Жизнь и без того нелегка, но мы почему-то сами ее утяжеляем. Если нам плохо, то кажется весь мир ополчился на нас; если кто-то отвернулся от нас, то думается, что все нас бросили; кто-то посмотрел не так, кто-то сказал не то, что-то послышалось обидное, что-то померещилось злонамеренное... Каждый день мы навешиваем себе на ноги свинец мнимых помыслов и несуществующих обид; с ревностью, достойной лучшего применения, стоим на страже своего достоинства; отражаем напасти, которых нет и отбиваем угрозы, которые только в нашем сознании. Это, конечно, свойство болезненной души, потому что человек духовно здоровый видит даже в плохом искорки света и доброты. Потому он идет по жизни легко, едва земли касаясь; на челе его свет, на устах улыбка и неизменное "прости", хоть он и ни в чем не провинился. Он знает тяжесть пути и черноту ночи, но также понимает, что тьму можно победить только светлым настроем. Не станем плакаться, когда нам хорошо, но будем улыбаться, даже когда нам невыносимо плохо...
"Кротость есть неподвижное состояние души, в чести и бесчестии пребывающее одинаковым.
Начало безгневия есть молчание уст при смущении сердца; середина - молчание помыслов при тонком смущении души; а конец - непоколебимая тишина при дыхании нечистых ветров.
Если признак крайней кротости состоит в том, чтобы в присутствии раздражающего сохранять тишину сердечную и залог любви к нему; то крайняя степень гневливости обнаруживается тем, что человек наедине с самим собою словами и телодвижениями как бы с оскорбившим его - перепирается и ярится.
Начало блаженного незлобия - сносить бесчестия , хотя бы с огорчением и болезнию души; середина - пребывать в них беспечально; конец же этого - принимать поношения как похвалы..." св. Иоаннъ Лествичник.
Любовь не уходит. Она всегда возвращается, только в другом качестве - очищенная от всех примесей, без боли и огня. Вот сегодня из далекого города Киля позвонила та, которой я отдал тринадцать лет своей жизни. Мы все прошли: и чувства яркие и болезненные разрывы; единство душ и отчуждение; холод измены и слезы прощения. Мы не виделись годами, а потом встречались так, как будто не прошло и минуты. Потому что все эти годы мысленно всегда были вместе. Ее дочь я люблю как свою, а она ко мне относится лучше, чем к отцу родному. Наши жизни связаны навечно, хотя расстались мы давно, живем своими семьями, в разных странах. Наши супруги знают о нашем прошлом и относятся с пониманием, потому что в наших отношениях нет никакой двусмысленности. Такая наша судьба. Мы и сегодня говорим, как будто не расставались, и тепло передается даже через телефонную трубку. И я благодарю Бога, что все так случилось - благодарю за свет и за боль, за возможность познать любовь человеческую, а через нее еще больше приблизиться к Небу. Не убивайтесь, если вас посетила разлука. Не проклинайте судьбу за то, что она разлучила вас с любимыми. Горечь и мрак постепенно пройдут, а свет и радость останутся. Любовь - это то, что никогда не проходит. Ну, а если она прошла, оставив внутри пустоту и досаду, значит, это была не она, а что-то другое. Любите всегда!
" Грехопадением изменились и душа и тело человека. Падение было для них смертию. Видимая и называемая нами смерть, в сущности, есть только разлучение души с телом, прежде уже умервщленных отступлением от истинной жизни, Бога. Мы рождаемся уже убитыми вечною смертию! Мы не чувствуем, что убиты, по общему свойству мертвецов не чувствовать своего умервщления. По этой причине наше тело уподобилось телам животных; оно служит для души темницей и склепом. Сильны наши выражения, но они еще недостаточно выражают ниспадение нашего тела с высоты состояния духовного в состояние плотское." свт. Игнатий (Брянчанинов)
Второй день не нахожу себе места. Вчера позвонила совершенно незнакомая женщина, по поводу выставки и новой росписи. Обычный деловой разговор. Объяснила, что телефон дал мой знакомый о. Валерий. И вдруг как обухом по голове:"А вы знаете, что он погиб трагически?"... Я не знаю, как и что. Мы общались с ним целое лето, когда расписывали купол в Деденево. Человек без фальши, высокомерия, корысти, которые, к сожалению, так свойственны новому поколению духовенства. Настоящий отец. Его отправили за штат, потому что он молитву и духовничество ставил выше хозяйственной деятельности. Я навещал его в домике под Домодедово. Он был бодр, весел, светел, собирался пустынничать на Кавказ... И вот такое известие... Очень жаль!..
"По одной дороге Питер, по другой дороге Брейгель"21-02-2007 09:55
В обычной жизни каждый день происходит много событий и встреч, но они почему-то не трогают глубины, не хочется о них говорить и писать. Наверное, это плохо. Нужно жить цельной жизнью, но почему-то не получается. Внешне я очень открытый и общительный человек, а внутри запертый на все замки, застегнутый на все пуговицы. В душу не пускаю даже самых близких себе людей. Наверное, потому, что в ней не все благополучно. Зачем показывать свое безобразие, если нет во мне красоты и согласия? Так, одна видимость. Конечно, стараюсь склеить внутренние осколки, пытаюсь хоть немного вывести своего сокровенного в сердце человека наружу, хочу быть искренним перед Небом и перед людьми. Понимаю, что без этого не могу быть сильным, совершить то, что задумал. Но какой-то врожденный страх или стыд загоняют меня снова в клеть самого себя, заставляют заниматься самокопанием, самоанализом и прочими бесплодными делами. Наверное, от недостатка любви...
Мысли иногда приходят глубокие, идеи такие, что дух захватывает, ну, а желание начать новую, правильную жизнь посещают каждое утро. Но воз и ныне там! Какая-то внутренняя расслабленость, робость, лень, малодушие, жалость к себе не дают осуществить то, что так красиво и сильно слагается внутри. Поэтому во мне "как во океане, надежд разбитых груз лежит". Нужно собрать волю в кулак, разобрать в себе внутренние завалы, выбросить все лишнее, тяготящее. Помнить, что мы всегда в пути, и дорога наша ведет вверх. Если идешь в гору, не нужно брать с собой ничего лишнего, тяготящего. Нужно всегда внимать себе, потому как можно сорваться и упасть в пропасть. И не унывать от тяжести пути, потому что уныние - ядовитый туман, который парализует волю, отнимает надежду и выпивает последние силы. В добрый путь!..
В моей душе как в матрице или в капле воды, отражается не только история моего рода, но и весь мир. Она помнит эдемский сад, и шепот змия, и катастрофу грехопадения. В ней нераскаянность Каина, и золотой телец Дафана и Авирона, Содом с Гоморрою, и поцелуй Иуды. Не только толпа, стоявшая перед Голгофой, кричала - распни, распни Его! - но и душа моя, очерненная грехами, кричит теперь все те же слова. И святость, и бездна греха; и покаяние, и богоборство - все есть в моей душе. В ней каждый миг идет невидимая брань, весы колеблются, силы тают, а битвы этой не видно конца. Очисти, Боже, меня грешного! И дай сил...
Час рождения я, конечно, не помню. Но вот первая вспышка памяти: я стою, раскачиваясь в зыбке - это такая детская кроватка с полукругами внизу, чтобы качать младенца. Внизу ковер, на котором играют солнечные лучи. Он то приближается ко мне, то удаляется от раскачивания. Внутри - восторг и свет. Неожиданно ковер бросается на меня - и все. Птенец выпал из гнезда... Было мне, по словам матери, полгода от роду...
Вторая вспышка: я иду на отцовскую пасеку. Для взрослого человека - это пару десятков шагов, а для меня - целое удивительное путешествие. Растения и кусты смородины кажутся мне высоченными деревьями. В моих руках ветка, которой размахиваю. Пчелы этого не любят, они нападают на меня, начинают жалить, а я стою и ору, как дурак, не догадываясь, что надо бежать. Впрочем, убежать самому мне не удалось бы: я только что научился ходить...
Вспышка третья. Мимо нас, на том берегу реки, тянули железнодорожную ветку, и рвали скалы. Перед взрывами объявляли по радио: "Внимание, внимание, просим всех уехать в безопасное место". Родители закрывали ставни, приходил грузовичок и увозил всех жителей деревни за холм. Я знал этот обычай, и когда в очередной раз объявили :"Внимание, внимание!" стал быстро собираться, принес пальто, чтобы одели. Но взрослые почему-то не слушали меня, а слушали молча радио. Я ревел, просил их - все бесполезно. А потом вдруг все стали кричать от радости и обниматься. Все смеялись, а я плакал. В тот день, оказывается, полетел Гагарин. И когда пишут: вся страна радовалась тогда, - это не так. Был один человек на земле, который плакал безутешно. И это был я...
Вот первые осколки памяти...
Каждое обидное слово, сказанное нами кому-то, всякая темная мысль или намерение, дурной поступок, раздражение, предательство - даже в уме, - все это тяжелые камни, которые давят на нашу совесть. Если бы мы имели внутреннее зрение, то увидели бы окружающих людей и себя согбенными, а некоторых лежащими под непосильной ношей совершенных грехов. Уста часто говорят "прости", но на сердце все равно остается тяжесть, и мы не понимаем, почему нам так трудно идти, отчего так сложно общаться с людьми, принимать решения и творить дела добрые. Мы связаны и задавлены, скованы и поражены внтуренней болезнью, имя которой нераскаянность. Отсюда ропот и злость, мстительность и зависть, чванство и превозношение перед другими. Нужно когда-то начать скидывать с себя эти бесполезные тяжести, иначе никогда не взлететь. Не подобает крылатому и небесному существу ползать и пресмыкаться. Отбросим ложный стыд, смирим бесплодную гордыню, простим всех, кто был с нами неправ, и сами вымолим прощения у тех, кого когда-то обидели. И главное: упадем на колени перед Создателем, потому что Он вручил нам душу - светлую и легкую, а мы превратили ее в черную головешку; Он дал нам богатство и красоту сердечную, чтобы совершать дела благие, а мы растратили эти сокровища на пустышки... Теперь скрываемся от светлейшего взора в дебрях собственной жизни, не имея чем прикрыть свою наготу и безобразие. А когда слышим вопрос: зачем ты это сделал? - то обвиняем всех - мир, жизнь, родных, обстоятельства и самого Творца - но только не себя. А ведь все просто: нужно признать свое окаянство, омыть слезами свое сердце, скинуть с души камни грехов, и узнать, что такое жизнь истинная - свободная, яркая, полетная, исполненная смысла и красоты...
Сегодня вспоминаем Адамово изгнание из рая. Кажется, какое дело нам до древнего праотца, до ветхих легенд, повествующих о грехопадении? Нам бы в своей, теперешней жизни разобраться, распутать клубки проблем и бед, которые сами же плетем. И все же эта седая история имеет прямое отношение к каждой человеческой душе. Быть может, в дни первоначальные, о которых мы даже не помним, купалась наша чистая душа в потоках света и радости, залетала она в духовные небеса, слышала песни ангельские и слова неизреченной мудрости. Душа помнит это... Потом пробудилось наше сознание, мы познали всякую вещь вокруг: уютный дом у подножия гор, блестящую ленту говорливой реки, тонкую рябину у ворот, родные лица, материнскую речь... А про небо забыли...
У каждого свой образ раннего детства, но на нем всегда есть отблески света нездешнего, и радости неземной. О них тоскуем из бездны взрослой жизни, от них черпаем силы, когда, парализованные, валяемся во рву грехов... Кто-то сказал: рай не место, а состояние. Это состояние, подобно Адаму, ищем и зовем мы всю свою жизнь. Пробуем заменить его какими-то земными радостями - славой, любовью, богатством, творчеством, - но душа быстро распознает подделку, и все ищет, ищет, чтобы прилепиться к вечному, нетленному, непреходящему...
Адам жил на земле по преданию почти тысячу лет. В поте лица своего добывал себе хлеб и плакал так, что и теперь изображают его иконописцы с бороздками на лике от слез. Он плакал не от досады и обиды, а о потерянном рае. Мы тоже часто плачем, но о чем?..
Третий день живу с ощущением весны, хотя за окнами крепкий по нынешней зиме морозец. То ли сосульки так действуют, образовавшиеся прямо под окном, то ли бодрящий и весений писк синиц, или особый запах в воздухе. А может, просто: хочется перемен, тепла, зелени, цветов, разлива чувств и журчания мыслей?..
Есть души, отмеченые Небом. Они не могут жить как все, радоваться только земным утехам, думать только об утройстве здешней жизни. Они, конечно, не отрицают обыкновенную жизнь. Наоборот, обостренно видят и чувствуют красоту мира, человеческих мыслей, чувств, отношений. И все же в глазах их светится тихая грусть. О чем-то невыразимо прекрасном, высоком, неземном, недостижимом. Им трудно жить на свете, непросто найти свою нишу, или человека, который бы разделял их устремления. Им суждено быть непонятыми, непринятыми, отверженными. Даже родными и близкими людьми. Удел их - одиночество или монастырь. Но без них мир станет циничным, грубым и темным. Они - соль земли и свет миру; они те свечи, которые светят в ночи; они те нити, которые связывают еще нас с небом. Порвутся эти нити и мир покатится в тартарары. Берегите их, чистых и беззащитных!..
Мне ночь холодна,
Мне тесны мои грёзы...
Стою у окна
И жалеть уже поздно:
Один только шаг от тебя до меня...
Как звёзды черны,
Молчаливы как птицы...
И странные сны
Продолжают мне сниться...
Один только взгляд от тебя до меня...
Никто не подаст свою бледную руку,
Никто не услышит моих заклинаний...
Кто нам подарил бесконечность-разлуку?
Кто нам показал эту нужность страданий?
Кто путь указал, путь любви, испытаний?..
Как нам хочется верить, что есть на свете душа, предназначенная только для тебя; есть любовь земная, которой не будет конца, когда чувства и мысли не просто созвучны, а одни на двоих, когда каждый день - праздник, наполненный светом и радостью, где нет места обыденности, рутине, скуке, ссорам, горечи и непониманию. Мы ищем упрямо это всю жизнь и иногда, кажется, находим. Но почему так быстро гаснет огонь, отчего холодной змеей проползает между нами отчуждение? Свет меркнет в глазах, под сердцем образуется пустота, любовь улетает куда-то, а жизнь теряет всякий смысл... Счастье земное, человеческое - это призрак, это мираж. Оно возможно только тогда, когда два сердца соединяются в Любви божественной, когда души пьют свет из одной чаши, а чувства насыщаются из одного источника. Иначе рознь мира разобьет ваш хрупкий корабль, а буря житейская потопит все ваши надежды... Подними взгляд свой к Небу, прикоснись к вечности и ты узнаешь Любовь, которая долготерпит, милосердствует, не требует своего, которая не перестает никогда, даже когда языки умолкнут, светила погаснут и свернутся в свиток небеса...
Развороши мою печаль
И память всю перелистай,
Волной речной в ночи качай,
Зови крылами птичьих стай,
Явись мне тенью иль огнём,
Коснись руки листвой берёз,
Стань утром ясным, светлым днём,
Будь в каждой капле горьких слёз.
И проводи меня к Луне
По тропке зыбкой на воде...
В моих стихах, в самой во мне
Со мною ты, со мной везде...
Я пронесу по жизни всей
Воспоминанья прошлых снов...
Подобна утренней росе
Во мне живёт твоя любовь...
Мои мечты о тебе бесконечны,
И пусть всем покажусь сумасшедшей,
Я ищу и надеюсь на встречу
Через сто лет иль в веке прошедшем...
Мне не важно, в каком измереньи,
Наяву ли, во сне ли, в бреду.
Пусть покинут меня все сомненья:
Я тебя непременно найду.
Я найду, подойду иль окликну,
А ты взглядом заставишь очнуться...
Без тебя я никак не привыкну...
Без тебя мне домой не вернуться...
Я видела тебя всего лишь раз:
Давно, средь ночи, на границе снов.
Твой голос таял в суматохе фраз,
Твой образ таял, оставляя мне любовь...
Я видела тебя издалека,
Но в прошлом затерялись все черты...
Меж нас лежит бездонная река,
Зовётся что границей высоты...
И сколько после я ждала тебя,
Чтоб взгляд увидеть сквозь оконное стекло...
А, недождавшись, заперла себя,
Чтоб вспомниться уже всё не могло...
Искала здесь, земной себе любви,
Тебя забыв, не глядя в небеса...
Но нет её, зови иль не зови...
Я всё забыть смогла, но не твои глаза...