Без заголовка
lj_yoshi_stan
04-01-2018 14:21
В этом мире всегда есть место традиции) В зимние каникулы, как всегда, зимний скаутский лагерь.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В этом мире всегда есть место традиции) В зимние каникулы, как всегда, зимний скаутский лагерь.
на злобу дня
lj_yoshi_stan
06-12-2017 16:40
(почитав доклад Освальда)
друзья-юристы, адвокаты, а вот разъясните непонятный мне вопрос: правильно ли я понимаю, что если нет, грубо говоря, орудия преступления, но есть показания свидетеля, что он это орудие видел и проведен следственный эксперимент, который, например, говорит, что следы ранений от этого орудия аналогичны имеющимся, то это будет считаться уликой? А какой? Косвенной? (это я все о царапинах на бутылочках, если что). Да, как я понимаю, прямые аналогии неуместны, но общая логика такова? И второе - а есть ли аналогии последующему решению комиссии Освальда, мол, поскольку мастерство преступников, возрастало, то они должны были научиться не оставлять царапин на баночках со скрываемыми образцами и, следовательно, отсутствие следов не доказывает невиновность спортсмена, проба которого рассматривается? Тут я просто в некотором замешательстве, так вообще бывает?
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
(почитав доклад Освальда)
друзья-юристы, адвокаты, а вот разъясните непонятный мне вопрос: правильно ли я понимаю, что если нет, грубо говоря, орудия преступления, но есть показания свидетеля, что он это орудие видел и проведен следственный эксперимент, который, например, говорит, что следы ранений от этого орудия аналогичны имеющимся, то это будет считаться уликой? А какой? Косвенной? (это я все о царапинах на бутылочках, если что). Да, как я понимаю, прямые аналогии неуместны, но общая логика такова? И второе - а есть ли аналогии последующему решению комиссии Освальда, мол, поскольку мастерство преступников, возрастало, то они должны были научиться не оставлять царапин на баночках со скрываемыми образцами и, следовательно, отсутствие следов не доказывает невиновность спортсмена, проба которого рассматривается? Тут я просто в некотором замешательстве, так вообще бывает?
На злобу дня
lj_yoshi_stan
20-11-2017 23:04
Задолбали с Колей Десятниченко. Парню явно надо учиться выражать свои мысли яснее, но, поскольку он этого делать пока не умеет, "благодарные российские читатели" увидели в тексте его выступления что-то совершенно свое. Пока что, слава Богу, неудачное высказывание у нас не приравнивается к преступлению, но работа в этом направлении уже идет :(
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Задолбали с Колей Десятниченко. Парню явно надо учиться выражать свои мысли яснее, но, поскольку он этого делать пока не умеет, "благодарные российские читатели" увидели в тексте его выступления что-то совершенно свое. Пока что, слава Богу, неудачное высказывание у нас не приравнивается к преступлению, но работа в этом направлении уже идет :(
Пионеры-герои
lj_yoshi_stan
16-11-2017 13:40
Вот, кстати, фильм, который на меня произвел прямо оглушающее впечатление. Я не знаю, лучший ли он, но то, что он важный - точно.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Вот, кстати, фильм, который на меня произвел прямо оглушающее впечатление. Я не знаю, лучший ли он, но то, что он важный - точно.
Путевые заметки, Сицилия, Катанья, Этна, Аугуста
lj_yoshi_stan
07-11-2017 22:09
Над Домодедово грязно-серое небо, неопрятными ватными клочьями висящее над взлетной полосой. Самолеты взлетают и тут же растворяются в этом пространстве, оставляя после себя лишь звук, доносящийся отовсюду сразу. Холодно, капает редкий дождь, заставляя накидывать капюшон куртки. Люди жмутся друг к другу на трапе, стараясь побыстрее проникнуть внутрь, к теплу, комфорту, к улыбкам бортпроводниц. Быстрый инструктаж, дежурное приветствие капитана корабля и лайнер, коротко разбежавшись, взмывает в это неприветливое небо. Наверное пилоту тоже неуютно под московскими осенними тучами, поэтому мы быстро пробиваем один слой облачности, второй, третий, и вот, наконец-то, в глаза брызжет солнце. Каждый полет - прыжок в вечность. Какая бы погода не оставалась на земле, в небе всегда одно и то же - безбрежный, пронзительно-синий океан днем или непроглядная, чернильная тьма ночью. Облачный фронт под нами заканчивается сразу после российско-белорусской границы, смотришь на его ровную полоску, открывающиеся белорусские пейзажи под крылом и поневоле задумываешься, так ли уж неправы те, кто рассуждает о климатическом оружии, вовсю применяемом против России. Впрочем, пролетев час над Белоруссией, борт углубляется в Польшу и под крылом снова сплошная молочно-белая простыня, тянущаяся и тянущаяся без конца. Возможно Батька просто договорился с конспирологами, и теперь тучи обходят Белоруссию стороной) Интересно, будет ли видно горы на подлете к Италии.
Катанья - прямо-таки квинтэссенция того, что я не люблю в южных приморских городах. Тут очень грязно, тут назойливые попрошайки, окружающие тебя в любых многолюдных местах, тут невозможно запарковать машину, а запарковав, будешь переживать, не нарушил ли ты какое-нибудь правило и не выкатят ли тебе штраф евро так на сто. И тут никому нет дела до моря. Впрочем, и моря-то толком нет, к береговой линии практически невозможно подойти - заборы, промзоны, портовые терминалы. На подлете видны современные трассы, небрежно наброшенные на южноитальянский пейзаж - поля, виноградники. Вблизи ощущение только усиливается, скоростные шоссе проложены над настоящими трущобами - обшарпанные, много лет не ремонтирующиеся дома, замусоренные старые дороги, останки автомобилей на стоянках… А мимо проносятся дорогие авто, водители которых привычно плюют на скоростные режимы. “Попробовали бы они так у нас!” - шепчешь вслед удаляющемуся, со скоростью авиалайнера, альфа-ромео.
Но, если отъехать на десяток-другой километров от Катании… Или подняться на километр-два по извивающейся, словно пьяная гусеница, дороге… Если доехать-таки до Этны, которая нависает над городом, как тьма из романа Булгакова…
Тогда ты окажешься в другом мире. Это, конечно, клише, но точнее свои впечатления не передать. Другой мир. Ты уезжаешь из теплого лета (+25, в ноябре!) и, через какие-то сорок минут, ты оказываешься в золотой осени. Деревья меняют свой цвет на оттенки красного, оранжевого, желтого. Листва шелестит под колесами автомобиля, носится вокруг, если открыть окно то, скорее всего, в кабину залетит одинокий, скрученный радикулитом, лист, а может быть и не один. Стоит остановиться и выключить двигатель, как осень обступает тебя со всех сторон, тишиной и одиночеством. Тишина оглушает, не верится, что чуть меньше часа назад ты страдал от шума и гама Катаньи. 40 минут - и ты один на дороге, над головой, ставшая чуть ближе громада Этны, и лента шоссе уходящая вверх.
Проехать по ней еще полчаса - и вот декорации сменились и ты попадаешь в ад. Это тоже клише, и тоже подходящее. Ад, как нечто, прямо противоположное человеку, окружает тебя. Черные изломанные скалы, черный песок под ногами, черная крошащаяся пемза. Редкая пожухлая трава делает пейзаж еще более чужим, как будто все, что созвучно человеку умерло тут. Поднимись еще выше, и к пейзажу добавится снег, лежащий белесыми клоками на черной земле, и ветер, то замирающий между скал, то сбивающий тебя с ног неожиданным порывом. Дальше только пешком - несколько сотен метров и тебя начинает сдувать, сбрасывать с гребня, солнце скрывается за невесть откуда взявшимися тучами, вершина Этны едва угадывается сквозь бешено несущиеся облака, и, кажется что вокруг нет никого, ни одного живого человека, только черный вулканический пейзаж, снег, холод и ветер со всех сторон.
Когда-то, много лет назад, впервые попав на Поляный Урал, я поймал такое же ощущение, и даже пейзажи схожи, только не совпадает цвет, ослепительно, до синевы белый на Севере и угольно-черный на Юге. Вспоминаешь Фродо, который нес кольцо к Ородруину в похожей обстановке и сочувствуешь ему.
А потом ты спускаешься обратно, быстро проскакиваешь вечную осень и снова оказываешься в лете. Пустой город Аугусто, теплое, по нашим меркам, море, ясный и чистый горизонт, и закат, окрашивающий его в ярко-желтый, а потом в апельсиново-оранжевый цвет. Небольшие волны подкатывают к твоим ногам, ты закрываешь глаза и будто переносишься в давно ужеЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Над Домодедово грязно-серое небо, неопрятными ватными клочьями висящее над взлетной полосой. Самолеты взлетают и тут же растворяются в этом пространстве, оставляя после себя лишь звук, доносящийся отовсюду сразу. Холодно, капает редкий дождь, заставляя накидывать капюшон куртки. Люди жмутся друг к другу на трапе, стараясь побыстрее проникнуть внутрь, к теплу, комфорту, к улыбкам бортпроводниц. Быстрый инструктаж, дежурное приветствие капитана корабля и лайнер, коротко разбежавшись, взмывает в это неприветливое небо. Наверное пилоту тоже неуютно под московскими осенними тучами, поэтому мы быстро пробиваем один слой облачности, второй, третий, и вот, наконец-то, в глаза брызжет солнце. Каждый полет - прыжок в вечность. Какая бы погода не оставалась на земле, в небе всегда одно и то же - безбрежный, пронзительно-синий океан днем или непроглядная, чернильная тьма ночью. Облачный фронт под нами заканчивается сразу после российско-белорусской границы, смотришь на его ровную полоску, открывающиеся белорусские пейзажи под крылом и поневоле задумываешься, так ли уж неправы те, кто рассуждает о климатическом оружии, вовсю применяемом против России. Впрочем, пролетев час над Белоруссией, борт углубляется в Польшу и под крылом снова сплошная молочно-белая простыня, тянущаяся и тянущаяся без конца. Возможно Батька просто договорился с конспирологами, и теперь тучи обходят Белоруссию стороной) Интересно, будет ли видно горы на подлете к Италии.
Катанья - прямо-таки квинтэссенция того, что я не люблю в южных приморских городах. Тут очень грязно, тут назойливые попрошайки, окружающие тебя в любых многолюдных местах, тут невозможно запарковать машину, а запарковав, будешь переживать, не нарушил ли ты какое-нибудь правило и не выкатят ли тебе штраф евро так на сто. И тут никому нет дела до моря. Впрочем, и моря-то толком нет, к береговой линии практически невозможно подойти - заборы, промзоны, портовые терминалы. На подлете видны современные трассы, небрежно наброшенные на южноитальянский пейзаж - поля, виноградники. Вблизи ощущение только усиливается, скоростные шоссе проложены над настоящими трущобами - обшарпанные, много лет не ремонтирующиеся дома, замусоренные старые дороги, останки автомобилей на стоянках… А мимо проносятся дорогие авто, водители которых привычно плюют на скоростные режимы. “Попробовали бы они так у нас!” - шепчешь вслед удаляющемуся, со скоростью авиалайнера, альфа-ромео.
Но, если отъехать на десяток-другой километров от Катании… Или подняться на километр-два по извивающейся, словно пьяная гусеница, дороге… Если доехать-таки до Этны, которая нависает над городом, как тьма из романа Булгакова…
Тогда ты окажешься в другом мире. Это, конечно, клише, но точнее свои впечатления не передать. Другой мир. Ты уезжаешь из теплого лета (+25, в ноябре!) и, через какие-то сорок минут, ты оказываешься в золотой осени. Деревья меняют свой цвет на оттенки красного, оранжевого, желтого. Листва шелестит под колесами автомобиля, носится вокруг, если открыть окно то, скорее всего, в кабину залетит одинокий, скрученный радикулитом, лист, а может быть и не один. Стоит остановиться и выключить двигатель, как осень обступает тебя со всех сторон, тишиной и одиночеством. Тишина оглушает, не верится, что чуть меньше часа назад ты страдал от шума и гама Катаньи. 40 минут - и ты один на дороге, над головой, ставшая чуть ближе громада Этны, и лента шоссе уходящая вверх.
Проехать по ней еще полчаса - и вот декорации сменились и ты попадаешь в ад. Это тоже клише, и тоже подходящее. Ад, как нечто, прямо противоположное человеку, окружает тебя. Черные изломанные скалы, черный песок под ногами, черная крошащаяся пемза. Редкая пожухлая трава делает пейзаж еще более чужим, как будто все, что созвучно человеку умерло тут. Поднимись еще выше, и к пейзажу добавится снег, лежащий белесыми клоками на черной земле, и ветер, то замирающий между скал, то сбивающий тебя с ног неожиданным порывом. Дальше только пешком - несколько сотен метров и тебя начинает сдувать, сбрасывать с гребня, солнце скрывается за невесть откуда взявшимися тучами, вершина Этны едва угадывается сквозь бешено несущиеся облака, и, кажется что вокруг нет никого, ни одного живого человека, только черный вулканический пейзаж, снег, холод и ветер со всех сторон.
Когда-то, много лет назад, впервые попав на Поляный Урал, я поймал такое же ощущение, и даже пейзажи схожи, только не совпадает цвет, ослепительно, до синевы белый на Севере и угольно-черный на Юге. Вспоминаешь Фродо, который нес кольцо к Ородруину в похожей обстановке и сочувствуешь ему.
А потом ты спускаешься обратно, быстро проскакиваешь вечную осень и снова оказываешься в лете. Пустой город Аугусто, теплое, по нашим меркам, море, ясный и чистый горизонт, и закат, окрашивающий его в ярко-желтый, а потом в апельсиново-оранжевый цвет. Небольшие волны подкатывают к твоим ногам, ты закрываешь глаза и будто переносишься в давно уже
К дате
lj_yoshi_stan
07-11-2017 10:58
До боли снежное и хрупкое
сегодня утро, сердце чуткое
насторожилось, ловит звуки.
Бело пространство заоконное —
мальчишкой я врывался в оное
в надетом наспех полушубке.
В побитом молью синем шарфике,
я надувал цветные шарики,
гремели лозунги и речи…
Где ж песни ваши, флаги красные,
вы сами — пьяные, прекрасные,
меня берущие на плечи?
(с) Борис Рыжий
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
До боли снежное и хрупкое
сегодня утро, сердце чуткое
насторожилось, ловит звуки.
Бело пространство заоконное —
мальчишкой я врывался в оное
в надетом наспех полушубке.
В побитом молью синем шарфике,
я надувал цветные шарики,
гремели лозунги и речи…
Где ж песни ваши, флаги красные,
вы сами — пьяные, прекрасные,
меня берущие на плечи?
(с) Борис Рыжий
46
lj_yoshi_stan
04-11-2017 00:07
На этот раз 46, две неприметные цифры, не круглое число, не юбилей. Позади сложный год. Много злости на себя. Много планов. Так или иначе, с днем рождения меня. Всех люблю :)
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
На этот раз 46, две неприметные цифры, не круглое число, не юбилей. Позади сложный год. Много злости на себя. Много планов. Так или иначе, с днем рождения меня. Всех люблю :)
Без заголовка
lj_yoshi_stan
30-10-2017 20:16
если хочешь каяться, когда уже не можешь грешить, то это грехи тебя бросили, а не ты их (Августин, PL 39, 1715)
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
если хочешь каяться, когда уже не можешь грешить, то это грехи тебя бросили, а не ты их (Августин, PL 39, 1715)
Пришла смерть к кузнецу...
lj_yoshi_stan
25-10-2017 12:54
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Из найденного на просторах инета. Мрачно, но офигенно.
=========================================================
Сегодня Ваня пошёл сдавать вторую сказку, написанную вчера сообща.
Учительница попросила избегать заумствований и придумать сюжет оптимистичнее. Так мы и сделали.
* * *
Пришла смерть к кузнецу, всех скосила, кого он любил: жену-красавицу и трёх сыновей. Посмотрел на нее кузнец, помолчал. "Что ж теперь, – говорит. – Дай хоть косу тебе заточу". Заточил и ушел своих хоронить.
Смерть острие пальцем потрогала. Хорошо заточил кузнец!
Заглянула к белошвейке, мать с отцом у нее забрала. "Что ж теперь, – говорит белошвейка сквозь слезы. – Дай хоть плащ твой заштопаю".
Накинула смерть плащ: ни дырочки, ни прорехи. А белошвейка в церкви плачет, свечки ставит.
Пошла смерть к пекарю. Одна радость была у пекаря – дочка малая, белобрысая, что всё песенки пела да с дворняжкой подзаборной играла. Скосила смерть и малую дочку, и дворняжку заодно, когда кинулась на неё собачонка глупая.
Взялся пекарь за косяк, чтоб не упасть. Протянул смерти каравай: "Для дочки испёк. Что ж теперь... Угостись хоть ты".
Откусила смерть от каравая, а он на вкус как облако с медом. Хорош каравай, а только так ей тошно вдруг сделалось, что хоть самой об косу убиться.
Сняла она капюшон и пошла прямиком к небесному трону. "Сделай милость, – просит Всевышнего, – верни кузнецу жену с сыновьями, белошвейке родителей, а пекарю дочку малую". "Как же это?" – удивился Господь. А смерть всё просит, и плачет, и про какую-то булку твердит.
Сжалился Господь по великой милости своей. Глядит смерть с небес, а внизу всё, как было прежде: кузнец учит сыновей подкову ковать, белошвейка на скатерти петушка вышивает, пекарь муку просеивает. Только девчонка малая песен не поет.
"А дворняжка где? – спрашивает смерть. – Где собачонка глупая?"
"Нет у зверей бессмертной души, – отвечает Господь. – Не вернуть мне ее обратно".
"А как же дочка белобрысая?"
"Поплачет и утешится".
Как стукнет смерть косой по райским вратам – звон пошёл по всему небу.
"Верни, – говорит, – зверя глупого. А если нужна душа, так возьми мою, раздели между мелкими тварями. Мне без неё только легче, с моим-то делом".
Вздохнул Господь и сделал по её.
Спустилась смерть с небес, пришла к пекарю, вытащила из-за пазухи дворняжку. Сунула дочке – а собачонка к той нейдёт. Смерти руки лижет и мордой тычется. Да и у пекаря уже котик сидит на крыльце: серый, ушки дымчатые.
С тех пор ходит смерть по свету. Никого не жалеет, ни на чьи слезы не откликается. Нет у неё души. А за ней бежит собачонка глупая, дворняжка подзаборная, и будет бежать, пока мир не кончится.
о текущем моменте
lj_yoshi_stan
19-10-2017 09:45
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Немного злободневной политики:
В паре "Навальный - Путин" буду голосовать за Путина.
В паре "Собчак - Путин" буду голосовать за Путина.
Конечно, выбирать наименьшее из зол - неприятное занятие, увы.
И, надеюсь, не придется выбирать из пары "Навальный - Собчак".
P.S. Добавлю еще, что как политик, Собчак была бы гораздо круче, эффективнее и опаснее Навального.
P.S. Добавлю еще, что как политик, Собчак была бы гораздо круче, эффективнее и опаснее Навального.
Creep - Vintage Postmodern Jukebox Radiohead Cover ft. Haley Reinhart
lj_yoshi_stan
09-10-2017 22:44
Добрались с Юлькой из Питера в Москву часов за девять с половиной. Дорога перекопана, адова пробка в Миронегах, объезжали через близлежащие деревни, вспоминая бессмертное "мама, мы в аду". В общем, весело. Застали последние полноценные осенние денечки.
Спокойной ночи, что ли.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Добрались с Юлькой из Питера в Москву часов за девять с половиной. Дорога перекопана, адова пробка в Миронегах, объезжали через близлежащие деревни, вспоминая бессмертное "мама, мы в аду". В общем, весело. Застали последние полноценные осенние денечки.
Спокойной ночи, что ли.
Сказка на ночь
lj_yoshi_stan
04-10-2017 21:21
- Расскажи сказку?
- Ты почему не спишь?
- Не засыпается. Расскажешь?
- Ох... Ну хорошо. Жила-была одна душа...
- Стой, погоди. Это та, где душу-шарик разрезали пополам волшебные ножницы?
- Ну да, она. Тебе же нравилась.
- Ну я ее уже слышала. Расскажи что-нибудь другое? Пожалуйста!
- Хорошо, слушай. Жил-был один король...
- Ого! Это точно что-то новое. Никогда про королей не слышала от тебя.
- Мне нравится, что это король. У короля, знаешь ли, возможностей больше, чем у простого человека. Хотя... с другой стороны, и ответственности больше, поэтому черт знает, кем быть лучше...
- Ну хватит, хватит, давай дальше!
- Так вот. Жил-был король, обычный такой король, у которого было самое обычное королевство. Кто-то подумает, что королем быть легко, так вот, это неправда, королем быть сложно. Но он справлялся. Не голодал, не бедствовал, подданные тоже не бедствовали, грех жаловаться. Так он жил-поживал, но однажды влюбился.
- По-моему, я где-то это слышала уже... раз так двадцать.
- Да больше! Обычная история. Все влюбляются. Вот и король влюбился. Но не просто так, это было бы слишком обычно, а у нас же сказка, помнишь? Влюбился в прекрасную, далекую звезду.
- Про это я тоже читала!
- Читала, читала, но то другая история. Просто похожая. Мало ли звезд наЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Расскажи сказку?
- Ты почему не спишь?
- Не засыпается. Расскажешь?
- Ох... Ну хорошо. Жила-была одна душа...
- Стой, погоди. Это та, где душу-шарик разрезали пополам волшебные ножницы?
- Ну да, она. Тебе же нравилась.
- Ну я ее уже слышала. Расскажи что-нибудь другое? Пожалуйста!
- Хорошо, слушай. Жил-был один король...
- Ого! Это точно что-то новое. Никогда про королей не слышала от тебя.
- Мне нравится, что это король. У короля, знаешь ли, возможностей больше, чем у простого человека. Хотя... с другой стороны, и ответственности больше, поэтому черт знает, кем быть лучше...
- Ну хватит, хватит, давай дальше!
- Так вот. Жил-был король, обычный такой король, у которого было самое обычное королевство. Кто-то подумает, что королем быть легко, так вот, это неправда, королем быть сложно. Но он справлялся. Не голодал, не бедствовал, подданные тоже не бедствовали, грех жаловаться. Так он жил-поживал, но однажды влюбился.
- По-моему, я где-то это слышала уже... раз так двадцать.
- Да больше! Обычная история. Все влюбляются. Вот и король влюбился. Но не просто так, это было бы слишком обычно, а у нас же сказка, помнишь? Влюбился в прекрасную, далекую звезду.
- Про это я тоже читала!
- Читала, читала, но то другая история. Просто похожая. Мало ли звезд на
Без заголовка
lj_yoshi_stan
24-09-2017 22:00
...и о парадоксах восприятия. На фото "Слеза скорби" - памятник работы Церетели, подаренный американскому народу. Стоит нынче напротив Манхэттена. Помнится, на момент открытия памятника, по русскоязычному интернет-пространству прокатилась волна веселого недоумения, мол, этот Церетели изваял какую-то пошлятину, и теперь не знает куда пристроить. Волна схлынула, про памятник забыли, а теперь вот уже американец спрашивает в ФБ, как, мол, мы не заметили такую замечательную скульптуру, почему никто не знает, что это подарок от русских, и вообще, как можно не заметить такую потрясающую работу? Тридцать тысяч комментариев: "прекрасно", "спасибо русским", "почему мы ничего об этом не знали", "как вышло, что такой прекрасный мемориал стоит, никому неизвестный" и т.п.
В общем, в очередной раз талант оценили на чужбине. Какая-то показательная история.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
...и о парадоксах восприятия. На фото "Слеза скорби" - памятник работы Церетели, подаренный американскому народу. Стоит нынче напротив Манхэттена. Помнится, на момент открытия памятника, по русскоязычному интернет-пространству прокатилась волна веселого недоумения, мол, этот Церетели изваял какую-то пошлятину, и теперь не знает куда пристроить. Волна схлынула, про памятник забыли, а теперь вот уже американец спрашивает в ФБ, как, мол, мы не заметили такую замечательную скульптуру, почему никто не знает, что это подарок от русских, и вообще, как можно не заметить такую потрясающую работу? Тридцать тысяч комментариев: "прекрасно", "спасибо русским", "почему мы ничего об этом не знали", "как вышло, что такой прекрасный мемориал стоит, никому неизвестный" и т.п.
В общем, в очередной раз талант оценили на чужбине. Какая-то показательная история.
Adidas – Break Free
lj_yoshi_stan
21-09-2017 17:35
Трогательная история. Ойген Мерхер снял это видео для рекламной компании "Адидас", но фирма его отвергла, уж не знаю по каким причинам. Тогда парень выложил его на ютуб. 13 миллионов просмотров на сегодня. По-моему, вполне заслуженных.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Трогательная история. Ойген Мерхер снял это видео для рекламной компании "Адидас", но фирма его отвергла, уж не знаю по каким причинам. Тогда парень выложил его на ютуб. 13 миллионов просмотров на сегодня. По-моему, вполне заслуженных.
Потрясающая история
lj_yoshi_stan
26-08-2017 13:39
Потрясающая история. Практически, Куваев в новых исторических условиях.
Оригинал взят у
texconten в Многа букаф, говоря по-подонковски...
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Потрясающая история. Практически, Куваев в новых исторических условиях.
Оригинал взят у
texconten в Многа букаф, говоря по-подонковски... В середине восьмидесятых в совершенно глухих местах на границе китайской Гоби с монгольским Алтаем нашли золото. В огромном, больше пятисот тонн металла, месторождении. Золото было не россыпным, которое можно мыть лотками и бутарами, а коренным: растворенным в гигантском гранитном массиве. Массив торчал из склона пологого южноалтайского хребта, как врезавшийся в землю бумеранг бога и уходил в землю глубже, чем доставали буровые станки. В каждой тонне этой монолитной массы было размазано по десять грамм золота.
Геологическая партия, отыскавшая месторождение, состояла из людей двух видов. Пятеро ведущих геологов, управлявшихся с полевой геохимической лабораторией и размечавших сетку скважин, приехали на Алтай из Советского Союза. Остальные десять имели гражданство Монголии, однако монголами по крови они не были, а были казахами и родители их жили на самом западе страны, на границе с СССР. Монголы-скотоводы их не любили и однажды чуть не убили одного из лаборантов, возвращавшегося из Цецега на уазике. Собственно, и убили бы, если б руководитель партии не выехал встречать его и не открыл огонь из "Стечкина", не тратя времени на пустые разговоры. Девятимиллиметровые пули оказались прекрасным средством для спасения жизни.
Власти аймака построили на каменистом плато рядом с гранитным кряжем маленький поселок из пяти домиков, лабораторно-административного здания и нескольких бытовок. Геологи оборудовали помещения всем необходимым для разведки и анализа руд. Руководитель партии, поклявшись кому-то в чем-то в Чите, получил в свое распоряжение систему спутникового приема, которая обосновалась в глухом кунге с шаром защитного кожуха и позволяла смотреть и слушать практически весь мир - если, конечно, знать координаты соответствующих спутников.
Партия разбурила, оценила и описала месторождение. Кроме золота, гранит содержал массу серебра и меди, утраивавших его стоимость, а в окружающих породах попадались богатые касситеритовые и колчедановые жилы. Гора покрылась многочисленными скважинами, в полевой лаборатории скопились несколько десятков тонн керна и поверхностных образцов. Почитав предварительный отчет, написанный руководителем партии на машинке под копирку, вполне можно было повредиться умом от радужных перспектив.
На все это ушло пять лет. Каждый год руководитель партии с замом и ящиками бумаг и образцов улетали в Улан-Батор, зам и ящики оставались там, а руководитель и бумаги ехали в Москву. Каждый раз он возвращался из Москвы все более мрачным. Наконец, в конце 92 года, он приехал и приказал сворачивать работы. По причине ликвидации самой их экспедиции. Больше никому в Москве она была не нужна. Золота тем, кто оказался у кормушки, хватало и в пределах России, да что там - в государственном золотовалютном фонде.
Геологи собрали свои пожитки и задумались над тем, что делать с поселком и оборудованием. С одной стороны, судя по видимым в телевизоре событиям на родине, оборудование это, да и само золото вряд ли кому-то в обозримой перспективе могло потребоваться. С другой - взять пример с лучших из новорожденных отечественных бизнесменов и продать станки, лабораторию и спутниковую систему китайцам через границу, напоив монгольских пограничников китайской же водкой, душа как-то не поворачивалась. Это было бы слишком просто, а люди, искавшие в глухих пустынях уран, вольфрам и золото, таких простых решений избегали.
Руководитель партии придумал план. Он приказал поставить все системы поселка на консервацию. Договорился с сомонным главой о создании местного предприятия. Передал на его баланс все имущество экспедиции и один комплект документации по месторождению. Подписал приказ о назначении старшего и наиболее опытного казаха-геолога его директором. И приказал ему дождаться возвращения руководства, сохраняя доверенное в целости и строгой тайне. Месторождение превратилось в отдельную самостоятельную структуру и управляли ею люди, умеющие подчиняться приказам и выполнять их невзирая на обстоятельства.
Русские уехали, а казахи остались жить у подножия золотого кряжа. Поскольку экспедиция перестала платить им зарплату, они стали зарабатывать на жизнь ремонтом техники и помирились с монголами, ни черта не понимающими в двигателях. Потом четверо самых молодых казахов отправились домой на Алтай и вернулись с женами и детьми. Полученный приказ запрещал использовать имущества поселка и жили они в юртах. Технической работы на всех не хватало, поэтому младшие стали
Геологическая партия, отыскавшая месторождение, состояла из людей двух видов. Пятеро ведущих геологов, управлявшихся с полевой геохимической лабораторией и размечавших сетку скважин, приехали на Алтай из Советского Союза. Остальные десять имели гражданство Монголии, однако монголами по крови они не были, а были казахами и родители их жили на самом западе страны, на границе с СССР. Монголы-скотоводы их не любили и однажды чуть не убили одного из лаборантов, возвращавшегося из Цецега на уазике. Собственно, и убили бы, если б руководитель партии не выехал встречать его и не открыл огонь из "Стечкина", не тратя времени на пустые разговоры. Девятимиллиметровые пули оказались прекрасным средством для спасения жизни.
Власти аймака построили на каменистом плато рядом с гранитным кряжем маленький поселок из пяти домиков, лабораторно-административного здания и нескольких бытовок. Геологи оборудовали помещения всем необходимым для разведки и анализа руд. Руководитель партии, поклявшись кому-то в чем-то в Чите, получил в свое распоряжение систему спутникового приема, которая обосновалась в глухом кунге с шаром защитного кожуха и позволяла смотреть и слушать практически весь мир - если, конечно, знать координаты соответствующих спутников.
Партия разбурила, оценила и описала месторождение. Кроме золота, гранит содержал массу серебра и меди, утраивавших его стоимость, а в окружающих породах попадались богатые касситеритовые и колчедановые жилы. Гора покрылась многочисленными скважинами, в полевой лаборатории скопились несколько десятков тонн керна и поверхностных образцов. Почитав предварительный отчет, написанный руководителем партии на машинке под копирку, вполне можно было повредиться умом от радужных перспектив.
На все это ушло пять лет. Каждый год руководитель партии с замом и ящиками бумаг и образцов улетали в Улан-Батор, зам и ящики оставались там, а руководитель и бумаги ехали в Москву. Каждый раз он возвращался из Москвы все более мрачным. Наконец, в конце 92 года, он приехал и приказал сворачивать работы. По причине ликвидации самой их экспедиции. Больше никому в Москве она была не нужна. Золота тем, кто оказался у кормушки, хватало и в пределах России, да что там - в государственном золотовалютном фонде.
Геологи собрали свои пожитки и задумались над тем, что делать с поселком и оборудованием. С одной стороны, судя по видимым в телевизоре событиям на родине, оборудование это, да и само золото вряд ли кому-то в обозримой перспективе могло потребоваться. С другой - взять пример с лучших из новорожденных отечественных бизнесменов и продать станки, лабораторию и спутниковую систему китайцам через границу, напоив монгольских пограничников китайской же водкой, душа как-то не поворачивалась. Это было бы слишком просто, а люди, искавшие в глухих пустынях уран, вольфрам и золото, таких простых решений избегали.
Руководитель партии придумал план. Он приказал поставить все системы поселка на консервацию. Договорился с сомонным главой о создании местного предприятия. Передал на его баланс все имущество экспедиции и один комплект документации по месторождению. Подписал приказ о назначении старшего и наиболее опытного казаха-геолога его директором. И приказал ему дождаться возвращения руководства, сохраняя доверенное в целости и строгой тайне. Месторождение превратилось в отдельную самостоятельную структуру и управляли ею люди, умеющие подчиняться приказам и выполнять их невзирая на обстоятельства.
Русские уехали, а казахи остались жить у подножия золотого кряжа. Поскольку экспедиция перестала платить им зарплату, они стали зарабатывать на жизнь ремонтом техники и помирились с монголами, ни черта не понимающими в двигателях. Потом четверо самых молодых казахов отправились домой на Алтай и вернулись с женами и детьми. Полученный приказ запрещал использовать имущества поселка и жили они в юртах. Технической работы на всех не хватало, поэтому младшие стали
Потрясающая история
lj_yoshi_stan
26-08-2017 13:39
Потрясающая история. Практически, Куваев в новых исторических условиях.
Оригинал взят у
texconten в Многа букаф, говоря по-подонковски...
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Потрясающая история. Практически, Куваев в новых исторических условиях.
Оригинал взят у
texconten в Многа букаф, говоря по-подонковски... В середине восьмидесятых в совершенно глухих местах на границе китайской Гоби с монгольским Алтаем нашли золото. В огромном, больше пятисот тонн металла, месторождении. Золото было не россыпным, которое можно мыть лотками и бутарами, а коренным: растворенным в гигантском гранитном массиве. Массив торчал из склона пологого южноалтайского хребта, как врезавшийся в землю бумеранг бога и уходил в землю глубже, чем доставали буровые станки. В каждой тонне этой монолитной массы было размазано по десять грамм золота.
Геологическая партия, отыскавшая месторождение, состояла из людей двух видов. Пятеро ведущих геологов, управлявшихся с полевой геохимической лабораторией и размечавших сетку скважин, приехали на Алтай из Советского Союза. Остальные десять имели гражданство Монголии, однако монголами по крови они не были, а были казахами и родители их жили на самом западе страны, на границе с СССР. Монголы-скотоводы их не любили и однажды чуть не убили одного из лаборантов, возвращавшегося из Цецега на уазике. Собственно, и убили бы, если б руководитель партии не выехал встречать его и не открыл огонь из "Стечкина", не тратя времени на пустые разговоры. Девятимиллиметровые пули оказались прекрасным средством для спасения жизни.
Власти аймака построили на каменистом плато рядом с гранитным кряжем маленький поселок из пяти домиков, лабораторно-административного здания и нескольких бытовок. Геологи оборудовали помещения всем необходимым для разведки и анализа руд. Руководитель партии, поклявшись кому-то в чем-то в Чите, получил в свое распоряжение систему спутникового приема, которая обосновалась в глухом кунге с шаром защитного кожуха и позволяла смотреть и слушать практически весь мир - если, конечно, знать координаты соответствующих спутников.
Партия разбурила, оценила и описала месторождение. Кроме золота, гранит содержал массу серебра и меди, утраивавших его стоимость, а в окружающих породах попадались богатые касситеритовые и колчедановые жилы. Гора покрылась многочисленными скважинами, в полевой лаборатории скопились несколько десятков тонн керна и поверхностных образцов. Почитав предварительный отчет, написанный руководителем партии на машинке под копирку, вполне можно было повредиться умом от радужных перспектив.
На все это ушло пять лет. Каждый год руководитель партии с замом и ящиками бумаг и образцов улетали в Улан-Батор, зам и ящики оставались там, а руководитель и бумаги ехали в Москву. Каждый раз он возвращался из Москвы все более мрачным. Наконец, в конце 92 года, он приехал и приказал сворачивать работы. По причине ликвидации самой их экспедиции. Больше никому в Москве она была не нужна. Золота тем, кто оказался у кормушки, хватало и в пределах России, да что там - в государственном золотовалютном фонде.
Геологи собрали свои пожитки и задумались над тем, что делать с поселком и оборудованием. С одной стороны, судя по видимым в телевизоре событиям на родине, оборудование это, да и само золото вряд ли кому-то в обозримой перспективе могло потребоваться. С другой - взять пример с лучших из новорожденных отечественных бизнесменов и продать станки, лабораторию и спутниковую систему китайцам через границу, напоив монгольских пограничников китайской же водкой, душа как-то не поворачивалась. Это было бы слишком просто, а люди, искавшие в глухих пустынях уран, вольфрам и золото, таких простых решений избегали.
Руководитель партии придумал план. Он приказал поставить все системы поселка на консервацию. Договорился с сомонным главой о создании местного предприятия. Передал на его баланс все имущество экспедиции и один комплект документации по месторождению. Подписал приказ о назначении старшего и наиболее опытного казаха-геолога его директором. И приказал ему дождаться возвращения руководства, сохраняя доверенное в целости и строгой тайне. Месторождение превратилось в отдельную самостоятельную структуру и управляли ею люди, умеющие подчиняться приказам и выполнять их невзирая на обстоятельства.
Русские уехали, а казахи остались жить у подножия золотого кряжа. Поскольку экспедиция перестала платить им зарплату, они стали зарабатывать на жизнь ремонтом техники и помирились с монголами, ни черта не понимающими в двигателях. Потом четверо самых молодых казахов отправились домой на Алтай и вернулись с женами и детьми. Полученный приказ запрещал использовать имущества поселка и жили они в юртах. Технической работы на всех не хватало, поэтому младшие стали
Геологическая партия, отыскавшая месторождение, состояла из людей двух видов. Пятеро ведущих геологов, управлявшихся с полевой геохимической лабораторией и размечавших сетку скважин, приехали на Алтай из Советского Союза. Остальные десять имели гражданство Монголии, однако монголами по крови они не были, а были казахами и родители их жили на самом западе страны, на границе с СССР. Монголы-скотоводы их не любили и однажды чуть не убили одного из лаборантов, возвращавшегося из Цецега на уазике. Собственно, и убили бы, если б руководитель партии не выехал встречать его и не открыл огонь из "Стечкина", не тратя времени на пустые разговоры. Девятимиллиметровые пули оказались прекрасным средством для спасения жизни.
Власти аймака построили на каменистом плато рядом с гранитным кряжем маленький поселок из пяти домиков, лабораторно-административного здания и нескольких бытовок. Геологи оборудовали помещения всем необходимым для разведки и анализа руд. Руководитель партии, поклявшись кому-то в чем-то в Чите, получил в свое распоряжение систему спутникового приема, которая обосновалась в глухом кунге с шаром защитного кожуха и позволяла смотреть и слушать практически весь мир - если, конечно, знать координаты соответствующих спутников.
Партия разбурила, оценила и описала месторождение. Кроме золота, гранит содержал массу серебра и меди, утраивавших его стоимость, а в окружающих породах попадались богатые касситеритовые и колчедановые жилы. Гора покрылась многочисленными скважинами, в полевой лаборатории скопились несколько десятков тонн керна и поверхностных образцов. Почитав предварительный отчет, написанный руководителем партии на машинке под копирку, вполне можно было повредиться умом от радужных перспектив.
На все это ушло пять лет. Каждый год руководитель партии с замом и ящиками бумаг и образцов улетали в Улан-Батор, зам и ящики оставались там, а руководитель и бумаги ехали в Москву. Каждый раз он возвращался из Москвы все более мрачным. Наконец, в конце 92 года, он приехал и приказал сворачивать работы. По причине ликвидации самой их экспедиции. Больше никому в Москве она была не нужна. Золота тем, кто оказался у кормушки, хватало и в пределах России, да что там - в государственном золотовалютном фонде.
Геологи собрали свои пожитки и задумались над тем, что делать с поселком и оборудованием. С одной стороны, судя по видимым в телевизоре событиям на родине, оборудование это, да и само золото вряд ли кому-то в обозримой перспективе могло потребоваться. С другой - взять пример с лучших из новорожденных отечественных бизнесменов и продать станки, лабораторию и спутниковую систему китайцам через границу, напоив монгольских пограничников китайской же водкой, душа как-то не поворачивалась. Это было бы слишком просто, а люди, искавшие в глухих пустынях уран, вольфрам и золото, таких простых решений избегали.
Руководитель партии придумал план. Он приказал поставить все системы поселка на консервацию. Договорился с сомонным главой о создании местного предприятия. Передал на его баланс все имущество экспедиции и один комплект документации по месторождению. Подписал приказ о назначении старшего и наиболее опытного казаха-геолога его директором. И приказал ему дождаться возвращения руководства, сохраняя доверенное в целости и строгой тайне. Месторождение превратилось в отдельную самостоятельную структуру и управляли ею люди, умеющие подчиняться приказам и выполнять их невзирая на обстоятельства.
Русские уехали, а казахи остались жить у подножия золотого кряжа. Поскольку экспедиция перестала платить им зарплату, они стали зарабатывать на жизнь ремонтом техники и помирились с монголами, ни черта не понимающими в двигателях. Потом четверо самых молодых казахов отправились домой на Алтай и вернулись с женами и детьми. Полученный приказ запрещал использовать имущества поселка и жили они в юртах. Технической работы на всех не хватало, поэтому младшие стали
Без заголовка
lj_yoshi_stan
21-08-2017 17:36
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Френды, друзья, сочувствующие и случайные посетители! У меня внезапный концерт послезавтра, в среду, в клубе "Археология". Приходите, будет нескучно.
"Давно тут не было новостей! В эту среду, 23-го августа, в 20 часов, в клубе "Археология" - внезапная акустика, Иван Иостман и Алексей Багмут. Ждем всех, кто еще остался в прожаренной Москве :)"
Встреча в вк: https://vk.com/event152046568
Картинка для привлечения внимания: 
Без заголовка
lj_yoshi_stan
21-08-2017 17:36
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Френды, друзья, сочувствующие и случайные посетители! У меня внезапный концерт послезавтра, в среду, в клубе "Археология". Приходите, будет нескучно.
"Давно тут не было новостей! В эту среду, 23-го августа, в 20 часов, в клубе "Археология" - внезапная акустика, Иван Иостман и Алексей Багмут. Ждем всех, кто еще остался в прожаренной Москве :)"
Встреча в вк: https://vk.com/event152046568
Картинка для привлечения внимания:
* * *
lj_yoshi_stan
03-08-2017 14:25
Тебе, когда мой голос отзвучит
настолько, что ни отклика, ни эха,
а в памяти — улыбку заключит
затянутая воздухом прореха,
и жизнь моя за скобки век, бровей
навеки отодвинется, пространство
зрачку расчистив так, что он, ей-ей,
уже простит (не верность, а упрямство),
— случайный, сонный взгляд на циферблат
напомнит нечто, тикавшее в лад
невесть чему, сбивавшее тебя
с привычных мыслей, с хитрости, с печали,
куда-то торопясь и торопя
настолько, что порой ночами
хотелось вдруг его остановить
и тут же — переполненное кровью,
спешившее, по-твоему, любить,
сравнить — его любовь с твоей любовью.
И выдаст вдруг тогда дрожанье век,
что было не с чем сверить этот бег, —
как твой брегет — а вдруг и он не прочь
спешить? И вот он в полночь брякнет...
Но темнота тебе в окошко звякнет
и подтвердит, что это вправду ночь.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Тебе, когда мой голос отзвучит
настолько, что ни отклика, ни эха,
а в памяти — улыбку заключит
затянутая воздухом прореха,
и жизнь моя за скобки век, бровей
навеки отодвинется, пространство
зрачку расчистив так, что он, ей-ей,
уже простит (не верность, а упрямство),
— случайный, сонный взгляд на циферблат
напомнит нечто, тикавшее в лад
невесть чему, сбивавшее тебя
с привычных мыслей, с хитрости, с печали,
куда-то торопясь и торопя
настолько, что порой ночами
хотелось вдруг его остановить
и тут же — переполненное кровью,
спешившее, по-твоему, любить,
сравнить — его любовь с твоей любовью.
И выдаст вдруг тогда дрожанье век,
что было не с чем сверить этот бег, —
как твой брегет — а вдруг и он не прочь
спешить? И вот он в полночь брякнет...
Но темнота тебе в окошко звякнет
и подтвердит, что это вправду ночь.
* * *
lj_yoshi_stan
03-08-2017 14:25
Тебе, когда мой голос отзвучит
настолько, что ни отклика, ни эха,
а в памяти — улыбку заключит
затянутая воздухом прореха,
и жизнь моя за скобки век, бровей
навеки отодвинется, пространство
зрачку расчистив так, что он, ей-ей,
уже простит (не верность, а упрямство),
— случайный, сонный взгляд на циферблат
напомнит нечто, тикавшее в лад
невесть чему, сбивавшее тебя
с привычных мыслей, с хитрости, с печали,
куда-то торопясь и торопя
настолько, что порой ночами
хотелось вдруг его остановить
и тут же — переполненное кровью,
спешившее, по-твоему, любить,
сравнить — его любовь с твоей любовью.
И выдаст вдруг тогда дрожанье век,
что было не с чем сверить этот бег, —
как твой брегет — а вдруг и он не прочь
спешить? И вот он в полночь брякнет...
Но темнота тебе в окошко звякнет
и подтвердит, что это вправду ночь.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Тебе, когда мой голос отзвучит
настолько, что ни отклика, ни эха,
а в памяти — улыбку заключит
затянутая воздухом прореха,
и жизнь моя за скобки век, бровей
навеки отодвинется, пространство
зрачку расчистив так, что он, ей-ей,
уже простит (не верность, а упрямство),
— случайный, сонный взгляд на циферблат
напомнит нечто, тикавшее в лад
невесть чему, сбивавшее тебя
с привычных мыслей, с хитрости, с печали,
куда-то торопясь и торопя
настолько, что порой ночами
хотелось вдруг его остановить
и тут же — переполненное кровью,
спешившее, по-твоему, любить,
сравнить — его любовь с твоей любовью.
И выдаст вдруг тогда дрожанье век,
что было не с чем сверить этот бег, —
как твой брегет — а вдруг и он не прочь
спешить? И вот он в полночь брякнет...
Но темнота тебе в окошко звякнет
и подтвердит, что это вправду ночь.