Бетонные стены впитывают тепло. Над моим городом уже давно стемнело, а стены до сих пор держат тепло. Свежий асфальт еще не успел остыть, но его время почти истекло. Я гуляю по крышам в безоблачные ночи, а днем скрываюсь, скрываюсь в бетонных стенах. Стенах, которые все еще держат тепло. У меня есть цель и я знаю, что добьюсь желаемого.
Однажды ветер, забредший в мой скромный дом теплым осенним вечером, позвал меня гулять. Я возражал, спорил с ним, яростно размахивая руками, я кричал, доказывая, что люди не умеют летать. Ветер схватил меня за руку и, не говоря не слова, повел прочь из квартиры, вверх по ступенькам. На крышу.
- Смотри, - шепнул он.
И я увидел ангела. Да, это был ангел, ошибки быть не могло. Он сидел на краю, болтая ногами, положив руки на колени и, видимо от нечего делать, расправлял и складывал крылья.
Я хотел позвать его, но ветер закрыл мне рот.
Хотел сделать шаг – но ветер сковал мои ноги.
А потом ангел прыгнул. Крылья его блеснули в лунном свете, крылья цвета «ничто», или, если быть точнее, всех цветов сразу. И исчезли, исчезли, чтобы остаться в моей памяти навсегда.
- Как это? – вопрошал я у ветра, но ветер молчал.
- Зачем я видел это?! – мой голос срывался, но ветер молчал.
Я долго ждал ответа.
С тех пор ветер больше не говорил со мной.
Несколько ночей после я не мог нормально спать. Мне казалось, что я вижу его, блеск его крыльев, но мгновением позже я уже сидел на краю крыши, а рядом был ветер, он молчал, но я чувствовал его присутствие. Потом я просыпался, просыпался в холодном поту, но без страха. Я заваривал чай, читал книгу, а когда засыпал снова, в окно уже стучалось солнце.
Вскоре я перестал спать по ночам.
Наступила зима.
Я редко выходил на улицу, потому что не любил, не любил это время года.
Настольная лампа освещала стол, на котором я рисовал то, что навсегда осталось в моей памяти. Я смотрел на лист бумаги с готовым эскизом – и мял его, следующий – рвал на куски.
Так продолжалось еще много ночей.
На улице был мороз, когда я, остановившись около своего подъезда, увидел черный снег. Он падал хлопьями, черный снег, падал медленно, и мне стало не по себе. Внутренний голос заставил меня подняться на крышу. В сгущающихся сумерках я снова увидел ангела. Как и при первой нашей встрече, ангел сидел на краю крыши, болтая ногами, однако крылья его из цвета «ничто» (или из всех цветов сразу, если быть точнее) постепенно становились черными. Настолько постепенно, насколько их поедал огонь. Они горели. Медленно горели. Жесткие перья съеживались, и черными их уносило ветром. Они становились черным снегом, что падал медленно, так медленно, что становилось не по себе.
Я проснулся. За окном в сгущающихся сумерках крупными хлопьями валил снег.
На исходе зимы я потерял счет времени. Моя голова болела от напряжения, руки тряслись от усталости. Моим мыслям негде было укрыться.
У меня закончилась бумага.
У меня закончились идеи.
Я удивился, когда следующим вечером увидел на пороге весну. Проснувшись, я привычно распахнул окно, чтобы вдохнуть зиму, но ее больше не было. Я посмотрел на заходящее солнце и понял, насколько был глуп все эти месяцы.
Я взял куски картона и ножницы.
Я должен был успеть до наступления ночи.
Прищурившись, я смотрел на луну. Я сидел на краю крыши и, болтая ногами, дышал весенним воздухом. Я улыбнулся луне – она ответила мне тем же – проверил, все ли прочно держится, и прыгнул вниз.
Крылья поймали ветер.
Я исчезал.
В причудливом лунном свете могло показаться, что картонные крылья были цвета «ничто», или, если быть точнее, всех цветов сразу.
- Раз, два, три, четыре, пять! Я иду искать!
Звонкий детский смех.
«Раз… Два…»
- Как тебя зовут? – белокурая девочка, совсем как куколка.
- Маша. А тебя?
- Таня.
«Три… Четыре…»
- Пойдешь играть? – Таня улыбается, улыбаются ее голубые глаза.
- Нет, мама ждет меня домой к обеду.
Маша любила играть.
«Раз… Два…»
Маша любила играть в куклы.
«Три… Четыре…»
Маша любила острые иглы.
«Пять… Я иду искать».
- Тебя зовут Таня – сказала Маша и вонзила первую иглу в тряпичную куклу.
Во дворе стих звонкий детский смех.
Четверо суток идет дождь.
Четверо суток над городом свет
Солнца пробиться не может, нет.
Четверо суток над городом ночь.
В твоих руках поблекший портрет,
Дымится чашка на столе.
Ты видел тени на луне,
Ты помнишь их хрустальный след.
Они читают наши сны…
Не бойтесь прикоснуться к ним.
Они читают наши сны.
Не бойтесь…
По тротуарам ногами босыми
Бежишь через пустоту людей.
Движимый сонмом идей,
Боишься под струями дождя косыми.
Ты слушаешь звон хрусталя,
Безумно смотря на луну в зеркалах,
Чувствуешь, как отступает страх,
Ловя в зрачки блики огня.
Они читают наши сны…
И ты – один из них.
Они читают наши сны.
Не бойся – ты один из них…
Первые три песни с альбома "Шаги по стеклу" ("Шаги по стеклу", "Или любовь", "В каждом из нас" соответственно) группы Tracktor Bowling.
Спасибо Поле за то, что заметила.)
Синее небо сквозь сигаретный дым
кажется серым.
Серое небо сквозь сигаретный дым
не станет голубым.
Не важно, как ты видишь, главное - что...
Ведь если для кого-то окно - это выход, то
для некоторых это - вход.
В недосказанных словах-облаках ищи ответ:
"Если ветер подует с востока - будет новый рассвет".
Подернутое дымкой небо застилает глаза
В полдень ночь входит в дом
Я не знаю вас всех, я не знаю себя,
и того, что будет потом...
Облака ложатся все ниже
и голоса - тише...
Мой мир уходит все ниже
и себя я не слышу...
Но в недосказанных словах-облаках ищи ответ:
"Если ветер подует с востока - будет новый рассвет".
В недосказанных словах-облаках ищи ответ:
"Если ветер подует с востока - будет новый рассвет".
Я - песчинка на берегу белая,
Солнцем согретая, морем пропитана.
Я - частица ветра соленая,
Пущена по миру, другими гонимая.
Я - листок клена, сорванный с дерева,
Наземь спустившись, в перегной обратившийся.
Я - капля неба, светлого, серого,
Над головами людей пробудившаяся.
Где-то есть ветер
Где-то есть земля
Жизнь приближает к смерти
Упав не увидишь дна
Где-то есть деньги
Где-то есть власть
Человек станет зверем
Он окунется в грязь
Где-то есть...
Где-то есть я...
Где-то есть ты за облаками,
Над пороками людей...
Где-то есть право
Где-то есть запрет
Одним - богатство и слава
Другие устроят протест
Где-то есть вера
Где-то есть любовь
Все меньше наша надежда
Что кровь не польется вновь
Где-то есть...
Где-то есть я...
Где-то есть ты за облаками,
Над пороками людей...
Где-то есть...
Где-то есть я...
Где-то есть ты за облаками,
Над пороками людей...
Это крайне сложно - жизнь и смерть.
"Как было бы лучше?" - этот вопрос можно задавать, можно не задавать, но то, что он не то чтобы неприятен или неуместен, а просто шокирует, бьет в темечко с тупой силой.
У моей бабушки снова обнаружили рак. Она не перенесет второй операции, как сказала мама.
-Год? Два, Три?
-Я думаю, раньше...
Мама отвечала не с сожалением, я думаю. Просто все к этому шло, и тут ничего не поделать.
Как было бы лучше? Сейчас, быстро, или через пару лет, через боль и страдания?
Не неприятно и не неуместно, просто шокирует, удар в темечко. С тупой силой.
Это лето было не из приятных - больницы, больницы... Покусанная за лицо собакой мама, состояние, близкое к коме у невесты...
Два года назад умер кот. Опять же, вроде бы рак. Не люблю это слово из трех букв. Отец был в реанимации - стекла в лицо и в горло, машина - всмятку, водитель - насмерть.
Три года назад умер дед.
Сегодня - человек уже не родится, что сделано, то сделано. Мы не вправе судить тех, кого знаем. По крайней мере в подобных вопросах.
"Как было бы лучше?" - пожалуйста, забудьте эти четыре слова, когда приходит то, что будет шокировать и бить в темечко болью тупой. И не то чтобы - неприятно. И не то чтобы - неуместно...
Не слушайте то, что мы говорим
Не пойте о том, о чем мы поем
Закройте глаза на то, что мы есть
Забудьте о том, зачем мы живем
Пусть рушится сознание
И подсознание
Уничтожай себя
Во имя созидания
И все чем был ты выкинь на помойку
Это хлам
Забудьте все, чему вас учили
И научитесь мечтать
Построй себя сам!
А помнишь, когда-то ведь ты был живым?
Когда за спиной у тебя были крылья..
Ты верил, что можешь взорвать этот мир..
Когда ты был сильным, когда ты был сильным!
Я медленно закрываю глаза.
В голове - песня Бабкина, я же отделяюсь от всех меня людей окружающих.
Их - нет, только я и гитарный перебор с партией флейты.
Я чувствую, как меня касается звук из динамиков вагона, касается - и отражается...
Чувствую, как открываются и закрываются двери.
И темнота, приятная и успокаивающая - глаза открывать нет смысла.
Очень редко удается увидеть в одном промежутке между сном вчерашним и завтрашним и рассвет, и закат. Впрочем, я немного схитрил, задремав, но это не важно.
Они были одного цвета, облака, розовые снизу, они бесконечно терялись в синеве неба, уходя навсегда.
Москва в стерео в красно-зеленых (или зелено-красных, кому как нравится) очках оставляет в памяти картинки о том, что было, что ушло навсегда.
Кинематограф... Я до сих пор жду, что, выйдя из-под прикрытия электрических ламп в бетонных стенах на воздух свежий и холодный увижу снега хлопья, невесомые и неотвратимые, и знаю, что и они уйдут, уйдут навсегда.
Настроение сейчас - далеко от всяких там ситуаций...
Моего сознания медленно касается монотонная речь, повествующая об обязанности граждан в чрезвычайных ситуациях, о том, кто, как и что должен делать и прочее, прочее.
Ох, боги, заткните этот голос. Ведь я не хочу спать, нет, честно, не заставляйте меня засыпать в начале пары.
Перед моими глазами встает задымленный город, хотя ясно сразу, что это не дым - газ. Мы с девушкой идем, как панки разодетые, и определенно в противогазах. Нам хорошо и уютно, вот только очень, очень курить хочется.
Или, к примеру, я стою на успевшем погрузиться в ночную прохладу балконе, закуриваю, а в некотором расстоянии от меня, так резко и возмутительно - взрыв (я вижу огонь) - еще один (вода поднимается к небу) - а потом еще и еще, но, безусловно, все мимо, минуя мой дом - ведь кто захочет себе участи быть потерянным и забытым всеми под толщей бетона, пусть даже только у себя в голове?
Тем временем голос изменился, впрочем, никаких других перемен я не заметил...
Поднимая голову, я наблюдаю кусочки чистого неба. Неба, с которого потихоньку уходят облака.
Ну наконец-то.
Вчера, конечно, тоже было солнце, но сие явление больше походило на насмешку.
А сейчас все как-то по-честному, чтоли?
Безумно надоели ломки погоды, мерзко и отвратительно, каждую секунду у нее по кругу менялись холод, дождь, и так круг за кругом, круг за кругом, да вы только вдумайтесь, прочувствуйте, секунда за секундой, четров круговорот, раздающий раздражительность, озлобленность, грусть - в общем, и настроение противно, и от окружающего гадко.
Приносили бы все необходимое на дом, я бы и не стал выходить, серьезно, но под каким бы предлогом.
Но, вроде, осень решила меня побаловать тем, за что я ее люблю. Конечно, не только меня, но это уже другая история.
Ждем и верим, что это не очередная дурацкая шутка погододелов.
"Ждите солнца", - как пелось. Ждите...
Я шел по сырому асфальту навстречу с подземкой.
Заглядавая в глаза оборзевшим каплям дождя,
хотел послать их подальше. Нелепой
походкой огибая лужи, скользя
под светом фар, что слепят витрины паршивых ларьков,
От речи чужой, незнакомой прячусь,
Укутавшись в музыку. Сожаления вздох
от промокших кед - ну а как иначе?..