Это цитата сообщения
Gacson Оригинальное сообщение...
Kein Mensch hat es gesehen,
Kein Mensch hat es gehört,
Kein Mensch wird etwas sagen
Und kein Mensch wird danach fragen...
Die ganze Straße riecht nach Blut,
Doch es ist nichts geschehen.
...люди видят лишь то, что хотят видеть...
*************************************************************************************************************************************
Сегодня я выбрал время и спросил дона Хуана, не возражает ли он поговорить еще о виденьи. Он, казалось, секунду размышлял, затем улыбнулся и сказал, что я опять втянулся в свою рутину: говорить вместо того, чтобы делать.
— Если ты хочешь видеть, тебе следует дать дымку унести тебя, — сказал он с ударением. — я больше не хочу говорить об этом.
Я помогал ему чистить сухие растения. Долгое премя мы работали в полном молчании. Когда я вынужден долго молчать, я всегда чувствую себя очень восприимчивым, особенно в присутствии дона Хуана. Наконец, я не выдержал и задал ему вопрос, который, казалось, сам вырвался из меня.
— Как человек знания применяет контролируемую глупость, если случиться, что умрет человек, которого он любит? — спросил я.
Дон Хуан посмотрел на меня вопросительно — он, казалось, опешил при моем вопросе.
— Возьмем твоего внука Люсио, — сказал я. — Будут ли твои действия контролируемой глупостью во время его смерти?
— Возьмем моего сына эулалио — это более хороший пример, — спокойно ответил дон Хуан. — он был раздавлен камнями, когда работал на строительстве панамериканской дороги. Мои поступки по отношению к нему во время его смерти были контролируемой глупостью. Когда я прибыл к месту взрыва, он был почти мертв, но его тело было настолько сильным, что оно продолжало двигаться и дергаться. Я остановился перед ним и сказал парням из дорожной команды не трогать его больше — они послушались и стояли, окружив моего сына, глядя на его изуродованное тело. Я тоже стоял там, но я не смотрел. Я изменил свои глаза так, чтобы я видел, как распадается его личная жизнь, неконтролируемо расширяясь за свои пределы, подобно туману кристаллов, потому что именно так жизнь и смерть смешиваются и расширяются. Вот что я делал во время смерти моего сына. Это все, что можно было делать, и это контролируемая глупость. Если бы я смотрел на него, то я наблюдал бы за тем, как он становится неподвижным, и я почувствовал бы плач внутри себя, потому что никогда больше мне не придется смотреть на его красивую фигуру, идущую по земле. Вместо этого я видел его смерть, и там не было печали и не было никакого чувства. Его смерть была равнозначна всему остальному.
Дон Хуан секунду молчал. Казалось, он был печален, но затем он улыбнулся и погладил меня по голове.
— Так что можешь сказать, что, когда происходит смерть людей, которых я люблю, то моя неконтролируемая глупость состоит в том, чтобы изменить свои глаза.
Я подумал о людях, которых я сам люблю, и ужасная давящая волна жалости к самому себе охватила меня.
— Счастливый ты, дон Хуан, — сказал я. — ты можешь изменить свои глаза, тогда как я могу только смотреть.
Он нашел мое высказывание забавным и засмеялся.
— Счастливый. Осел, — сказал он, — это трудная работа. — Мы опять рассмеялись. После догого молчания я опять стал пытать его, может быть лишь для того, чтоб развеять свою собственную печаль.
— Если я тебя понял тогда правильно, дон Хуан, то единственные поступки в жизни человека знания, которые не являются контролируемой глупостью, — это те, что он выполняет со своим олли или мескалито. Не так ли?
— Верно, мои олли и мескалито не на одной доске с нами, людьми. Моя контролируемая глупость приложима только ко мне самому и к поступкам, которые я выполняю, находясь в обществе людей.
— Однако, логически, возможно думать, что человек знания может так же рассматривать свои поступки со своим олли или с мескалито, как контролируемую глупость, верно?
— Ты снова думаешь. Человек знания не размышляет, поэтому он не может встретиться с такой возможностью. Возьми, например, меня. Я говорю, что моя контролируемая глупость приложима к поступкам, которые я совершаю, находясь в обществе людей. Я говорю, что моя контролируемая глупость приложима к поступкам, которые я совершаю, находясь в обществе людей. Я говорю это, потому что я могу видеть людей. Однако, я не могу видеть насквозь своего олли, и это делает его невоспринимаемым для меня. Поэтому, как же я могу контролировать свою глупость, если я не вижу сквозь нее. Со своим олли или мескалито я всего лишь человек, который знает, как видеть, и находит, что он оглушен тем, что он видит; человек, который знает, что он никогда не поймет всего, что есть вокруг него.
Возьми, например, тебя. Для меня не имеет значения, станешь ты человеком знания или нет. Однако, это имеет какое-то значение для мескалито. Совершенно очевидно, что для него это имеет значение, иначе бы он не сделал так много шагов, чтобы показать свою заботу о тебе. Я могу заметить его заботу, и я
Читать далее...