Cостояние плавно начинает переходить в полностью отключенное от реальности. Шумят листья за окном в своем извечном желании пуститься в безумный пляс с северным ветром, таким себе пронизывающе-синим в мелкую белую крошечку, которая принесет с собой далекий отголосок белой-белой, хрустально_не_разбитой зимы.

Не трогай меня, можно я пока что просто полежу под холодным покровом ветра, просто перестану жить на минуту-две. Я не хочу ничего видеть и слышать, просто звуки стали слишком объемными и материальными, а краски – эфемерными, искристо_льдистыми каплями плывущие по жилам моего сознания. Снова растворяюсь в потоках минутных идолов, минутных улыбок и хохота, минутных увлечений и разочарований,  пусто-пусто-пусто, потому что различия между миром вчера, миром сегодня, миром завтра стерлись и превратились в один бесконечный психоделичный рассказ, в яркую картину из сотен тысяч цветов – но основа всех этих цветов – абсолютно серое ничто.

Осенью мне хочется гулять по крышам домов до утра и распевать песни с алчными ночными светилами. Кружится вместе с желтым листком, и умирать_рождаться сотни раз в бесконечно длинные_короткие сутки.

Но я не умею бегать по крышам домов, не умею летать в облаках, и еще сотня не_не_не_

В моем списке слишком мало да, плюсов, если хотите.

Нереальная реальность, невозможная вероятность – странные словосочетания, пафосные уже своим существованием, но вы когда-либо задумывались о том, как было бы плохо и скольких усердий бы это потребовало, если бы все произошло по той самой мизерной доле вероятности?

Наверняка задумывались. Угу. Интересное после таких мыслей ощущение – как будто идешь по задымленному бару начала 20 столетия.

А еще я люблю начало эпох. Готично, не ново и прочее, но я люблю. Они меня притягивают какой-то странной тоской в глазах неба и улыбках птиц, странным привкусом свободы_рабства и смесью различных алкогольных напитков в непотребных дозах.

Глупостью было бы считать себя особенным, умным и прочее. Глупостью было бы надеяться, что… а впрочем, оставим. Это личное. Для себя. Только для себя, потому что я тоже иногда бываю эгоистом и жадиной. Большой жадиной.

Гнилостный запах болотных испарений на потрескавшихся от времени губах_веках и распухших кончиков пальцев – мне больно ими тянутся к тебе, мое солнце. Но я буду. Пока что. Пусть мне будет хоть чуть-чуть больно, может, я поверю на минутку-две, что живу не бессмысленностью. А теперь немного кофе в стакан и тонкую сигарету в руку – я снова отправляюсь на бесконечный перекур в сторонке – потому что серости и прочее курят нервно и в сторонке. Но я все равно буду бесконечно долго тянуться к тебе, мое ледяное, замерзшее и опаляющее холодом солнце. Я буду

Сегодня на десерт я буду есть формалиновый крем с кофейными зернами. Правда, вкусно?

Да, а еще они жили долго и счастливо и сдохли не в один день, что тоже сильно увеличило уровень их удовлетворенности жизнью. А мы, как два придурка, никогда не узнаем, что думаем друг о друге. Хотя я догадываюсь, что обо мне ты ни одного печатного слова не скажешь. Да. Очень жаль. Такая я непечатная и не подхожу к образу готичного страдания. Да. Ну, как же, очень жаль. А еще это грустно, когда в атмосфере всеобщего веселья мысли сжимаются, хочется плакать, плакать по тебе, из-за тебя и для тебя. Скуривая сигарету за сигаретой вместе с плавящимся воздухом вдыхать раскаленный дым невидимых отчаянно-раскаянных душ. Залитый солнцем осенний взгляд на мир  и на вещи уже не помогает сосредоточиться на чем-то и ком-то кроме тебя, кроме тебя, тебя, который даже не напишет-позвонит-поцелует утром. Ну и на фиг такого вот тебя. Я лучше буду думать про яблочные сигареты, и топиться в глубинах эгоизма и ненависти ко всем этим девочкам, которых так много вокруг тебя. Да. Исповедь одной короткой фразой – «нет», а я заранее знала, что так оно и будет – этот странный вечер, такой слишком теплый для холодного ноября, это огромное количество света и звук летящих мимо бездумных железных  монстров – одно «нет» ради которого я пришла и ради которого уйду. Если  получится – навсегда.

Вот и ухожу-улетаю-уплываю по теплым-теплым потокам горячего воздуха, пропитанного выхлопными газами машин, уплываю, растворяюсь, и меня больше нет. Да, а ты можешь грызть локти-зубы-уши, если дотянешься, конечно. Да, иди ты к черту, мне хорошо и без тебя… Хорошо? Нет, неважно. Да, первая любовь должна быть взаимной. Ну и что, когда у нас было что-то как у людей?

Знаю, не напишешь ни одной строки обо мне, ну и неважно, наверное, главное то, что я написала бесчисленное количество стихов-строчек-нот о тебе и для тебя, и я рада уже этим, хотя они не отличаются особой рифмой-смыслом-мелодией.

Да-да, я уже так близко к небу, звуки уже растворились в бесшумном потоке ветра, тут так тепло и хорошо, не надо, не зови меня обратно.

А ты и не зовешь. Тебе по фиг. Отлично. Я сильная, значит, мне тоже будет по фиг.

И вообще, зачем отвлекаться от десерта с формалиновым кремом?

Хотелось бы такого десерта с формалиновым кремом, только вместо него обычное мороженое в кружке, а вместо сигареты – только огромное желание ее. Ну да, все в общем, как обычно, но не важно. Да. Общая схема задолбанности сознания продолжает процветать, я боюсь сойти с ума от этого огромного количества небесно-синего огня, цифр и богов, ничтожных идолов и дней полных ничем и никем, горько-сладким дымом пожаров и фиолетовых, слегка подгоревших роз, некрасиво скукоженных на черном блестящем камне не_моей могилы.

Сиренево-черные оттенки ежедневности начинают медленно пожирать остатки здравого смысла.

А еще, я

Были седни на фесте. Ня. Засим описание ежедневности оканчиваю. На фик ее. Состояние оцениваеться как ээ, социализированное (позитивное писать боюсь).

Слишком много тебя

Ты во всем – в ярком свете неоновых ламп

Слишком много тебя

И на сердце сжимается страх

Слишком мало тебя

В небе, солнце и ощущениях

Слишком мало тебя

В тонких  прикосновениях

Слишком много тебя

Ты во всем – в улыбках и взглядах

Слишком много тебя

Только нет тебя рядом

Слишком мало тебя

Пустота с каждым днем все сильнее

Слишком мало тебя

И давно все внутри леденеет

Слишком много тебя

Не могу, не хочу -  никогда

Слишком много тебя

Не пойму, не поверю - всегда

Слишком мало тебя

На рассвете, в закате и в вере

Слишком мало тебя

Лунный свет на застывших деревьях

….А вот кофе нельзя пить с вином. Мне например не нравится. Гадко как-то. Я вообще кофе не очень люблю. Только всякую растворимую фигню. Но запах свежемолотого кофе это мое все. Ну да, а еще сигаретный дым от которого слезятся глаза.

Постоянные и круглосуточные побеги мыслей (мыслей?) по коротким дистанциям и размышления о том, как бы все могло бы быть, методично вспарывают мозжечок тупым ножом.

И все-таки кофе нельзя пить с вином, да. Это гадко. Кофе надо пить с коньяком, но коньяка у меня нету, поэтому надираюсь кофе и вином. А это гадко. Плюс кофе дешевенький и растворимый. Но это ничего, я такой люблю.

А еще перед моим алчущим взором лежала пачка дешевеньких, почти таких же дешевеньких как и кофе сигарет, которые отдавали какой-то полынной горечью.

Бред и провокация. Никакой полыни там конечно же нет. Просто сегодня я надираюсь не дорогим коньяком, а дешевеньким портвяком за 6.20 и растворимым кофе. Да, это невкусно и печенка уже отчаянно возмущается. Очень жаль. Да. А я хочу надраться этой смесью до полной прострации и не думать.

Угу, только слишком холодно, чтобы не думать. На улице уже осень, а сидеть на лавочке под противным моросящим дождем мокро и противно.

Только очень жаль. Рядом со мной стоит термос и две бутылки портвяка. Ням-ням. И шоколадный батон за 1.20.Да, сегодня я худею. Диета, чтоб ее.

Сегодня мне некуда идти, поэтому я сижу под тем домом, где ты когда-то жил. А может и теперь живешь. Я уже даже не знаю, какого я сюда пришла. Привычка? Или может какая-то подсознательная необходимость. Прима все-таки дрянь. Ну да, только жлоб меня сегодня задавил покупать ментоловый винстон.

Да, и на кофе с коньяком и теплую квартиру тоже зажлобило.

Пусть все думают, что я ночую у друга\подруги\отрываюсь где-то, плевать. Я буду готично страдать, сидеть у тебя под домом и смотреть. Чего я жду, мне уже давно все равно, есть хорошенький малыш и любимый муж, а я все равно прихожу сюда и вспоминаю что-то.

Да, наверное, это неправильно – оставлять на всю ночь Андрюшку с Темкой и сидеть у тебя под домом. Но Андрюшка поймет. Он умный. Я никогда ему не говорю, куда я так ухожу. Но когда возвращаюсь, он всегда странно смотрит. Как будто бы знает.

А ты никогда ничего не понимал. И вообще, смысла в тебе всегда было меньше чем в ракушке. Вот обычно говорят, что мозгов как у ракушки, а у тебя – смысла как у ракушки.

Хотя, наверное, в ракушке смысла больше. Ты вообще бессмысленный. Наверное. То есть, я пока так и не определилась по данному вопросу.

На дне первой бутылки сиротливо бултыхался портвяк. Ровно один глоток. Полночи позади, и в пачке еще десять сигарет.

Да. Только прима все равно гадкая.

Меня уже коробит от портвяка с кофе. Только я продолжаю пить и мысли пляшут все в более веселом и странном хороводе.

Это все очень психоделично конечно.

Под конец второй бутылки, я поняла что я промокла, замерзла, и мне уже далеко не 15 лет, чтобы сидеть у тебя под

Этот мир – просто замкнутый круг.

Просто капля боли и нежности,

Просто капля в вечной безбрежности,

Я прошу, побудь со мной, друг.

Этот мир – просто страх и отчаяние.

Просто маленький тоненький луч,

Друг, пойми, что все мои чаяния

Просто маленький клок серых туч.

Этот мир – просто вечная плаха,

Просто путь одиночеств и лжи.

Просто мне умирать здесь от страха,

Что там за стеной умираешь и ты.

Этот мир - просто спертый воздух.

Просто странный химический сон.

Просто здесь мы одни навеки,

Даже если мы были вдвоем

Седая грусть, как ветер над глазами

Слепое небо как любовь над головой.

Пусть дождь стекает по щекам слезами.

Из сердца вырывается печальный вой.

Тоска и нежность - это только грезы,

Не стоит жить лишь только ради них.

Они не зажигают в небе звезды –

Они лишь просто тянут сердце вниз.

Я не люблю тебя. Но не забыла.

Не горько, не смешно и не вернусь.

Я просто помню, как я ночью выла,

Когда хотелось думать – утоплюсь.

Тихо-тихо, только ветер.

Тихо-тихо, только Север.

Тихо-тихо, только дым

И тоска погибших рифм

Тихо-тихо, фея плачет.

Тихо-тихо, пусть судачат.

Тихо-тихо, мы на воле -

Не цветет вереск на поле

Тихо-тихо, сон приходит,

Только сердце он коробит.

Тихо-тихо, здесь мечты

В небе вечной мерзлоты.

Спи, дитя, ты засыпай!

Горя, боли ты не знай!

Пусть речная ртуть-вода

В синий лес несет тебя.

Мало ли. Дождь на улице. Потому, что осень. И это естественно.  А что естественно, то, как известно, не безобразно.

Красивые капельки падали на уже мокрый асфальт – кап-кап. Время – приблизительно полвосьмого, то есть уже потемнело и зажглись оранжевые фонари.

Все было как-то по детски трогательно – два бокала, вино, алые розы и шелковая скатерть.

Она не вписывалась в эту трогательную картину и прекрасно это осознавала – о чем свидетельствовала сигарета в зубах и презрительный взгляд.. Так же лишними были коротко стриженные волосы цвета морской волны и вызывающе-алые губы.

Психоделичная картина, подумала Марта. Глупости какие.

Я смотрю на Марту и не могу ей не восхищаться.

Кто я такой?  Я всего лишь человек изображенный на картине. Я частенько видел здесь Марту.

Она прекрасна. Она завораживает и притягивает взгляд.

Яркие волосы, так напомнившие мне о море, которого я никогда не видел, тонкий профиль римской красавицы, алые губы и дикое сочетание бархата и синтетики. Да, она прекрасна. Как жаль, что я всего лишь человек, изображенный на картине.

И как жаль., что она так редко приходит в этот дом.

Она проводит тонким пальцем по бокалу и улыбаясь, отпивает.

Она снова пьет одна. Она всегда пьет одна. Только сегодня это не традиционная водка с соком, а вино. Интересно, почему бы это.

Она красива.

Боги, как она красива. Как мне хочется на мгновение перестать улыбаться, хочется просто на мгновение выйти из рамы и коснуться ее кончиками пальцев.

Боги, как она прекрасна.

Марта – мой создатель. Она художник. Даже не так. Она – Художник. С большой буквы.

Помню, я открыл глаза. Вокруг было солнечно и тепло. А прямо передо мной стояла Марта. Тогда у нее еще были длинные темные волосы. Моя создательница.

У нее были все еще пухленькие детские щечки и веселая улыбка, и, насколько я понял, это место было ее тайником.

Это место – насколько позволял обзор, было чердаком в частном доме. Достаточно пыльное, в меру грязное и деревянное.

Марта частенько здесь сидела, сначала просто с книгой, потом к книге прибавились сигареты, потом стаканы с чем-то алкогольным, а потом она стала приходить сюда с молодыми людьми. Я очень обижался на нее, но все равно продолжал скалить зубы в саркастичной усмешке.

А ведь раньше… Раньше она часами сидела и говорила вслух, читала свои стихи и делилась самым ценным для нее. Наверное, потому, что портрет точно никому не рассказал бы ее тайн.

А потом… Потом

Как жаль, что я всего лишь человек,

Изображенный на чужой картинке.

И вечной быть в глазах смешинке,

Улыбка на губах застыла вдруг навек.

Я не могу сойти с такой картинки,

И не могу тебя тепло поцеловать,

Как жаль, а за окном – снежинки.

Танцуйте танец – мне не горевать.

Чужих объятий сладкая истома,

И легкий шепот в сумрачной ночи,

Не мне гулять с тобой по солнечному саду –

Мне лишь сгореть в сиянии призрачной свечи

Солнечный дым на кусочках стекла,

Жить и грустить, дышать - не дышать.

Героиновый кайф, укрой меня,

Приди из глубин, вернись из огня.

Синие листья на алых стволах,

Желтые капли кислотных дождей,

Не сыгранный страх виниловых дней

Завертел в поворотах, в героиновых снах.

Солнечный дым на кусочках стекла,

И все-таки жаль, что я умерла

Героиновый кайф, забери меня,

Укрой в объятьях вечного льда.

04.09.07

Когда я проснулась, у меня появилось стойкое ощущение, что за окном лежит снег. Может это виноват насморк? Как-то это странно, меня не покидало ощущение, что мне не 18, а максимум лет 13, и сейчас мы с мамой пойдем на игрушками для елки.

Ощущение холода и снега могло быть спровоцировано небом, затянутым в серые облака, легким сквозняком, проходящим по ногам. Меня носит по воспоминаниям разной давности - начиная от раннего детства и заканчивая прошлой зимой.

Они смешиваються, перетекают друг в друга и пытаються мне что-то сказать. Простите, милые мои, я не понимаю.

Почему-то все эти воспоминания - бело-сине-серо-красные, с марципановым привкусом. Почему именно марципановым, я не знаю.

Сделала себе чашку горячего какао и вышла на балкон. Увы, без сигареты - дома было слишком много народу, чтобы спокойно курить.К октровенно-зимним образам начинают присоединятся осенние.

Вот поздняя осень, мы гуляем по парку с друзьями, пьем вино и просто отдыхаем.

Это натолкнуло на мысль, что далеко не всем нужна моя забота. И на мысль о том, что мне хочеться быть защищеной. Да, это может быть немного странным, но это факт - когда я была маленькой, я рвалась защитить всех и вся.

Целый день, когда смотрю за окно, мне кажеться, что я увижу снег. Что ж это такое?

Уже вечер. Ощущение снега так и остаеться в подреберье.

Смотрю за окно, и вижу как кружаться в бесконечном танце снежинки на фоне черно-синего неба и ярко-оранжевых фонарей, смотрю, как ложиться на землю, укутывает ее, шепча *Спи, родная*

Я тоже засыпаю.

Медленно или быстро, это неважно.

Лес. Заснеженный зимний лес. Старый-старый. Здесь наверное, очень красиво осенью. Я такие леса очень люблю. Это вам не обычная сосновая лесопосадка 60-летней давности, а настоящий старый лес, тут и сосны, и ели, и березы, и дубы, и клены, и все-все-все.

Только теперь это все укрыто шапкой снега.

Иду в глубь леса. Не знаю, зачем, но знаю, что должна. Что там что-то особенное, что я упустила, не нашла, потеряла в реальности.

Иду, проваливаясь по щиколотку в снег. Это доставляет мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

 Через пять минут такой ходьбы выходу к реке. Я еще никогда не видела лесных рек. Только горные. Эта река была неширокой.

ТОлько что-то мне очень в ней не понравилось. Вода в реке была алой. А вокруг ни души.

Стикс? Лета? Или что-то менее мифическое?

Сажусь в лодку у берега.  Она не требует моего управления. Все таки не Стикс. Нет здесь Харона.

Время? Материя? Что?

Выплыли на открытое пространство. Степь. Белая-беля.

Лодка причаливает к берегу. Меня там уже ждут.

- Идем домой.

Ощущение снега становилось все сильнее. Мне не холодно.

- Это как-то странно, не находишь? - знала бы ты, подруга. Еще как странно. Только тебе об этом знать не надо.

- Что именно? – он беззаботно затянулся сигаретой, и заправил выбившуюся прядь за ухо.

- Исчез на пять лет, вдруг снова появился. Никто не слышал, где ты был, никто не видел тебя. – хм, очень жаль.

- А что в этом странного?

- Ну как… - Леночка была сражена глубиной его непонятливости. И это ее остановило. – Ну ладно, не хочешь говорить, не говори.

- Я вернулся ненадолго. Просто чтобы на вас на всех посмотреть – улыбнулся.

- А ты постарел…

***

Да, постарел. Очень сильно постарел. Я не верила, когда Ленка говорила. А теперь вижу.

В некогда темных волосах появилось слишком много серебряных прядок, вокруг глаз разлетелась паутинка морщин, да и сам взгляд теперь другой. Потухший и обозленный.

Я стояла и смотрела, как ты подходишь к памятнику. Грустно. Неужели и я за пять лет могла так измениться? Черт, а ведь Дарку всего лишь 33 года. И уже так… постареть.

Хм, такое впечатление, что из загадочного «оттуда» вернулся совершенно другой человек.

Что заставило тебя так сильно измениться?

- Привет!!! – машу рукой.

Он подходит медленно. Легким стелящимся шагом. Таким… Как это описывают в фэнтези, эльфийским шагом.

- Здравствуй! – потрепал по голове, как раньше.

Я улыбнулась.

- Как дела? – знаю, глупый вопрос, глупый мир, глупое время, глупая улыбка, и слишком много голубей.

- Жив, как видишь. – столь же бессмысленный ответ. В синем осеннем небе только тишина и черные птицы. Вороны? Нет, всего лишь ласточки. Лето закончилось. Еще одно лето из череды бесконечности и неоконченности, еще одно лето с пустыми днями и стеклянными картинками чужих лиц.

- Это радует. – обмен словами. Мы уже разучились играть в нашу любимую игру? Не хочу верить. Нет. Только не это. Я так долго ждала твоего возвращения, чтобы сыграть в эту игру.

- Хм, а ты… Вижу,  замуж вышла… - слегка обеспокоенный взгляд. Неужели ты разучился оформлять мысли?

- Нет. Просто для работы надо. Чтобы не приставали – улыбаюсь. Специально ношу тоненькое серебряное колечко на безымянном пальце.

- Так и не любишь золото? –

Итак, о концерте. Особо, на мой взгялд, стоит отметить такие группы, как Аркона, Forgive me not и конечно же Катарсис.

Почему именно эти три?

Наверное, за бешеную энергию, которую музыканты выкладывали во время выступления, и, конечно же благодаря бешеной харизме их вокалистов.

После этого феста  я поняла, насколько важным для фронтмена являеться не только голос, а умение завести зал, держать его в бешеном экстазе. Быть живым и полностью в образе. В этом плане, конечно, Жиляков зе бест. Да и вся группа Катарсис молодцы!!!

Девки, еще раз спасибо, что сходили со мной и развеяли моральный втык)

Фотка сделана Сашкой, она же Буня)))

няяяяяяякааааа)

Очень хочу пойти на их отдельный концерт.

Старею. Мне стукнуло 18. Спасибо всем, кто меня поздравил с этим праздником.

Седни я иду на фест с Сашкой и Женькой. Ы, три цивила под окном пряли поздно вечерком о_0 

Я не могу понять твою логику. Никак не могу.

А еще, я не могу понять свою логику.

В последнее время начинает преследовать ощущение того, что я иду по уже пройденной однажды тропинке, на которой отпечатались мои следы. Это страшно. Ощущение, когда ты понимаешь, что не должен что-то говорить, не должен что-то делать, но все равно делаешь и говоришь. Такой себе замкнутый круг.

Меня бесит, что все попытки что-то изменить отбрасывают меня к исходным параметрам, которые уже нельзя поменять.

Меня бесит, что…

А вообще, мы все умрем.

У меня дикое ощущение полной неестественности происходящего, какой-то полный сюрреализм, пустота.

А ТЫ… ТЫ только добавляешь это ощущение.

Я не хочу верить в то, что я просто все придумала. И это вдвойне странно и подозрительно. По всем логическим законам и по своему мировоззрению я должна бы уже давно обо всем забыть и отпустить. А я не могу.  Я пытаюсь разучиться дышать. Я хочу просто поплакать, а я не могу. Не могу плакать по тебе. Потому что знаю, что ничего кроме боли ты мне не принесешь. Как и я тебе. Мы сдишком разные. Так что это тупиковый момент.

Тупик-тупик-тупик. Из которого я никак не могу найти выход.

Когда вчера ночью вышла на балкон и посмотрела на рассыпанную колоду Таро, где все карты кроме одной лежали рубашками вверх. Та одна -  Влюбленные. ТО бишь выбор.

Только между чем и чем? Я никак не могу разобраться в исходных данных, не могу понять от чего надо оттолкнуться, чтобы выйти. Потому что если нельзя пойти ни прямо ни назад, ни на лево, ни на право, остается проломить или пол или потолок.

Мне почему-то все кажется бесконечно знакомой лестницей-спиралью, куда-то в пустоту.

Наверное, я схожу с ума, а это в общем-то не новость.

Это не материальные, не близкие проблемы, это проблемы с мозгом, видимо моим.

Я хочу разобраться. Хочу понять, в какую сторону идти.

И никак не могу. Слишком много намеков и совпадений, в которые я не верю. За сим все.

Не улыбайся, не надейся и не жди.

Все пройдены и заморожены пути.

За поворотом только пустота и лед.

И провожает только горький мед.

И наши жизни утекли с мечтой осенней,

И не вернуть потраченных впустую дней.

Пусть блики солнца на чужой реке

Угаснут и уснут, дай помолюсь своей звезде.

Часы стучат набатом. Нельзя простить тебя.

И не уйти нельзя. И не смотри так, не любя.

Вода течет, а время не заметит талых снов,

И серый дождь сотрет густую сталь моих оков.

Как-то странно быть свято убежденной в том, что мне давно уже все равно, и параллельно при этом просматривать каждую неделю журнал, в котором ты обычно публикуешься в поисках твоих статей, искать там твои новые фотографии.

Знаешь, я заботливо вырезаю их и складываю в отдельную папочку. Недавно снова достала ее и уже подумала было выбросить, но как-то руки не дошли.

В который раз грустно наблюдаю за поднимающимся солнцем. Солнцем, которое не дает мне ни тепла, ни света, а служит только измерением времени – сколько я тебя не видела.

Это как-то больно. Мама спрашивает, почему я не вышла замуж. Почему я не завела ребенка. Она винит меня в том, что мне уже почти сорок, а я одна. Она плачет и злится – почему бездарно потеряла годы своей молодости, почему не обустроила свою жизнь. А как ей объяснить, что я не вижу своей жизни без тебя.

Я понимаю, почему мама грустит. Я у нее единственный ребенок, к тому же поздний. И вот так вот глупо и бессмысленно потратила лучшие годы. А что мне сделать, если я не успела, не смогла, не нашла во время нужные слова, чтобы сказать их тебе.

А ты уже давным-давно забыл меня. Я ушла из твоей жизни навсегда, осознанно. Знала, что я тебе никогда не буду нужна, и что кроме тебя мне никто не будет нужен.

Я ушла из твоей жизни дождливым серым вечером. Холодным и пустым. И теперь для меня нет время мучительней, чем осенняя хмарь за окном.

Исписываю бессмысленными словами тонны бумаги, перевожу литры чернил, а все без толку. Да, в отличии от тебя, я обделена талантом. Полностью и абсолютно На столе рядом со мной чашка крепкого кофе и сигарета. Уже рассветает. Снова не сплю всю ночь.

Бессонница. Решила послушать старую музыку. Музыку своей молодости, ушедшей в неизвестность. Что ж, слушаю. И снова чувствую себя маленькой девочкой в поисках дороги в далекий Neverland.

Это все бессмысленно. От дыма сигарет слезятся глаза. Надо одеть очки, а то зрение уже ни к черту. Тем более, какая мне разница, уже не 20 лет.

Ты про*бала свою жизнь, дорогая, и виновата в этом только ты. А за окном снова дождь. Серый-серый дождь. И нет смысла больше дышать. Я так не хочу больше дышать.

Надо сегодня съездить к маме в больницу. Отвезти ей фруктов и чего-то домашнего покушать, и еще она халат просила свой.

Телефонный звонок прозвучал как набат в утренней тишине. Интересно, кто мне мог позвонить в такую рань?

- Альбина Анатольевна? – сердце сдавило ощущение беды.

- Слушаю.

- Это Николай Васильевич, из больницы. – нет, пожалуйста, мамочка, не умирай! – Приезжайте. Срочно. Ваша мать при смерти. У нее рецидив.

- Да. – выдохнула я.

Не плакать. Сейчас не время для слез. Не плакать. Мама учила меня быть сильной. Надо быть сильной. И не плакать. Ну как же так? Еще день назад все было нормально. Мамочка… А я так хотела, чтобы ты увидела своих внуков.

Улыбка. И с болью вдруг приходит красота.

Мечта. И чья-то глупая ошибка стоит жизни.

Моя?. Любовь и полчаса до горькой тризны.

И музыки погибшей смешная пустота.

И вот, горит тонкая свеча. Последняя, за упокой.

Перед глазами проноситься дождливый хоровод

Прошедших лет, пропавших лиц, забывших мое имя.

Погаснет пламя, я уйду в закатный и слепящий рой.

Нет рая для меня. Исчез последний теплый свет.

Нет ада для меня. И час забвения неизбежно сладок.

Есть только горький привкус миндаля. А упокоя нет.

Но радость есть, я не увижу твой упадок.