Злобное затопляет. Хочется дрыгать ногами, пинать двери и кусать стены.

Или просто прекратить строить из себя из_девочку?

Мне бы на неделю подальше, в неизвестное.

Как ты там говорила, старше и умнее? Хуле, таких нет.

А на глазах рушится еще одно что-то. Бывшее то ли хорошим, то ли плохим, не важно. И другого такого же пока не предвидится.

Дайте мне пистолет, я продырявлю маленькую дырочку в черепе, для того чтобы воздух проходил лучше. А еще дайте мне стаканчик - я соберу с деревьев их зелень, а с неба - его цвет. Мне он надоел. Слишком ярко для глаз, привыкших к черно-белому.

Винно_злостное. Почему-то. Поступаю как придется, почти не думая о себе.

А что думают другие - пусть остается на их совести.

Впрочем, какая разница.

Я боюсь щекотки. Да, и я очень ревнивая. Я подозревала об этом.

Не больно, не странно

Почти бесконечно

Любишь так нежно

Опять не меня

И я не люблю

Не верно не сонно

И снова на вечно

Не слышишь

Не видишь

Не знаешь

Не помнишь

Касаюсь дыханием

К твоим воспаленным

Глазам под влиянием

Машинного масла

Душистая мгла

Майского мира

Опять принесла

Сказки о мире.

И вены искусаны,

Пальцы изрезаны

Нужным покоем

Последним покоем.

Не видишь отчаяния

Не слышишь мечтания

Молчишь

Я кричу

Я воплю в безызвестность

Ору в бесконечность

И верность.

Тебе, идеалам.

Растерзанным идолам

Стоит изломанный

Северный дождь

Проклятый вождь

Под ним изваянием

В поисках прошлого,

Нет, настоящего

А может быть будущего?

Где мы?

Зачем в сердце тьмы

Скованы ветром

Fugit irrevocabile tempus

Тихо-тихо шелестит вереск. Над головой – огромное, бездонное, синее-синее небо. Я лежу на спине, проваливаясь в землю. А так хочется провалиться в эту бездну без единого облака, полностью растворится, без остатков.

Сквозь пальцы водой утекла,

Ресницами касаясь вен,

Наша временная река.

Воспаленнность холодных стен,

Сотканных из осколков цветного стекла,

Разбила на части последний рассвет.

И нас сквозь ветер опять просто нет.

Солнце очень жаркое, слепит. Смотрю в бездну неба сквозь пальцы. Это немного странно – они кажутся полупрозрачными, подсвеченными изнутри каким-то жидким электричеством.

Я чувствую, как мимо меня протекает время. Неуловимый, быстрый бег, который мы никогда не сможем уловить. Все тут же становится прошлым. Будущее не наступает никогда. А настоящее – это слишком короткий миг, неуловимо короткий миг.

Жидкое электричество восторгом выгибает спину – дугой, чтобы побольше запомнить из этого чудесного дня. Не спрашивай, почему я так смотрю на небо. Не спрашивай, почему на дне глаз плещется такая тоска. Я же говорила…

Огромное серое-серое небо в слезах. Бесконечные потоки воды и траурная процессия.

На этот раз никогда стало реальней. Оно подступило близко-близко к сознанию, пока еще не желающему впускать в себя такое простое и такое невозможное слово.  Сегодня нас пришло много таких, неприкаянных, расстроенных, обиженных, стремящихся скрыть слезы за показным равнодушием и гвоздиками, или белыми розами. А я стою и просто ничего не понимаю, какие к черту гвоздики?

Огромное серое-серое небо в слезах.

Его будут хоронить  в закрытом гробу. Я знаю, что нормальный человек не может пережить прыжок с 20 этажа, и все равно не верю в реальность происходящего. Не то чтобы мне было какое-то дело до лежавшего в гробу, красивом безумно дорогом гробу, человека, но все-таки было немного странно. Хотя я сама и говорила, что такими темпами он долго не проживет, но было странно видеть, как мое предсказание сбылось.

Бедный, бедный мальчик. На глаза начали наворачиваться слезы. Ну почему он был таким глупеньким? Или прыжком с крыши надеялся убежать от расплаты?

Ну что ж, теперь он точно никуда от меня не денется. Будет лежать себе смирненько в могиле, а я буду приносить цветы и иногда что-то рассказывать. Н-да… Прекрасная перспектива.

Огромное серое небо в слезах. Огромные потоки воды, которые смывают всю грязь. Ну какой дождь в начале марта? Ну какой к черту дождь?

Я – журналист, востребованный и популярный. Воспитываю сыночка, дочурку и мужа (периодически), занимаюсь литературным творчеством и люблю готовить. Мое жизненное пространство было полностью заполнено дорогими мне людьми, работой, рассказами, рецептами чего-то вкусного.

По ходу службы в одной весьма и весьма популярной газеты, я вела криминальную хронику. И на самом деле оказалась тут исключительно по работе. Никто из моих друзей не удосужился позвонить и рассказать. Хотя, в чем-то вероятно, была и моя вина – я сильно отдалилась от всех за последние годы. Полностью посвятила себя любимой работе, любимому хобби и семье. Именно в такой последовательности.

И теперь мне почему-то казалось, что в его смерти была моя вина. Надо же было по молодости пророчить! Не могла сдержаться и тут же ляпнула, притом чисто из вредности и желания покрасоваться. Ну да… Молодость…

Я не могла бы сказать, что с покойным нас связывали какие-то особо дружеские отношения. Просто общались. И уже чуть больше 10 лет по привычке ругались, когда кто-то случайно заканчивал чужую фразу или говорил ее в слух. А так больше практически ничего. Только тоненькая ниточка из подросткового возраста. И общий ребенок, хотя об этом никто не знал. Даже он. Мой сыночек, который как две капли воды был похож на отца. Благо, у моего мужа тоже темные волосы, а у меня – карие глаза. Так что внешность ребенка подозрений не вызвала. Я любила одинаково что сына, что дочь (мою и мужа). Сын – это был просто дар небес за выплаканные годы юности. Я никогда не говорила покойному, о том, что ребенок был его. Не могла себе позволить такой слабости. И не могла позволить, чтобы у меня отобрали последнее напоминание.

А теперь вот осматриваю присутствующих на похоронах

Он сидел в баре уже около получаса. И думал, что еще пять минут и он уходит. Молодой Гангрел не знал, зачем он сидит в этом слишком культурном баре, слушает эту слишком культурную музыку, пьет вместо обычного виски в большом количестве только первую кружку светлого пива, одет в слишком непривычную и культурную одежду. Но он ждал. Почему? Наверное потому, что само присутствие Литиэн уже вызывало в нем нездоровое напряжение, даже в какой-то мере слабость, в чем гордый Гангрел конечно же не признался бы.

***

А он ждет. И дождется ее прихода. Она с усмешкой посмотрела на парня, сидящего у барной стойки – определенно он пытался приобрести более подобающий вид – даже привычная косуха  и рваные джинсы исчезли. Волосы были чистыми и расчесанными, цепи и шипы исчезли. На их месте – черные брюки, черная рубашка и кожаный френч, туфли. И приехал, уверена, не на своем байке, а на такси. Теперь его можно было принять почти за представителя ее клана – то ли художник, то ли музыкант… Она улыбнулась своему отражению в зеркальце.

Жаль, что придется его бросить. В конце-концов, не он был ее целью, далеко не он. Но, он был близким другом Морригана Вентру.

Вот кого, так его нужно было заполучить Литиэн для успешного продвижения своего клана. Осталось только узнать, как это сделать.

Тесанэра из клана Тремер, ее давняя подруга еще из человеческой жизни, только хихикнула. Она предпочитала не связываться с такими как Морриган, плюс, на ее взгляд он был слишком красивеньким и явно не наделенным интеллектом в должной мере.

А подружка, если хочется, то пусть мучает себя дальше. Только Мику жалко. Мика вообще получился тут самый обиженный – он явно был увлечен Тореадор, но прекрасно понимал, что не светит.

***

Я смотрел на двух девушек, подходящих к сидящему у стойки Гагнгрелу. Когда я его увидел, я чуть не сполз под стол от смеха. Мика почему-то снял свою любимую куртку и джинсы, заменив их на что-то элегантное.

Девушки были из разных кланов. Покрасивее и повыше – Тореадор, а посильнее… Неужели кто-то из Шабаша рискнул приехать в мой город? Ласомбра? Четкая смесь двух кровей – славянской и латинской. Хм… Пониже подруги, кареглазая, смуглая, и вместе с тем – светлые, почти белые волосы. Нет, все таки не Ласомбра. Тремер. Колдунья.

Где-то лет 30 как в клане. Интересно, что она делает в городе, за которым давно и надолго закрепилась власть моего клана?

Тем временем на сцене появилось еще одно действующее лицо. Я только ухмыльнулся. Ну-ну, пускай теперь Тремер переживает – в бар зашла ассамитка. Пусть только-только обращенная, но тем не менее ассамитка.

Лин Тар. Или как ее называли у нас – Линда. Дочь.

Сегодня мой ребенок выглядел на порядок эффектней чем обычно – рыжие волосы обстрижены и взлохмачены, и без того яркие, глаза подведены черным, короткое зеленое платье открывало достаточно симпатичную фигуру.

Лин Тар сегодня явно была замечательна.

Я затушил

Зайка, просто поверь мне, все будет хорошо.

Я_не_вернусь_в_обжигающие_лучи_ледяного_солнца.

Твое спокойное тепло мне гораздо важнее...

 Он был до дрожи в кончиках пальцев на ногах. Красив? Я бы не сказала. Но было в нем что-то нечеловеческое. Крайне притягательное и странное, такое, что я всегда люблю. Даже больше. Этот был настолько… Хм, не от мира сего, настолько читал мои мысли, настолько видел меня насквозь, что при взгляде на него у меня всегда перехватывало дух.

Я с восхищением вспоминаю, как он ходил, как встряхивал волосами, как убирал прядь светлых-светлых, почти серебряных волос с лица, как он, смеясь над моими попытками залезть на дерево, спокойно сбил яблоко сгустком энергии, как заботливо укрывал меня своим плащом во время дождя, как ласково проводил рукой по лезвию.

И всегда, когда я это вспоминаю, начинаю думать о том, что схожу с ума. Нет, ну то что я и так давно ку-ку подтвердит любой, но все-таки. Как можно восхищаться человеком, который никогда не жил? Как можно уважать человека, которого ты никогда не знал? Как можно знать, что это будет единственный человек, который поймет и примет тебя до конца? Если ты никогда этого человека не знала? Ну, клинический случай, что уж говорить.

Ну да. Так вот, о чем я. Ах да._ Я_ никогда_ не_ буду_ твоей, вот. И лучше я сейчас уйду, пока не стало слишком поздно. Ты изволил сомневаться. Во мне. Это было твоей стратегической ошибкой. Ты даже не представляешь, какой. Понимаешь, проблема даже не в словах. Проблема во взгляде. У тебя не взгляд любящего, да ладно, не буду говорить о несуществующем, у тебя не тот  взгляд , который меня хотя бы уважает и которого я хотя бы привлекаю как человек. Поэтому я уйду. Да, в очередной раз хлопнет почти открытая дверь, и да, пусть в очередной раз будет немного больно, и, может быть, я даже буду плакать. Не из-за того, что ты меня обидел, не из-за тебя. Нет. Ты для того, чтобы заставить меня плакать, еще не дорос. А из-за того, что, наверное, мне на судьбе написано ждать того, что никогда не сможет произойти…

Так вот, в то время, когда я восхищаюсь несуществующим человеком,  мимо меня проходят вереницы людей. С кем-то из них я общаюсь, с кем-то нет. Мимо меня пролетают дни и годы, места и города, океаны и планеты, рушатся чьи-то планы, сбываются чьи-то мечты, проходят жизни. А я все так же жду встречи с одним единственным существом, которое меня поймет. И я знаю, что никому кроме этого существа не буду принадлежать полностью. Никто меня не поймет, так как он, никто не утешит. Всем на меня плевать, кроме него. Вернее, даже кроме мыслей о нем. Потому что он не жил никогда. И никогда не будет жить, мне так кажется. Я конечно стараюсь в это не верить, но все-таки реалистичная часть меня говорит тихонько – живи и не оглядывайся. И я даже пытаюсь ее слушать. Только дурь из этого выходит.

Я очень хотела тебе помочь. Не поверишь, очень. Мне было жаль тебя, мне очень хотелось, чтобы у тебя было все хорошо и светло, чтобы ты обрел мир и покой. И я искренне пыталась так сделать. За что опять натолкнулась на обычное непонимание, отчуждение и холодность. И самое страшное – на равнодушие. Да, я не схожу с ума по тебе, я просто не могу – все свое безумие я когда-то отдала однажды холодному солнцу. Но это и к лучшему. Разум лучше слепых эмоций. Я очень хочу дать тебе все тепло на которое я способна. Но… Так уже было однажды, и так повторяется – ты просто его не воспринимаешь._Я_ никогда _не_ буду_ твоей. Мои мысли не могут принадлежать по той же причине исключительно тебе – ты равнодушен ко мне. А я к тебе не равнодушна. Но так же, у меня есть люди, которым я нужна. Пусть они тоже равнодушны. Но они принимают мое тепло. Я не знаю, зачем тогда это все вообще продолжается,

Сижу перед темным экраном – по нему пробегают бархатно-алые, тяжелые волны – волны чужих страхов и кошмаров. Иногда они тягучие, как патока, только с гнилостным душком, иногда они наоборот – как прозрачная и очень холодная вода. Такие же легкие, и не уловимые.

А страхов я видела много. Они все разные – какие-то из них тяжелые, сумбурные, муторные и действительно страшные. А есть люди, у которых очень красивые страхи. Я не знаю, как это объяснить. Просто красивые – например, страх бабочек или грозы. По моему – красиво. Или боязнь воды. Или боязнь высоты. Эти страхи красивые. Они приятны на восприятие, приятны на ощупь, приятны на вкус и запах.

Я не знаю, как это все описать и объяснить, это сложно поддается объяснению и описанию.

Просто в один момент я перестала видеть людей, перестала видеть мир таким, каким все его видит. И начала видеть страхи. Страхи людей, животных, природы, всего что нас окружает.

Первые 2 года я провела в психиатрической лечебнице. Пробыла там ровно до тех пор, пока не научилась снова складывать привычную картинку реальности. Только теперь не из 5 основных чувств, а из чужих страхов.  И стала манипулировать людьми с их помощью. Я практиковалась на врачах. Это было просто. Когда я ушла, трое из них уже были по другую сторону – по сторону пациентов. Смешно, скажу тебе, видеть человека, который два года подряд колол тебе всякую дрянь, от которой не можешь двигаться, пинал и периодически насиловал, в смирительной рубашке, видеть как ему колют транквилизаторы и как он окончательно погружается в пучины безумия.

Сладкая-сладкая месть. Это очень и очень приятно. Но не так важно.

А потом я узнала, что стала богом. Вернее, богиней. Повелительницей страхов. Я была 6 Ликом. Ликом страха. И нас было 12. И над нами – тринадцатый. Лик Судьбы, Тинор.

И теперь сижу в темной комнате с темным экраном. И мне принадлежат страхи. Я не особо общалась с коллегами, да и они со мной. Побаивались. Да и я их… не жаловала. Кроме 13 Лика. Он был проклят. Мог изменить судьбу любого живого человека, любого Лика. Кроме себя. И кроме одной девушки. Дело в том, что у Лика Судьбы было две тени. И его сердце могло принадлежать только девушке-без-тени. И на судьбе было им предписанно не встретится до скончания вселенной. Еще много-много миллионов лет. А еще… У тринадцатого Лика не было страхов. А может и были. Он был первым существом, с которым я становилась обычным человеком. Неудивительно, я его полюбила. Нет, в этом нет ничего странного. А он любил смертную. Без тени. И ему было больно. Я видела это. Впервые, я видела что-то кроме страха. Он любил ее до безумия. А я до безумия ненавидила.

Один раз он узнал, что я насылаю на нее страхи. Тогда он сказал:

- Еще раз такое повторится и ты вернешься. С памятью, но не сможешь больше вернутся. Мы никогда не увидимся.

После этого я перестала насылать на нее страхи. А хотелось. Ее лицо так красиво было перекраивать в испуганное и сломленное. Но ради него я отказалась. Лик Судьбы, ну почему? Я не понимаю только одного, почему он не переписал мою так, чтобы я его не любила. Не понимаю совсем.

Девушка-без-тени жила своей жизнью, отчаянно пытаясь кого-то полюбить, пытаясь заглушить душу-без-тени, пытаясь забыть то, о чем она никогда не знала. И мне было приятно, что ничего у нее не получалось. Потому что смертных с одной тенью ничего не стоило запугать, или  подговорить Лик Сомнений или

Итак, немного обо всем: сессия наконец-то зы энд. Да, зачетка моя теперь более чем подходит для пугания нервных и впечатлительных ботанов:энное количество трояков, 1 четверка и робкая пятерка по курсовой между ними. Но это детали. Жаль, конечно, что стипендии скорее всего не будет, но, увы, идеалов нет. И вообще, кому-то (тычет в себя пальцем) надо было меньше куи пинать. А вернее... Хм, проехали в общем. Главное, что это конец сессии и  у меня ни одного незачета (а планировалось штучки три).

Жизнь неумолимо катится вперед, постепенно наращивая свои темпы. Весенний авитаминоз и необходимость в валерьяночке делают свое грязное дело - нервы ни к черту. Либо это просто на базе не менее хронического весеннего запоя, вот.  Никотиновая зависимость плавно идет на убыль. *надеетсо*

"Тропой самоубийц" весьма лениво и плавно пишется и переписывается. Сюжет меняется.

Вампирские хроники  - есть еще три почти дописанных рассказика, скоро вывешу один из них.

Отакие вот пирожки, граждане.

ЗЫ:мы все умрем.

ЗЗЫ:*танцуед*

ЗЗЗЫ:НЯ!

(1)

Мое тело несли на щите.

На лице твоем не было слез.

Ты стояла безмолвно в кричащей толпе,

Лишая меня всех призрачных грез.

А я так хотел пропеть тебе песню,

Так хотел признаться в любви.

Так хотел быть с тобой в поднебесной,

И дарить тебе солнца цветы.

Но что ж, я спою тебе песню,

Пусть не верила ты в меня,

Пусть меня ты знать не желала,

Пусть в бой провожала врага.

Но моей королевой останешься,

Пусть любила другого бойца,

Пусть вернулся домой он не раненый,

Пусть опять обнимает тебя.

А я умер, и буду мечтать,

Что однажды мы будем вместе.

Пусть не здесь, не сейчас.

А лучше вообще никогда.

(2)

Не плачь, моя королева.

Утри слезы с лица.

Потерпи, тут не страшно,

И не спеши приходить сюда.

Не плачь, моя королева.

Я все так же тебя люблю.

Теперь навсегда мы вместе –

Я тебе все долги верну.

Приходить к тебе на рассвете

Буду с первым солнца лучом,

Ласкать твои волосы ветром,

Вспоминая, как были

Чистилище

Тихий шелест листьев,

Тихий шепот.

Застряли у ворот

Чистилища,

У мертвых и холодных

Вод.

Моя душа

Ждет возвращения

Слепых и стадных

Чувств.

На землю падает этюд

Из белоснежных кистей

Чьих-то рук.

Прекратился за мгновение

До падения на землю

Сердца стук.

Прощай, услышишь

Сквозь пелену молчания.

Прикосновение к векам –

Теперь закрытыми на веки

Суждено им быть.

Прощай…

 Белый доспех-черный доспех

Золотая трава -

Алыми каплями быть

Ей теперь разрисованной.

Суть жизни не сразу понять

И конечно уже не вернуть.

Однажды дарованный

Долгий и проклятый путь

Окончен.

Битва – черный доспех

Против белого.

Битва – добрый доспех

Против злого.

И черный валится оземь.

Его ведут на алтарь.

Страхом

А ты все так же оставляешь запахи

На моей иссушенной зимними грозами

Коже. Все так же въедаешься в страхи,

Чтобы мне погибать от жизненной прозы

Было больнее. Серьезно, надолго,

Возможно, даже навечно – любить тебя

С каждой секундой все крепче.

Касаясь вздохами-кистями твоих ресниц,

Разрисовывать твою кожу улыбками

При конце света, вспышками синих зарниц,

Считая все жизни нелепой ошибкою.

Кроме тех, что были подарены только

И искренне лишь тебе и рассеяны в пыль

Лишь для тебя. И нисколько

Не жаль было их. Лишь для тебя.

Слишком сильно любя

Можно отринуть все странности

И осколки дрянной бесполезности.

Радость и счастье – это простые мелочи

По сравнению с привкусом горечи

На губах от твоей пустоты.

Ты не даешь мне вернуть остатки

Великолепия, крохи былой красоты

И в этот раз постараюсь быть краткой –

Не говорить, больше чем ты должен

Слышать. Поэтому буду шептать и

До спазмов в горле глотать

Таблетки от жизни.

Мне оочень понравились

Музыкальное. Советую послушать.

Интересно, почему мне снова снишься ты, твой дом, в котором я никогда не была, и наш общий ребенок которому не суждено появится на свет? Почему это все приправлено твоим запахом, вкусом свежего, горячего, шоколада и свежих вафель? Сверху, с небес льется ливень, поток чистой-чистой воды, смывая пыль с весенних брюссельских улочек, после которого сад утопает в запахах цветущей вишни и зелени.

Может, тебе все-таки лучше убить меня сразу, а то уже надоело.