1. Гонения на Русскую Православную Церковь в 20 веке.
В истории Вселенской Церкви никогда не было таких масштабных и всеохватывающих, долгих и непрерывных гонений, как в России в XX веке. В первые три века существования христианства гонения носили локальный характер и длились не более нескольких лет. Даже самое страшное гонение Диоклетиана и его преемников, начавшееся в 303 г., продолжалось всего 8 лет.
Гонения в России распространились по всей территории огромной страны, занимавшей 1/6 часть планеты; охватили все организации: учебные, хозяйственные, административные, научные; все слои общества и все возрасты: от детей, подвергнутых безбожному воспитанию и преследованиям за веру в детских садах и школах до глубоких стариков, вспомним расстрел в 1918 г. детей – царственных мучеников и расстрел в 1937 г. 81–го летнего свщнмч. митрополита Серафима (Чичагова), который по болезни уже не мог ходить. Более ста миллионов православных верующих России подверглись, все без исключения, разнообразным гонениям, притеснениям, дискриминации – от издевательств и увольнения с работы до расстрела. И это продолжалось более 70 лет с 1917 года до «перестройки» конца 1980–х годов.
воспоминания митр. Вениамина (Федченкова):
"Конечно, белые были или считались религиозными. В действительности в общем так и было. Но у многих эта вера была прохладная, как проявление традиции, старого быта ушедшего строя и, конечно, как противоположение безбожным большевикам. Это была, так сказать, одна из официально-государственных форм "белого движения". А попадались и открытые атеисты, после расскажу. Однако не в них дело, а в целях движения вообще: _оно не ставило себе задачей защиту веры_.
Всякое евангельское изреченіе возвышеннѣе прочихъ наставленій Духа, поколику въ послѣднихъ глаголахъ намъ чрезъ рабовъ-Пророковъ, а въ евангеліяхъ самолично бесѣдовалъ съ нами Владыка. Наиболѣе же велегласный въ самой евангельской проповѣди, вѣщавшій то, что невмѣстимо всякому слуху и выше всякаго разумѣнія, есть Іоаннъ сынъ громовъ. И теперь только слышали мы чтенное начало его евангельской книги. Въ началѣ бѣ Слово, и Слово бѣ у Бога, и Богъ бѣ Слово.
Съ Праздникомъ!!!
Общее воскресеніе прежде
Твоея страсти увѣряя,
изъ мертвыхъ воздвиглъ еси
Лазаря, Христе Боже.
Темъ же и мы, яко отроцы,
побѣды знаменія носяще,
Тебѣ, Побѣдителю смерти,
вопіемъ: осанна въ вышнихъ,
благословенъ грядый
во имя Господне!!!
ЦЕРКОВЬ КАК СВЯЗУЮЩЕЕ ЗВЕНО МЕЖДУ ГРАЖДАНСКИМ ОБЩЕСТВОМ И ГОСУДАРСТВОМ В РОССИИ
Начиная со времен Древней Руси вопросы семьи и брака находились в юрисдикции Церкви. Существовали только церковная форма брака и церковный развод. Причем последнему Церковь и государство на протяжении веков пытались препятствовать. Так, в Законе от 1 января 1805 г. подчеркивалось, что развод - это учреждение, "кое с великими предосторожностями и в одних только нетерпимых, ясно доказанных случаях дозволяется".
Однако именно развод был одним из актуальнейших вопросов в жизни российского общества XIX - начала XX в., требующих законодательного решения. Согласно статьям 45 и 46 части 1 тома X Свода законов Российской империи брак расторгался только церковным судом. Разводы знати с 1744 г. восходили на Высочайшее усмотрение, разводы остальных - в суды Духовных консисторий. Разводы супругов разных христианских исповеданий подлежали суду вероисповедания, священником которого был заключен брак. Однако 24 февраля 1832 г. Николаем I было утверждено Мнение Государственного Совета "О судебном ведомстве бракоразводных дел между лицами разных христианских исповеданий", согласно которому такие разводы были переданы духовным судам Русской православной церкви <1>.
--------------------------------
<1> Полное собрание законов Российской империи. 1832 г. СПб., 1833. Т. 7. С. 98 - 99.
Отжил я свой век
Да нет так, как человек
Горя горюя,
бед бядуя
Пойду в монастырь,
там буду я жить
Там буду я жить
И Бога молить
Кабы Бог простил,
Что я в свете согряшил
Страшный суд придит,
Ответ всем будит
  |
Если это так, то власть раздавать царствования и правления мы должны приписать только истинному Богу, Который в царстве небесном дает счастье одним благочестивым, а царство земное — и благочестивым, и нечестивым, как бывает угодно Ему, Которому ничто несправедливое не угодно. Хотя, как мы сказали, и есть нечто, что благоволил Он открыть нам, однако для нас было бы много и слишком превзошло бы силы наши, если бы мы вздумали исследовать тайны человеческие и подвергать решительному обсуждению заслуги и проступки царств. Итак, этот единый истинный Бог, не оставивший рода человеческого своим судом и помощью, дал, когда захотел и насколько захотел, царство римлянам, как дал его ассирийцам или даже персам, которые, как показывают их писания, почитали только двух богов: одного доброго, а другого злого. (Я умолчу о народе еврейском, о котором, насколько было нужно, я уже сказал, и который во время своего царствования почитал только одного Бога.)
Старецъ Псковскаго Елеазарова монастыря Филоѳей уже извѣстенъ читателямъ «Православнаго Собѣседника», по своему посланію къ великокняжескому дьяку во Псковѣ Мисюрю Мунехину [2]. Здѣсь издается посланіе того же старца къ самому великому князю Василію Ивановичу. Основная мысль обоихъ посланій одна и таже: «все христіанство заключилось теперь въ одно царство православнаго русскаго государя: два Рима пали, третій (Москва) стоѝтъ, а четвертому не быть. Старый Римъ палъ нравственно, заразившись ересью Аполлинарія; новый Римъ — Константинополь палъ и нравственно и политически, сдѣлавшись столицею бусурманства — за свое соединеніе съ латинянами на осьмомъ (флорентинскомъ) соборѣ». Въ виду этихъ чрезвычайныхъ обстоятельствъ времени, государь русской земли долженъ, по мысли Филоѳея, дѣйствовать такъ, чтобы его царство, на самомъ дѣлѣ, являлось единственнымъ въ мірѣ убѣжищемъ православія и благочестія. Въ частности, русскому самодержцу, по указанію Филоѳея, предлежитъ совершить слѣдующія три великія дѣла: во-первыхъ — установить, чтобы всѣ его подданные право полагали на себѣ знаменіе честнаго и животворящаго креста. Вѣроятно, старецъ обращаетъ вниманіе великаго князя на ту неправильность въ совершеніи православными крестнаго знаменія, о которой царь Иванъ Васильевичь предлагалъ собору 1551 года: «крестное знаменіе не по существу полагается», т. е. какъ объясняетъ соборъ въ своемъ отвѣтѣ: «мнози неразумніи человѣцы махающе рукою по лицу своему творятъ, крестящеся, а всуе труждающеся» (гл. 32). Исправленіе крестнаго знаменія старецъ Филоѳей, наравнѣ съ прочими современными ему русскими книжниками, считалъ тѣмъ болѣе необходимымъ и важнымъ дѣломъ, что видѣлъ въ людяхъ, не по чину крестящихся, враговъ креста Христова, имже конецъ, по словамъ апостола, пагуба (Флп. 3, 18-19).