[699x494]
Сегодня в России о Донском казачьем хоре Сергея Алексеевича Жарова знают лишь немногие. Парадоксально, но факт – не только люди далекие от музыки, но и подавляющее большинство любителей хорового пения в России, к сожалению, зачастую даже не слышали о существовании самого известного в мiре русского хора.
«Русь православная …»
Всякий раз, когда мы слышим эти слова, вся душа наша возмущается чувствами скорби, досады, негодования и невыносимой боли. Где оно, это православие, которым хвалится Россия, в каком звании, в каком сословии? Судьба сталкивала нас с лицами всех званий, всех сословий, кроме самых высших, — и редко где встречали мы Православие истинное, твердое, чистое, ничем не сокрушимое; везде или полное отсутствие его, ярко выражающееся в жизни, делах и даже словах, или один призрак, ограничивающийся внешностью, обнаруживающийся в возгласах об испорченности века, в праздном разглагольствовании о высоких тайнах христианства, в иезуитской нетерпимости по отношению к другим, прикрывающейся ревностью о славе Божией, в глубочайшем фарисейском лицемерии. Где оно, Православие истинное, — в этом ли господине, который смело и небоязненно попирает все заповеди Евангелия, все уставы и постановления Церкви, который не считает грехом всячески давить подчиненных своих, отовсюду выжимать копейку, который на всяком шагу готово грабить, обмануть, стереть с лица земли другого и который злеприобретенное иждивает еще хуже — на удовлетворение самых грубых, скотских страстей? В этом ли монахе, который поставил себе целию жизни грубейший эпикуреизм и домогательство, во что бы то ни стало, честей и отличий, если б даже для этого пришлось сжечь всю свою совесть, сгубить сотни собратий своих? В этом ли священнике, с головою погрязшем в поганом омуте жизни? И не из таких ли неделимых состоит почти вся Русь? Нам укажут на исключения. Да, исключения встречаются, но часто ли? Что значит какая нибудь единица при десятках и даже сотнях тысяч? ! «Русь православная!!!»
Молодому христианству второго века приходилось противостоять как внешним, так и внутренним опасностям. Извне ему угрожали гонения римского имперского правительства, которые то утихали, то вспыхивали с новой силой. Другую опасность представляло гностическое умонастроение, распространившееся и среди христиан, и вне Церкви. Гностицизм не был единым направлением, но, скорее, был представлен категорией людей, объединенных особой богословской и психологической направленностью. Среди гностиков было много людей, одержимых фантастическими идеями, которые пользовались большой популярностью среди современников, падких на все таинственное и мистическое.
[1] Ты повелел нашему ничтожеству, отец и брат, ответить на твой вопрос: “Позволительно ли исповедовать грехи некоторым монахам, не имеющим священства?”, прибавив также и сие: “потому что мы слышим, что власть вязать и решить дана одним священникам”. Эти слова и душеполезные вопрошания [свидетельствуют о] твоей боголюбивой душе, пламенном желании [узнать истину] и страхе [перед Богом]. Одобряя твое стремление к добру и желание узнать о божественных и священных предметах, мы, тем не менее, не способны рассуждать и писать об этом, почему и хотели бы молчать; ведь соображать духовное с духовным (1 Кор. 2:13) — дело бесстрастных и святых мужей, от которых мы отстоим далеко и жизнью, и словом, и добродетелями. [2] Но поскольку, как написано, близок Господь ко всем, призывающим Его в истине (Пс. 144:18), то и я, недостойный, призвав Его в истине, скажу тебе следующее не своими словами, но от самого божественного и богодухновенного Писания, не поучая [от себя], но предлагая тебе из него свидетельство о том, о чем ты спрашивал [меня]; дабы мне от обеих пропастей по благодати Божией сохранить самого себя и слушателей своих: и от сокрытия таланта, и от того, чтобы недостойно и тщеславно — более того, [находясь] в помрачении, — изъяснять догматы.
Вчера в Иркутск прибыл один из самых популярных писателей мира Паоло Коэльо.
Коэльо отметил, что больше всего поражает доброе отзывчивое сердце россиян.
Бразилец особо рассчитывает пообщаться с бурятскими шаманами.
[700x467]
[525x700]
[432x699]
[200x237]
Насколько много встречается духовных сочинений, посвященных монашеству, настолько скуден перечень книг, которые знакомили бы современного читателя с христианским осмыслением супружества. А между тем большинство христиан избирают путь венчанного брака, именуемого святыми Отцами "пристанью целомудрия."
Не станем скрывать, сама жизнь наша проводится в заботах о снискании насущного хлеба, взаимная ограниченность и греховность супругов часто накладывают свой заметный отпечаток на взаимоотношения мужа и жены. Постепенно скудеют, ущербляются те чувства, которые делали влюбленных самыми счастливыми существами на свете, меркнет свет жертвенности и рыцарства, повседневность обесцвечивает общение супругов. Они подчас ощущают себя бурлаками, чрез силу влекущими баржу семейного бытия. Не то, очевидно, было достоянием опыта венценосных Николая и Александры. Врожденное благородство, чистота чувств и намерений сочетались с продуманным усилием сохранять и оберегать тот союз, который стал поистине образцом для верноподданных.
Императрица Александра Федоровна, читая книги, выписывает из них наиболее созвучное ее собственному супружескому опыту. Очевидно, под ее руками лежали различные сочинения и по жанру, и по содержанию. Философские размышления, этика супружества, поэзия, духовные изречения - все составляло пищу для ее богомыслия.
Внутренняя сила опубликованных записок - в добродетельном образе жизни благочестивой, всецело преданной семейному идеалу Царицы. Вот почему таким покоем, всепокоряющей искренностью, небесной красотой дышат приводимые здесь выписки! В наше время, когда самые элементарные человеческие понятия о долге, чести, совести, ответственности, верности ставятся под вопрос, а порой и просто высмеиваются, чтение данных записей может явиться настоящим событием духовного порядка. Советы, предостережения супругам, мысли о подлинной и мнимой любви, размышления о взаимоотношениях ближайших родственников, свидетельства об определяющем значении домашней атмосферы в нравственном становлении личности ребенка - вот круг этических проблем, волнующих Царицу.
Государыня помогает нам новыми глазами взглянуть на богоучрежденное супружество и оценить этот дар в свете Христовой любви.
Фактическая сторона отречения Государя Императора Николая II от престола достаточно хорошо изучена и освещена, роль же иерархии Русской Православной Церкви в этих событиях долгое время иллюстрировалась только печально известным посланием Синода, начинавшимся словами: «Свершилась воля Божия…» Видимо, неслучайно никто из современных церковных историков не занимался детально этим вопросом. Достаточно было заглянуть в любое официальное церковное издание за тот период времени, чтобы обогатиться довольно прискорбными для нас сведениями. Это сделал уральский историк М. Бабкин и опубликовал выдержки из обращений, воззваний, проповедей архиереев и постановлений разнообразных собраний духовенства того времени. Картина получилась удручающая, но, важная, и не только для понимания давних исторических фактов, но и для осознания положения церкви нынешнего времени, и особенно состояния церковно-государственных отношений. Изучение взаимодействия церкви и государства даёт нам представление о церкви как организации.
В настоящее время сложилось мнение о неканоничности синодального периода Церкви, чуть ли не о каком-то гнёте государства над церковью. Появляются настоящие легенды по этому поводу. На самом деле самый активный сторонник восстановления патриаршества, митрополит Антоний (Храповицкий), вспомнил всего лишь три случая недостойного, по его мнению, вмешательства обер-прокурора в дела Синода. Эти случаи у человека двадцать первого столетия могут вызвать только улыбку. Иное дело – 18 век, период вторжения Запада в русскую жизнь. Духовный регламент при всей своей протестантской направленности был принят церковью. Под ним стоят подписи архиереев, и принят он был всей церковной полнотой в лице восточных иерархов. Конечно, целью Петра I было некоторое ограничение церковной власти, и даже подчинение деятельности иерархов общегосударственным целям. Пётр I мечтал создать сильное государство и хотел оградить себя от возможного противодействия со стороны церкви и от её притязаний на мiрскую власть, имевших место в истории. «И не вымыслы то дал бы Бог, чтоб о сем домышлятися только мощно было, но самою вещию не единожды во многих Государствах сие показалося (имеются в виду попытки духовенства противостоять монаршей власти – П.Т.). Вникнуть только во историю константинопольскую, нижае Иустиновых времён, и много того покажется. Да и Папа не иным способом только превозмог, не точию Государство полма пресече, и себе великую часть похитити, но иныя Государства едва до крайнего разорения не единожды потрясе! Да не вспомянутся подобные и у нас замахи!» Фактически духовенство тяготилось государственным контролем над церковной деятельностью. Но не забудем, что и царь, и обер-прокурор являлись членами церкви и могли выражать своё несогласие с действиями архиереев. На деле нигде и никогда ясно не оговаривалась власть обер-прокуроров, они брали её ровно столько, насколько это попускали сами архиереи. «Понятно, что в своде законов вы этого не найдёте (речь идёт о практике назначения членов Синода, вызов для присутствия Синода властью обер-прокурора), что на бумаге всё это определяется как бы непосредственным усмотрением Государя Императора; но законодательство синодальное, начиная с Регламента Петра I, тем и отличается, что в нём всё сознательно не договаривается [ 1 ]». Все же факты деспотизма обер-прокуроров являются следствием попустительства архиереев. Разумеется, надо было совершенствовать церковное управление, имевшее множество недостатков, но не путём же революции. При Государе Императоре Николае II церковно-государственные отношения за весь послепетровский период истории максимально близко приблизились к идеалу симфонии. Царь даже был готов способствовать восстановлению патриаршества, но этого не произошло скоре всего потому, что всем стали очевидны папоцезаристкие устремления духовенства.
Вотъ нѣкоторыя странички изъ чудомъ сохранившейся подписки петербургской газеты "Кронштадтскій маякъ" за 1908 годъ - послѣдній годъ жизни великаго свѣтильника земли Русской, святаго праведнаго Іоанна Кронштадтскаго (подписка заканчивается некрологомъ по святому). Газета эта издавалась духовными чадами святаго.
"На Руси возможно только одно: вера православная, власть самодержавная!!!"
Булгаков Михаил "Белая Гвардия"
Проф. прот. Николай АФАНАСЬЕВ
„Мiр" в Священном Писании
1. «Так возлюбил Бог мiр, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3, 16). «Не любите мiра, ни того, что в мiре. Кто любит мiр, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мiре, похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мiра сего» (I Ин. 2,16-16). В обоих этих изречениях речь идет об отношении к космосу. Бог возлюбил мiр, а человек должен не любить мiра, потому что, если он любит мiр, в нем нет Отчей любви. Отношение Бога и человека к мiру не совпадают. То, что Он возлюбил, человек должен не любить. Можем ли мы согласовать это противоречие, если это есть действительно противоречие? Как бы мы ни решали проблему Иоанновской письменности, несомненно, что Евангелие от Иоанна и 1-ое послание Иоанна принадлежат одному и тому же автору. Если это даже не так, то в самом послании мы находим аналогичное Ин. 3,16 выражение: «Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мiр единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него» (4,9). Поэтому мы решительно должны отказаться от попытки разрешить стоящее перед нами противоречие, приписывая наши изречения разным авторам, хотя по духу очень близким друг другу. Но, может быть, мы не имеем здесь противоречия, а имеем два разных понятия космоса? Мы не можем совершенно исключить априори этого предположения на том основании, что эти разные понятия встречаются у одного и того же автора. Эти разные понятия космоса могли быть вызваны не только неустойчивостью содержания понятия космоса, но и тем, что и сам космос не оставался одинаковым в течение истории.
Итоги Февральской революции рядовые священнослужители Русской православной церкви (РПЦ) начали коллегиальным образом обсуждать уже через несколько дней после ее завершения. Приоритет в этом принадлежит собраниям духовенства столичных и губернских городов. Несколько позже, начиная со второй половины марта, по всей стране стали созываться многочисленные епархиальные, викариатские, городские и благочиннические собрания и съезды духовенства. На епархиальных съездах присутствовали избранные соответствующими собраниями делегаты от духовенства или всех благочиннических округов, или даже от всех приходов (например, по одному священнику, дьякону, псаломщику и мiрянину), представители от мужских и женских монастырей (как правило — по одному человеку), два—три представителя от духовной консистории (епархиального управления — М.Б.), от духовных учебных заведений (зачастую по одному представителю) и от церковно-приходских школ (например, по одному от каждого уезда). В городских и благочиннических собраниях принимали участие, как правило, все священнослужители (или их большинство из общего числа духовенства, соответственно, города и благочиния), а также выборные представители от низших клириков и прихожан. Мiрян в основном представляли церковные старосты и преподаватели духовных учебных заведений. В марте и апреле эти съезды собирались по инициативе самих рядовых священнослужителей или местных архиереев. Нередко собрания священно- и церковнослужителей проводились и без разрешения епархиального начальства. 5 мая 1917 г. определением Святейшего синода РПЦ всему российскому духовенству было дано официальное разрешение на проведение на местах различных съездов с участием представителей духовно-учебных заведений и прихожан. На этих съездах обсуждению подлежали не только вопросы, касающиеся местных дел, но и проблемы, вызванные происшедшими переменами в политической жизни страны 1. Решения съездов по каждому вопросу принимались в виде отдельных резолюций.