весну и лав ю и фак ю. и просто ю и сперму. девочка просто слишком долго спала и очнулась уже в апофеозе весны. в красивые лица бил лютый ветер и забираясь под теплые шарфы кусал нежную молодую кожу. снежные волны хватали за шиворот и бросали в сугробы. пальцы ставились краснее и краснее и жалкие силуэты все больше напоминали скрючившихся стариков. наверное слабые оставались в промерзшей земле и не имели возможности увидеть грязь под ногами. но девочка ничего об этом не знала. перепачканные растаявшим горьким шоколадом пальцы и нашептывающая в наушниках психея. говорили девочке о том что каждая весна должна быть такой. девочка не видела ни одного зимнего денька и поэтому не должна волноваться о тех кто погиб сражаясь с холодом. девочка должна петь свои песни и есть горький растаявший шоколад. просто каждая весна должна быть такой.

хочется вытошнить всю агрессию прямо на компьютерный стол. заляпать озлобленностью клавиатуру и размазать капли ярости по монитору. столько всего мерзкого внутри что хочется просто блевать всей этой гадостью. а после лежать на полу освобожденной и безбрежно невинной. ощущать как на лопатках приятным жжением прорезаются крылышки и где то над головой начинает мерцать электрический нимб. хочется раздавить грязной подошвой свой жалкий придуманный мирок. а тот как ошалевший прыгает блохой по склизкому асфальту. заставляя нелепую и озлобленную меня выглядеть еще более жалкой и ничтожной. и стоит схватить это незначительное творение собственной фантазии. как оно уже не умещается на ладонях. и я беспомощно хлопаю ресницами вспоминая сказку про алису в стране чудес. скатываю свой мир в крошечный шарик засовываю в рот и начинаю тщательно пережевывать. глотаю давлюсь но глотаю. а чертов гад все равно вырывается наружу сквозь потоки из глаз. сквозь звуковые волны из горла. и я не в силах удерживать это безумство внутри. и я не имею возможности подарить свой мир. любой захлебывается в совершенной безбрежности. я падаю вверх. я сползаю по стене славы. мой мир объявил мне войну.

можно я разбегусь как следует и размажу свое жалкое существование об бетонную стену. так чтобы от ярости взрывом разлетелись куски и по обломкам стекало все то что раньше было шестнадцатилетней девочкой. можно я хорошенько размахнусь и со всей силы ударю по стеклу. так чтобы от бешенства осколки раскрылись цветком и ударной волной вынесли все углы комнаты. можно я закричу настолько громко и пронзительно. что громогласный вопль разорвет к чертовой матери все слуховые перепонки. можно третьего декабря я сойду с катушек от неистового восторга и захлебнусь потоком старых наркоманских приходов джен эир. да мать вашу можно. я разрешаю самой себе сдохнуть от счастья. я ненавижу любого из вас! мания величия и нервный срыв на лицо.

хочу на оригами. хочу на неверсмайл. хочу на психею. хочу кричать так чтобы горло разрывало на части. чтобы взрывались легкие и сердце бешено выпрыгивало из груди. хочу кричать так чтобы после невозможно было сказать и слова. чтобы голос надорвался и взлетел на воздух. хочу чтобы волосы стали мокрыми и расплылся черными пятнами карандаш под глазами. хочу стать липкой и совершенно слететь с петель. хочу лопнуть извержением эмоций и потерять чувствительность к проявлениям внешней боли. хочу разлететься неистовыми чувствами и треснуть вдоль собственных предубеждений. хочу не сдержаться и вскипеть самой крайностью ощущений. я хочу на концерт мать вашу. хочу умереть от счастья и после ехать в пустой электричке. закинув ноги на противоположное сидение и попивая холодный апельсиновый сок. хочу чувствовать тело убитым а душу выпотрошенной и успокоенной. хочу мысленно и блаженно улыбаться в розовый шарф. именно мысленно потому что сил не останется даже на легкое шевеление губами. или просто электрически сверкать глазами. хочу возвращаться по неосвещенным улицам еле передвигая ноги и пугаясь каждого шороха. а после добравшись до дома и выйдя из душа. оставлять мокрые следы на паркете и допивая апельсиновый сок. ощущать самую сладкую смесь опустошенности разбавленной удовлетворенностью. затем лечь в кровать и мгновенно заснуть. без мокрой подушки без измятой простыни без кошмаров преследующих во сне. просто заснуть стиснув одеяло и пуская слюни радости. хочу освободиться от всего копящегося очередной месяц внутри. чтобы снова улыбаться во сне а не задыхаясь забиваться в угол. хочу и жду. и даже если никто не захочет ставить компанию отправлюсь одна создавать праздник. очень нужно иначе взорвусь. вот моя хваленая свобода можно потрогать руками.

хочется купить долгожданный лицензионный диск. выгрести из карманов последние деньги. помятые бумажки копейки и может даже копеечки. приобрести такой диск о котором мечтал на ночь и пускал самые густые слюнки в подушку. держать в руках невиданное сокровище. вертеть взад вперед затаив дыхание и не решаться отрывать пленочку. смотреть широко раскрытыми глазами как на новорожденную дочку. ощущать как горят от восторга пальцы. хочется закусить губу и легким едва заметным движением открыть коробочку. взять осторожно диск и сквозь отверстие посмотреть на солнце. увидеть как переливается всеми мыслимыми и немыслимыми цветами и просто одеть на палец и повертеть. бережно засунуть в плеер и смотреть через маленькое стеклышко как крутится со скоростью света невероятное чудо. машина заработала в машине забилось сердце. этот музыкальный пульс этот неуемный бит слышишь в оживших наушниках. это как старая скрипучая пластинка в патефоне это возвращение в детство. идти вот так вот по улице пританцовывая и расплываясь нелепой улыбкой. идти совершенно голодным идти совершенно отрешенным с выпотрошенными карманами и пустым оставленным дома бумажником. зато с пульсом в висках и купленной коробочкой в руках. нет не бездумно закачивать альбом за альбомом с интернета а дьявольски трепетать. и как только выпадет настоящий первый снег я достану с последних полок самые первые истрепанные черно белые конверсы. найду старый сиди плеер и запихаю в карманы остатки денег. как когда то в четырнадцать лет с сцарапанным черным лаком и волосами до плеч. музыка будет живой я буду сгорать. а по весне быть может и таять.

и все же когда выходишь из комнаты и хлопаешь дверью. хочется чтобы кто нибудь заплакал за твоей спиной. чтобы догонял. хватал за руку. умолял бы не уходить. хочется вырываться из цепких рук но торжествовать внутри. истерить и выбиваться но ощущать собственную необходимость. твердить что уходишь навсегда и мысленно умолять о последнем слове которое заставит навсегда остаться. или выбежать в одних джинсах и толстовке в безобразный холод улицы. но точно знать что кто то волнуется не находит места и разрывается от переживаний. а не так. выйти из комнаты и хлопнув дверью. и озябнуть на пороге в ожидании того. пока кто нибудь ни то что забеспокоиться. а хотя бы заметит отсутствие. мы не справились.

быстро сопливые мальчики с черными челочками забывают о своих игрушках. очень уж любят держать в тонких пальцах шелковые нити. вертеть так и сяк. кривить кукольные губы манипулировать хрупкими конечностями. слишком быстро ранимые эмоциональные мальчики забывают о трепещущем сердце внутри тряпичных марионеток. и слишком часто вставая на самые цыпочки тянутся за самой необыкновенной куклой на самой верхней полке. отдают последнюю мелочь за игрушку вовсе не предназначавшуюся и не предопределенную. игрушку лучше бы оставленную в пыльном углу для менее бессердечного мальчика. слишком часто увидев более искрящуюся обертку как бы невзначай выпускают из рук марионетку. забывая что игрушка особенная и вовсе не из лоскутов а из редкого фарфора. слишком часто жестоко и на удивление случайно сопливые мальчики с черными челочками разбивают ранее любимые вещи. которые и не вещи вовсе.

but heroes die and so did mine.

[700x255]