просто не подпустит к контрольной полосе
охранная техника. Большая Москва ответила точно так же, правда еще
намекнула на то, что Снеженск-4 вряд ли сумеет предложить взамен
что-либо ценное. Территория жила впроголодь и вскудь целых шестьдесят
лет, пока проходящий мимо Одинцовского шлюза московский бродяга не
подозвал к себе пятилетнего ребенка-человека, что играл у пропускного
пункта.
Ребенок беспрепятственно прошел за пределы территории, был ласково
поглажен по голове странником, награжден шоколадкой "Рот Фронта" и
так же беспрепятственно вернулся; а бродяга пошел себе дальше на юг,
к границе Большого Киева.
Родители мальчишки чуть с ума не сошли, выспрашивая где тот взял
настоящую московскую шоколадку - таких в Снеженске-4 никто не видел
шесть десятилетий. Когда несчастный пацан, размазывая сопли, в сотый
раз повторял перед
William Gibson "Count Zero", 1986
Count Zero
THEY sent A SLAMHOUND on Turner's trail in New Delhi, slotted
it to his pheromones and the color of his hair. It caught up
with him on a street called Chandni Chauk and came scram-
bling for his rented BMW through a forest of bare brown legs
and pedicab tires. Its core was a kilogram of recrystallized
hexogene and flaked TNT.
He didn't see it coming. The last he saw of India was the
pink stucco facade of a place called the Khush-Oil Hotel.
Because he had a good agent, he had a good contract.
Because he had a good contract, he was in Singapore an hour
after the explosion. Most of him, anyway The Dutch surgeon
liked to joke about that, how an unspecified percentage of
Turner hadn't made it out of Palam International on that first
flight and had to spend the night there in a shed, in a support
vat
It took the Dutchman and his team three months to put
Turner together again. They cloned a square meter of skin for
him, grew it on slabs of collagen and shark-cartilage polysac-
charides They bought eyes and genitals on the open market
The eyes were green.
He spent most of those three months in a ROM-generated
simstim construct of an idealized New England boyhood of
the previous century. The Dutchman's visits were gray dawn
dreams, nightmares that faded as the sky lightened beyond his
secondfloor bedroom window You could smell the lilacs,
late at night. He read Conan Doyle by the light of a sixty-watt
bulb behind a parchment shade printed with clipper ships He
masturbated in the smell of clean cotton sheets and thought
about cheerleaders. The Dutchman opened a door in his back
brain and came strolling in to ask questions, but in the
morning his mother called him down to Wheaties, eggs and
bacon, coffee with milk and sugar.
And one morning he woke in a strange bed, the Dutchman
standing beside a window spilling tropical green and a sun-
light that hurt his eyes. "You can go home now, Turner
We're done with you You're good as new
He was good as new. How good was that? He didn't know.
He took the things the Dutchman gave him and flew out of
Singapore Home was the next airport Hyatt.
And the next. And ever was.
He flew on. His credit chip was a rectangle of black
mirror, edged with gold. People behind counters smiled when
they saw it, nodded. Doors opened, closed behind him. Wheels
left ferroconcrete, dnnks arrived, dinner was served.
[n Heathrow a vast chunk of memory detached itself from a
blank bowl of airport sky and fell on him. He vomited into a
blue plastic canister without breaking stride. When he amved
at the counter at the end of the comdor, he changed his
ticket.
He flew to Mexico.
And woke to the rattle of steel buckets on tile, wet swish of
brooms, a woman's body warm against his own
The room was a tall cave. Bare white plaster reflected
sound with too much clarity; somewhere beyond the clatter of
the maids in the morning courtyard was the pounding of surf.
The sheets bunched between his fingers were coarse cham-
bray, softened by countless washings.
He remembered sunlight through a broad expanse of tinted
window. An airport bar, Puerto Vallarta. He'd had to walk
twenty meters from the plane, eyes screwed shut against the
sun. He remembered a dead bat pressed flat as a dry leaf on
runway concrete.
He remembered riding a bus, a mountain road, and the reek
of internal combustion, the borders of the windshield plas-
tered with postcard holograms of blue and pink saints. He'd
ignored the steep scenery in favor of a sphere of pink lucite
and the jittery dance of mercury at its core. The knob crowned
the bent steel stem of the transmission lever, slightly larger
than a baseball. It had been cast around a crouching spider
blown from clear glass, hollow, half filled with quicksilver.
Mercury jumped and slid when the driver slapped the bus
through switchback curves, swayed and shivered in the straight-
aways. The knob was ridiculous, handmade, baleful; it was
there to welcome him back to Mexico.
Among the dozen~odd microsofts the Dutchman had given
him was one that would allow a limited fluency in Spanish,
but in Vallarta he'd fumbled behind his left ear and inserted a
dustplug instead, hiding the socket and plug beneath a square
of flesh-tone micropore. A passenger near the back of the bus
had a radio. A voice had periodically interrupted the brassy
pop to recite a kind of litany, strings of ten-digit figures,
the
day's
William Gibson "Burning Chrome"
1986
The Gernsback Continuum
Mercifully, the whole thing is starting to fade, to be-
come an episode. When I do still catch the odd glimpse,
it's peripheral; mere fragments of mad-doctor chrome,
confining themselves to the corner of the eye. There was
that flying-wing liner over San Francisco last week, but
it was almost translucent. And the shark-fin roadsters
have gotten scarcer, and freeways discreetly avoid un-
folding themselves into the gleaming eighty lane
monsters I was forced to drive last month in my rented
Toyota. And I know that none of it will follow me to
New York; my vision is narrowing to a single wave-
length of probability. I've worked hard for that. Tele-
vision helped a lot.
I suppose it started in London, in that bogus Greek
taverna in Battersea Park Road, with lunch on Cohen's
corporate tab. Dead steam-table food and it took them
thirty minutes to find an ice bucket for the retsina.
Cohen works for Barris-Watford, who publish big,
trendy "trade" paperbacks: illustrated histories of the
neon sign, the pinball machine, the windup toys of Oc-
cupied Japan. I'd gone over to shoot a series of shoe
ads; California girls with tanned legs and frisky Day-
Gb jogging shoes had capered for me down the
escalators of St. John's Wood and across the platforms
of Tooting Bec. A lean and hungry young agency had
decided that the mystery of London Transport would
sell waffle-tread nylon runners. They decide; I shoot.
And Cohen, whom I knew vaguely from the old days in
New York, had invited me to lunch the day before I was
due out of Heathrow. He brought along a very fash-
ionably dressed young woman named Dialta Downes,
who was virtually chinless and evidently a noted pop-art
historian. In retrospect, I see her walking in beside
Cohen under a floating neon sign that flashes THIS
WAY LIES MADNESS in huge sans-serif capitals.
Cohen introduced us and explained that Dialta was
the prime mover behind the latest Barris-Watford pro-
ject, an illustrated history of what she called "Ameri-
can Streamlined Moderne." Cohen called it "raygun
Gothic." Their working title was The Airstream
Futuropolis: The Tomorrow That Never Was.
There's a British obsession with the more baroque
elements of American pop culture, something like the
weird cowboys-and-Indians fetish of the West Germans
or the aberrant French hunger for old Jerry Lewis films.
In Dialta Downes this manifested itself in a mania for a
uniquely American form of architecture that most
Americans are scarcely aware of. At first I wasn't sure
what she was talking about, but gradually it began to
dawn on me. I found myself remembering Sunday
morning television in the Fifties.
Sometimes they'd run old eroded newsreels as filler
on the local station. You'd sit there with a peanut butter
sandwich and a glass of milk, and a static-ridden
Hollywood baritone would tell you that there was A
Flying Car in Your Future. And three Detroit engineers
would putter around with this big old Nash with wings,
and you'd see it rumbling furiously down some deserted
Michigan runway. You never actually saw it take off,
but it flew away to Dialta Downes's never-never land,
true home of a generation of completely uninhibited
technophiles. She was talking about those odds and
ends of "futuristic" Thirties and Forties architecture
you pass daily in American cities without noticing; the
movie marquees ribbed to radiate some mysterious en-
ergy, the dime stores faced with fluted aluminum, the
chrome-tube chairs gathering dust in the lobbies of tran-
sient hotels. She saw these things as segments of a
dreamworld, abandoned in the uncaring present; she
wanted me to photograph them for her.
The Thirties had seen the first generation of Ameri-
can industrial designers; until the Thirties, all pencil
sharpeners had looked like pencil sharpeners your
basic Victorian mechanism, perhaps with a curlicue of
decorative trim. After the advent of the designers, some
pencil sharpeners looked as though they'd been put to-
gether in wind tunnels. For the most part, the change
was only skin-deep; under the streamlined chrome shell,
you'd find the same Victorian mechanism. Which made
a certain kind of sense, because the most successful
American designers had been recruited from the ranks
of Broadway theater designers. It was all a stage set, a
series of elaborate props for playing at living in the
future.
Over
William Gibson
Neuromancer
Dedication:
for Deb
who made it possible
with love
PART ONE. CHIBA CITY BLUES
1
The sky above the port was the color of television, tuned
to a dead channel.
"It's not like I'm using," Case heard someone say, as he
shouldered his way through the crowd around the door of the
Chat. "It's like my body's developed this massive drug defi-
ciency." It was a Sprawl voice and a Sprawl joke. The Chatsubo
was a bar for professional expatriates; you could drink there
for a week and never hear two words in Japanese.
Ratz was tending bar, his prosthetic arm jerking monoto-
nously as he filled a tray of glasses with draft Kirin. He saw
Case and smiled, his teeth a web work of East European steel
and brown decay. Case found a place at the bar, between the
unlikely tan on one of Lonny Zone's whores and the crisp naval
uniform of a tall African whose cheekbones were ridged with
precise rows of tribal scars. "Wage was in here early, with two
Joe boys," Ratz said, shoving a draft across the bar with his
good hand. "Maybe some business with you, Case?"
Case shrugged. The girl to his right giggled and nudged
him.
The bartender's smile widened. His ugliness was the stuff
of legend. In an age of affordable beauty, there was something
heraldic about his lack of it. The antique arm whined as he
reached for another mug. It was a Russian military prosthesis,
a seven-function force-feedback manipulator, cased in grubby
pink plastic. "You are too much the artiste, Herr Case." Ratz
grunted; the sound served him as laughter. He scratched his
overhang of white-shirted belly with the pink claw. "You are
the artiste of the slightly funny deal."
"Sure," Case said, and sipped his beer. "Somebody's gotta
be funny around here. Sure the fuck isn't you."
The whore's giggle went up an octave.
"Isn't you either, sister. So you vanish, okay? Zone, he's
a close personal friend of mine."
She looked Case in the eye and made the softest possible
spitting sound, her lips barely moving. But she left.
"Jesus," Case said, "what kind a creep joint you running here?
Man can't have a drink."
"Ha," Ratz said, swabbing the scarred wood with a rag,
"Zone shows a percentage. You I let work here for entertain-
ment value."
As Case was picking up his beer, one of those strange
instants of silence descended, as though a hundred unrelated
conversations had simultaneously arrived at the same pause.
Then the whore's giggle rang out, tinged with a certain hysteria.
Ratz grunted. "An angel passed."
"The Chinese," bellowed a drunken Australian, "Chinese
bloody invented nerve-splicing. Give me the mainland for a
nerve job any day. Fix you right, mate...."
"Now that," Case said to his glass, all his bitterness suddenly
rising in him like bile, "that is so much bullshit."
The Japanese had already forgotten more neurosurgery than
the Chinese had ever known. The black clinics of Chiba were
the cutting edge, whole bodies of technique supplanted monthly,
and still they couldn't repair the damage he'd suffered in that
Memphis hotel.
A year here and he still dreamed of cyberspace, hope fading
nightly. All the speed he took, all the turns he'd taken and the
corners he'd cut in Night City, and still he'd see the matrix in
his sleep, bright lattices of logic unfolding across that colorless
void.... The Sprawl was a long strange way home over the
Pacific now, and he was no console man, no cyberspace cow-
boy. Just another hustler, trying to make it through. But the
dreams came on in the Japanese night like live wire voodoo
and he'd
Neuromancer
screenplay by
William Gibson
screenplay dates range between 18/5/90 and 21/5/90
taken from paper to data by Greg Beams.
The screen is black. Ultra-violet print scrolls out the following information:
By the year 2015 cash transactions had become virtually obsolete. Worldwide commerce and communication was run through the MATRIX, a vast international network of unified computer systems.
A consortium of powerful multi-national corporations maintained control of the Matrix through their private police organisation, SENSE/NET SECURITY INC.
Corporate interests were protected at all costs.
INT. TOWNHOUSE - NIGHT
A MAN and WOMAN sleep peacefully in the sunken bedroom of an upscale Boston townhouse in the near future. The plush decor is tasteful, but indulgent. Sharper Image meets 2015. A small digital hologram floats in mid air beside the bed; 2:05 a.m.
CAMERA BOOMS DOWN
Revealing the man, CASE, in C.U....Early thirties. Fine features. There is a tension about him even at rest. LINDA LEE, the young woman curled up beside him has a soft natural beauty that's enhanced by the innocence of sleep.
Case's eyes flash open...He senses something wrong.
There is a subtle CLICK from across the open living room.
Suddenly there's a deafening EXPLOSION as the front door is blown off its hinges. A black hexagon the size of a baseball is lobbed into the room.
CASE
Reacts instantly, pulling Linda Lee to the floor.
THE HEXAGON
Ignites with a flash of white-hot magnesium fire. It emits a continuous blinding flare that permeates the room.
CASE
Blinded by the flare, frantically pulls open a bedside drawer and fumbles for his gun.
THE DOOR
Two heavily armed SENSE/NET POLICEMEN kick their way through the smoking remains of the door. Pitch black welders' goggles protect their eyes from the glare as they charge into the room.
CASE
Is mercilessly beaten to his knees by the policemen's electrified shock staves.
LINDA LEE
Makes a break for it, but she's backhanded by Policeman #1 and recoils against the wall.
ANGLE ON THE DOOR
A gaunt, foreboding looking MAN in a long great coat now enters. His pale clean shaven head and angular features give him a skull like appearance as he gazes through the blue-white glare with obsidian goggles. He regards the semi-conscious Case for a moment then nods to his men.
Two Policemen sweep glassware of an oversized coffee table, slam Case down on top of it and slap plastic restraints on his wrists and ankles.
The other Policemen begin a destructive search of the townhouse.
The PALE MAN looms over Case like the Angel of Death, a dark form framed against flickering shafts of incendiary light. His voice is an icy whisper.
PALE MAN
Nice place, Mr. Case. Industrial espionage must be paying well these days.
Case speaks through bloody lips.
CASE
Let's see your warrant.
PALE MAN
(chuckles)
Oh, we're not arresting you. The law books haven't quite caught up with your technology. Breaking
into the computer matrix by cerebral projection... that's a little tough to prosecute, don't you think?
On the other side of the room, a Policeman smashes open a false front bookshelf revealing an impressive array of customised gear. A tiara-like headset rests on a bust of Socrates.
SENSE/NET POLICEMAN
Lieutenant...
PALE MAN
That's it, gentlemen.
The police begin to destroy the gear with the enthusiasm of prohibitionists at a moonshine still.
CASE
I've got money...
PALE MAN
Not anymore. You've burned at least three multinational corporations, Mr. Case. You're getting a little too good at your craft, my friend. That's bad for business. Bad for everybody.
The Pale Man withdraws a glittering hypodermic from a silver case.
CASE
What's that?
PALE MAN
Your retirement plan.
He jams the needle into the artery on cases forearm and drives the plunger home.
Case's body convulses as the mycotoxin surges through his veins.
The Pale Man turns to Linda Lee.
PALE MAN (CONT.)
He'll be hallucinating for... oh, about fifteen hours.
He pats her on the cheek
PALE MAN (CONT.)
What's left after that is all yours.
HIGH ANGLE
CAMERA BOOMS DOWN onto the spread eagled Case, surrounded by his enemies. He screams as the mycotoxin hits his nervous system like a runaway freight train. His dilated eyes flash open, staring into a hallucinatory hell. BOOM DOWN continues straight through the glistening black hole of his pupil and on into a chilling inner void.
SMASH CUT TO:
MAIN TITLE SEQUENCE
DISSOLVE TO:
EXT. CHIBA CITY, JAPAN -
hc_2.0/brbethke/-1
Rough Draft 6.17.99
HEADCRASH 2.0
A novel by Bruce Bethke
Ashley Grayson Literary Agency
1342 18th Street
San Pedro, CA 90732
Voice: (310) 548-4672
Fax: (310) 831-0036
Email: agrayson1@aol.com
hc_2.0/brbethke/0
DISCLAIMER
This book is a work of fiction. The governmental agencies depicted in this novel are intended to represent no
agencies or offices now in existence or expected to exist in the foreseeable future. In particular, this novel
concerns the actions of the Federal Department of Investigation, which should not be construed as a literary
stand-in for the Federal Bureau of Investigation. The real agency is the FBI: this book concerns the FDI. The
characters in this book are entirely fictitious and their words and actions should not be construed as a reflection
on the behavior or character of the heroic men and women of American law enforcement. Above all, under no
circumstances should the inquisitive reader attempt to substitute the letters FBI for FDI in any Internet URL or
Web page address that may be depicted in this book.
Well, okay, if you really want to try it, it's your ass...
hc_2.0/brbethke/1
CONFIDENTIAL E-MEMO
TO: ALL FDI REGIONAL & FIELD OFFICES
FROM: DIRECTOR, INTERNET SECURITY DIVISION
DATE: 15 JUNE 2010
RE: UNSOLVED CASE REMINDER
PRIORITY: URGENT
All officers and special agents are reminded to be on
the lookout for JACK BURROUGHS (aka MAX_KOOL), still
wanted in connection with repeated serious violations
of the Corporate Data Privacy, Internet Non-Violence
and Decency, and Federal Embarassing Data Secrecy acts
committed during the period of May - June 2005. Subject
is a Caucasian-American male, at present age 28, and an
accomplished computer expert with a long record of
antisocial attitudes and behaviors. His last known
location was Hawaii, although this intelligence is now
more than three years old and is no longer deemed 100-
percent reliable.
Any suspected sighting of Burroughs should be reported
immediately to the FDI National Computer Crime Center
at http://www.fdi.gov/compcrim.htm.
DO NOT, REPEAT, DO NOT forward leads or information to
the National Infrastructure Protection Agency! Dammit
people, this is an FDI case, and we will crack it
without any more help from those smug bastards at NIPA!
That's all we need is for Director Jackson to come
hc_2.0/brbethke/2
walking into the next Senate appropriations hearing
with... oh my, this thing is transcribing everything I
say, isn't it? Um... strike that. Begin new paragraph,
emphasis on, all caps.
DO NOT, REPEAT, DO NOT ATTEMPT A SOLO ARREST!
Burroughs is a known associate of JOSEPH LEMAT (aka
Gunnar Savage) and INGE ANDERSSON (aka Don Vermicelli
Cyberpunk 1
a1980 Bruce Bethke. All Rights Reserved.
CYBERPUNK
by Bruce Bethke
First published in AMAZINGa Science Fiction Stories, Volume 57,
Number 4, November 1983
The snoozer went off at seven and I was out of my sleepsack, powered up,
and on-line in nanos. That’s as far as I got. Soon’s I booted and got—
CRACKERS/BUDDYBOO/8ER
—on the tube I shut down fast. Damn! Rayno had been on line before me,
like always, and that message meant somebody else had gotten into our Net—
and that meant trouble by the busload! I couldn’t do anything more on term, so I
zipped into my jumper, combed my hair, and went downstairs.
Mom and Dad were at breakfast when I slid into the kitchen. “Good
Morning, Mikey!” said Mom with a smile. “You were up so late last night I
thought I wouldn’t see you before you caught your bus.”
“Had a tough program to crack,” I said.
“Well,” she said, “now you can sit down and have a decent breakfast.” She
turned around to pull some Sara Lees out of the microwave and plunk them
down on the table.
“If you’d do your schoolwork when you’re supposed to you wouldn’t have
to stay up all night,” growled Dad from behind his caffix and faxsheet. I sloshed
some juice in a glass and poured it down, stuffed a Sara Lee into my mouth, and
stood to go.
“What?” asked Mom. “That’s all the breakfast you’re going to have?”
“Haven’t got time,” I said. “I gotta get to school early to see if the program
checks.” Dad growled something more and Mom spoke to quiet him, but I didn’t
hear much ‘cause I was out the door.
I caught the transys for school, just in case they were watching. Two blocks
down the line I got off and transferred going back the other way, and a coupla
transfers later I wound up whipping into Buddy’s All-Night Burgers. Rayno was
in our booth, glaring into his caffix. It was 7:55 and I’d beat Georgie and Lisa
there.
“What’s on line?” I asked as I dropped into my seat, across from Rayno. He
just looked up at me through his eyebrows and I knew better than to ask again.
At eight Lisa came in. Lisa is Rayno’s girl, or at least she hopes she is. I can
see why: Rayno’s seventeen—two years older than the rest of us—he wears flash
plastic and his hair in The Wedge (Dad blew a chip when I said I wanted my hair
cut like that) and he’s so cool he won’t even touch her, even when she’s begging
for it. She plunked down in her seat next to Rayno and he didn’t blink.
Cyberpunk 2
a1980 Bruce Bethke. All Rights Reserved.
Georgie still wasn’t there at 8:05. Rayno checked his watch again, then
finally looked up from his caffix. “The compiler’s been cracked,” he said. Lisa
and I both swore. We’d worked up our own little code to keep our Net private. I
mean, our Olders would just blow boards if they ever found out what we were
really up to. And now somebody’d broken our
Cyberpunk 1.0
(BETA)
A novel by
Bruce Bethke
©1998 Bruce Bethke
All Rights Reserved
This version ©1998 Bruce Bethke. All Rights Reserved.
Portions of this work have been previously published in different formats. This
work incorporates material copyrighted in 1980, 1982, 1988, and 1989 by
Bruce Bethke.
Inquiries regarding publication and/or subsidiary rights to this material should
be directed to:
Ashley D. Grayson
Ashley Grayson Literary Agency
1342 18th Street
San Pedro, CA 90732
(310) 548-4672
This is a work of fiction. Any resemblance to any persons, living, dead, or
undead (“We prefer the term transmortal”), is purely accidental.
Cyberpunk 1.0 1
©1982, 1998 Bruce Bethke
0/ 0/ : Warmstart
Okay, so it’s morning. Sparrows are arguing in the dwarf maples
outside my bedroom window. Metallic coughs and sputters echo down
the street; old man Xiang must have scored some pirate gasoline and
tried to start his Mercedes again. Skateboard wheels grind and clatter on
cracked pavement. Boombox music Doppler-shifts as a squad of middle
school AnnoyBoys roll past.
Ah, the sounds of Spring.
Closer by, I flag soft noises filtering up from the kitchen: Mr.
HotBrew wheezing through another load of caffix. The pop and crinkle
of yummy shrinkwrap being split and peeled. Solid thunk of the
microwave oven door slamming closed, chaining into the bleats, chimes
and choppy vosynthed th-an-k-yo-us of someone doing the program job
on breakfast.
Someone? Mom, for sure. Like, nuking embalmed meadow muffins
is her domestic duty. Dad only cooks raw things that can be immolated
on the hibachi. I listen closer, hear her cheerful mindless morning babble
and him making with the occasional simian grunt in acknol, or maybe
they aren’t even talking to each other. Once Mom gives the appliances a
start they can do a pretty fair sim of a no-brain conversation all by
themselves.
I roll over. Brush the long black hair back from my face. Get my left
eye open and find the bedside clock.
6:53.
Okay, so it’s not morning. Not official, not yet. School day rules:
true morning doesn’t start until0/ 7:0/0/ :0/0/ , exact. I scrunch the covers up
around my cheeks, snuggle a little deeper in the comfty warm, work at
getting both eyes open.
Jerky little holo of a space shuttle comes out from behind the left
Cyberpunk 1.0 2
©1982, 1998 Bruce Bethke
edge of the clock. Chick. Chick. Chick. Stubby white wings flash as the
ugly blunt thing banks to pass in front. Chick. Chick. Numbers change.
6:54.
I hate that
Кристиан Кирчев
Манифест киберпанка
Мы электронные духи, группа свободомыслящих повстанцев. Киберпанки. Мы живем в киберпространстве, мы везде, мы не знаем границ. И это наш манифест. Манифест киберпанка.
I. Киберпанк
1. Мы те самые, Другие. Технологические крысы, плывущие в океане информации.
2. Мы - это скромный школьник, сидящий за последней партой в дальнем углу класса.
3. Мы - это подросток, которого все считают странным.
4. Мы - это студент, взламывающий компьютерные системы и пытающийся достичь предела своих возможностей.
5. Мы - это взрослый человек, сидящий на скамейке в парке с лэптопом на коленях и программирующий новую виртуальную реальность.
6. Нам принадлежат гаражи, напичканные электроникой. Паяльник на рабочем столе и разобранный на части радиоприемник, подвал, в котором стоят компьютеры, жужжат принтеры и гудят модемы - все это тоже наше.
7. Мы видим реальность в ином свете. Мы видим больше, чем обыкновенные люди. Они видят только то, что снаружи. Мы видим то, что внутри. Реалисты со взглядом романтиков - вот кто мы такие.
8. Мы странные люди, о которых практически ничего неизвестно. Люди, индульгирующие в своих собственных мыслях, день за днем сидящие за компьютером, ищущие необходимую информацию в сети. Мы редко выходим из дома. Мы делаем это время от времени лишь для того, чтобы сходить в соседнюю лачугу или бар, где мы встречаемся со своими немногочисленными друзьями. Иногда мы выходим из дома, чтобы встретиться с очередным клиентом, или наркодилером... или просто совершить прогулку.
9. У нас мало друзей, лишь несколько человек, с которыми мы ходим на вечеринки. Всех остальных мы знаем только в сети. Наши настоящие друзья там, на другом конце провода. Мы знаем их по каналам ретрансляции диалогов IRC, по группам новостей и по другим системам, в которых мы работаем.
10. Нам наплевать на то, что о нас думают другие. Нам наплевать на то, как мы выглядим и что говорят люди в наше отсутствие.
11. Большинство из нас любит жить скрытно, оставаться в тени и общаться друг с другом лишь по необходимости.
12. Некоторые из нас любят быть на виду, они любят славу. Их знает весь андеграунд. Их имена на слуху. Но всех нас объединяет одно - все мы Киберпанки.
13. Общество не понимает нас. Мы выглядим <таинственными> и <сумасшедшими> в глазах обыкновенных людей, живущих в далеке от информации и свободы мысли. Общество не признает нас - общество, живущее, думающее и дышащее одним единственным способом - как все.
14. Оно запрещает нам думать о том, что мы свободные люди. Свободомыслие запрещено.
15. У каждого Киберпанка есть индивидуальность, он не марионетка. Киберпанки - это люди, начиная от самых обыкновенных и никому не известных, до гениев-техноманьяков, музыкантов, играющих электронную музыку и исследователей-самоучек.
16. Киберпанк больше не является жанром художественной литературы. Это уже не субкультура. Киберпанк - это новая отдельная культура, дитя новой эры. Культура, которая объединяет наши взгляды и интересы. Мы составляем единое целое. Мы киберпанки.
II. Общество
1. Общество, окружающее нас, связывает друг с другом людей и предметы, превращает их в единую массу и медленно затягивает в зыбучие пески времени.
2. И хотя в это трудно поверить, всем уже очевидно, что мы живем в больном обществе. Так называемые реформы, которыми повсеместно хвастаются наши правительства, - это лишь незначительные сдвиги, в то время как можно совершать целые прыжки.
3. Люди боятся нового и неизвестного. Они предпочитают старые, проверенные истины. Они боятся перемен. Они боятся потерять то, что у них уже есть.
4. Их страх настолько силен, что превратился в оружие. Их страх запрещает свободомыслие. И в этом их главная ошибка.
5. Люди должны оставить свой страх позади и двинуться вперед. Какой смысл все время держать синицу в руках, если можно поймать журавля. Все, что нужно сделать - это протянуть руки и почувствовать новое; дать свободу помыслам, идеям и словам.
6. Новые поколения веками воспитывались в духе своих прародителей. Идеалом считается то, чему следует большинство. Индивидуальность забыта. Люди думают одинаково, используя клише, заученные с самого детства. А когда какой-нибудь ребенок отваживается бросить вызов власти, его наказывают и приводят в качестве плохого примера. <Вот что случается с теми, кто выражает свое мнение и игнорирует мнение учителя>.
7. Наше общество больно и нуждается в лечении. Лекарством является смена системы...
III. Система
1. Система. С многовековым прошлым, существующая на принципах, которым нет места в сегодняшнем мире. Система, которая практически не изменилась со времени своего появления.
2. Это неправильная Система.
3. Чтобы управлять нами, Система должна обманным путем навязывать свои правила. Правительство хочет, чтобы мы слепо