Тут как-то давеча где-то в Москве спалили несколько машин. Но не в этом дело. Я тут почитал разнообразные обсуждалова на эту тему и, в очередной раз, пришёл к неутешительному выводу. Русский народ завистлив и злобен, да к тому же ленив до крайности. Господи, убей всех нищебродов, ибо есть они тварь от твари и мразь от мрази. Бля, валить надо из этой страны. А то сто лет назад уже была такая хуйня, плохо закончилась.
Нет, мало того, что мёртвый Кобейн пролежал 14 лет в розовом тряпочном медведе - нехуёвый такой посмертный bad trip, если вдуматься. Но то, что его после этого ещё и спиздили - это просто уссаться что такое. Надо же, а я-то думал, что его хотя бы похоронили. Вапще, по христианским понятиям - суицидник, да ещё и неупокоенный... В общем, жалко покойничка. Но очень смешно, хуле.
Постепенно надоедает бухать. Надвигается какая-то сумятица и ткань мира рвётся на разноцветные лоскуты, боюсь, не удержать. Лишь не хватает утопленников, судорожно стучащихся в открытые стёкла да маренговых птиц, шевелящихся под ногами, уютно так похрустывающих. Понять принцип работы двигателя внутреннего сгорания каждый дурак сможет, а вот стать им, пропустить его через себя и выйти через это на новый виток осознания - это я понимаю, подвиг духовный. Пахнет прелой листвой и сумерками, впрочем, как всегда в июне - мы любим чувствовать заранее, оттого и постоянный ненавязчивый усмехающийся холодок за спиной в темноте. Скоро вновь в бесконечные странствия мокрым асфальтом и сиреневыми пустошами, но уже не я, даже если как будто бы я. Такие дела, друзья мои, лето.
Илия грядет!
Омытый в крови агнца. Приидите все твари винососущие, пивоналитые, джиножаждущие! Приидите псиноухающие, быковыйные, жуколобые, мухомозглые, свинорылые, лисьелазые, шулера, балаболки и людской сор! Приидите, подлецы отборные из отборных! Это я, Александр Дж. Христос Дауи, что приволок ко спасению колоссальную часть нашей планеты от Сан-Франциск до Владивостока! Бог это вам не балаган, где насулят с три короба и покажут шиш. Я вам заявляю, что Бог - это самый потрясающий бизнес и всё по-честному. Он есть самая сверхвеличайшая хреновина, вбейте это себе покрепче. И как один прокричим: спасение во Царе Исусе. Рано тебе надо подняться, грешник, ох как рано, если думаешь обмишулить Всемогущего.
Баам! Да куда уж там. Для тебя, дружище, припасена у него в заднем кармане штанов такая микстурка от кашля, которая живо подействует. Бери скорей да попробуй.
Я уже слишком живой
Проходя мраморными облаками
Иллюзорных частиц
Возвышенные самострадальцы
Умозрительно отрешены
Солнечные лучи плещутся ослабленными струнами
Кто из них есть или кого нет
Радужные оболочки ненадёжно струятся
Самопознание вертится на языке
Скоро настанет весёлая наоборотная юность
Листья и тёплые куртки
Портвейность асфальтовых сумерек
Зря это всё
Разноцветные лошади радостно прыгают в пруд
Искрящиеся круги подмигивая расходятся
Исчезают в завтрашнем вчера
Дерево смотрит мой танец
Я уже слишком живой.
Что для меня - говно, то вам - прикольно,
Что для меня - прикольно, вам - говно.
Мне с вами жить-то на одной планете больно,
Одно говно. Кругом одно говно.
Мне недоступны простые человеческие радости. Я не могу нажраться водкой и танцевать. то есть, конечно, могу, но не получаю от этого удовольствия. А многие - получают. Вывод - я сверхчеловек и срать хотел на унтерменьшей. Такие дела.
А вот благодаря мне в середине июня запустят третью очередь митинского радиорынка. Я его проинвентаризирую - и вперёд. Я считаю, это очень важно. Там ещё и гостиница будет.
Не десятки, а сотни фактов говорят о разрушительном, разлагающем влиянии фашизма на молодежь Европы. Перечислять факты - противно, да и память отказывается загружаться грязью, которую все более усердно и обильно фабрикует буржуазия. Укажу однако, что в стране, где мужественно и успешно хозяйствует пролетариат, гомосексуализм, развращающий молодежь, признан социально преступным и наказуем, а в "культурной стране" великих философов, ученых, музыкантов он действует свободно и безнаказанно. Уже сложилась саркастическая поговорка: "Уничтожьте гомосексуализм - фашизм исчезнет!
Максим Горький.