Я сказала, что пойду приму душ, потом довершу приготовления пищи, подвела Бенедиктуса к полке, где стояли различные, заранее купленные мною вина, попросив выбрать на его вкус две подходящие бутылки и предварительно открыть их, чтоб вино начало оживать. Через некоторое время, я наряженная в самое дорогое моей Душе платье, тёмное, чуть поблескивающие атласным шёлком, готически-средневекового покроя, придававшее моей фигуре ещё большие элементы барочности, словно удерживаемые в «футляре» строгой готики, - сидела рядом с Бенедиктусом, окружённая размеренным жёлтым, легко колыхающимся огнём семи свечей, зажжённых на бронзовом старинном подсвечнике, и была готова приступить «к призыванию» радости праздника. Бенедиктус, нежно улыбаясь и глядя на меня торжественно грустными глазами, в которых отражалась мистическая тоска Запредельности, произнёс: «Анна, Ты неотразима земной красотой рода человеческого, магизмом совершенства её женственного начала, проявленного в Тебе во всей полноте цветущей силы, - я любуюсь в Тебе красотой рода, и в эти моменты ощущаю, словно Гений рода вещает мне: смотри и видь – не только в далёком Сверх-Разуме есть красота, она присутствует и в моих творениях, на твоей Земле, и пред Тобою – прямое доказательство и Моей красоты, Бога Солнца и Земли.»
Я не ожидала услышать такой странный комплимент, до конца не понятый мною при его произнесении, и расмеялась. Бенедиктус, словно ничего не заметив, продолжил: «Однако, в Тебе, Анна, есть большее – соединение земной красоты и красоты Небес – в благородности сильного и глубокого взгляда, всегда смотрящего прямо на собеседника, в высоком лбе, в густых длинных, ниспадающих до лопаток, волосах; на лице человека отражается печать степени благородности его Души, - продолжал торжественным тоном Бенедиктус, - а тело выражает степени соответсвия родовой ценности; в Тебе, Анна, - есть не часто встречающееся соединения благородности Души и «породистости» телесной оболочки», - закончил Мастер.
Я ранее никогда не слышала подобных комплиментов, вначале мне показалось, что эти слова не совсем уместны для объяснения Даме своей симпатии, но почти сразу как наши взгляды сошлись, я почувствовала всю глубину искренности сказанного, а также его смысл; мне стало приятно за себя, я ощутила себя таинтсвенной принцессой, которой было предуготовано нести Божию красоту людям; моя лёгкая улыбка и взгляд, полный гордой нежности, вернули наши энергетики в тёплую, бархатистость праздничности. Открылась, с тихим причмокиванием, винная бутылка, иссиння-тёмной, словно густые чернила, вино лилось в мой бокал, сверкающий утончённостью хрустальных линий, поблескивающих всполохами отражённого света горящих свечей, и только тут я удивлённо заметила – начавшее распространять свои чарующие небесные ароматы вино было «Аграм» 1992 года выпуска, это редкое Французское вино я пила только у своих родителей, и более нигде не видела в продаже; бокалы наполнились тёмно-синим цветом, были на две трети наполнены, разносящийся аромат щекотал ноздри и воспринимался пришельцем из лилово-синих летних, грозящих пролиться небесной влагой, грозовых облаков. И вот, руки вроде бы уже тянутся к бокалу, чувство необходимости начинать праздник созрело и требует своего расцвета, но Бенедиктус говорит: «Анна, прежде, чем мы начнём праздник – поблагодарим Высшую Божественную Силу, Сверх-Разум, - за наше наличие, нашу человеческую Форму, способную преодолеть себя, за дарованный нам Образ и Подобие и возможность обретения Света, Любви и Творчества! Встанем, прострим сомкнутые руки над головою к Небесам, закроем глаза и повторим про себя эти слова благодарности Творцу; без НЕГО ничего бы не было, и нас, и нашего праздника, и нашего Пути, и нашей с Тобою встречи. Потом сядем, и мелкими глотками, медитационно, не открывая глаз, концентрируясь на самом Высшем, творя благодарность сердца, - выпьем до дна живительный напиток Небес, наше вино.» Мы встали, Бенедиктус вновь произнёс молитву; я переместила точку сознания ввысь, наполнила себя волей и произносила максимально осознанно, вслед за Мастером, слова благодарности Абсолюту.
Присев, и прикоснувшись к льющемуся в рот эликсиру утончённого напитка, я с каждым глотком произносила слова благодарности, пока бокал не оказался пуст. «ОоМмм», открыв глаза, услышала я произносимую Бенедиктусом мантру Абсолюта, увидела сложенные на груди ладонями друг к другу руки и нежную, показавшуюся мне чувством самого Бога, улыбку. Чтож, Анна,
Читать далее...