больше гордости в скулы. теперь я девочка которая и вовсе не которую. рот на замок и красный лак на ногти до тех пор пока гудящие виски не сдавит последней каплей обиды. и каплю горького виски размазать по губам. теперь я буду видеть сны одинаково пошлые или воздушно невесомые. какие только захочу и перематывать по несколько раз любимые моменты. я любитель хорошего кино и большого экрана пропускаю мимо зрачков твои неумелые представления. быть может весною у моих ног. у моих прекрасных ног в золотых чешках. а сейчас я гордая и рот на замок. молчу и ухмыляюсь сквозь челку. как последняя сука без сердечек в статусе. с глазами в черном карандаше и гордостью в скулах.

я знаю одну великую ложь. зажимаю ладошкой рот и делаю несколько месяцев вид что даже не догадываюсь. я хоть и глупая и сука но отнюдь не дура. все секреты под прицелом. особенно один неумелый и совершенно неправдоподобный. я все еще жду великих раскаяний и оправданий. без этого мое счастье будет неполным.

я уже правда хочу заболеть. лежать в своей маленькой постельке и изредка покашливать. маленькими глотками отхлебывать дымящийся ароматом чай с малиновым вареньем только что принесенный прямо в постель. мурчать когда укутывают одеялом и ласково целуют в лоб. я хочу температурить и не засыпать. ворочаться пока со мной не лягут в постель и не обнимут. не станут сбито дышать в затылок и шепотом рассказывать сказки. сладко посапывать точно зная что на утро принесут градусник и чашку горячего молока с медом пока не убаюкают и успокоят. я правда хочу быть нужной.

спасаясь the killers в который раз убиваю свои лучшие и совсем ненужные чувства. жалость всюду грубая и неотесанная. наждачной бумагой по не успевшим затянуться ранам. можно хватать за плечи и оставлять на коже усыпанной родинками синяки. можно игнорировать до тех пор пока отчаявшись не решусь на единственный способ обратить необходимое внимание. спасительную смерть. свернусь комочком посреди дороги и не буду обращать внимание на готовых помочь. и тогда сквозь толпу раззадоренных зевак протиснется самый главный человек и опустится рядом вовсе не на колени в знак верности. независимо присядет на корточки и протянет руку. от застилающих глаза прозрачных дорожек невозможно будет разглядеть красивые черты только размытый образ. обхвачу дрожащими пальцами руку и поднесу к губам. по телу разольется святое тепло и захочется продлить это мгновение навсегда. я ослепну от своей безгрешной любви и возможно первый раз ангельски улыбаясь начну прикрывать веки не отрывая от губ и не выпуская из пальцев чудесной руки. уйду в свой долгожданный сон самой счастливой юной девочкой и даже не узнаю будут ли потом родители рассказывать своим детишкам об этой странной истории или возможно восторженный поэт положит в сюжет поэмы это необычное прощание. скорее всего толпа разойдется и самый главный человек как будто выполнив долг просто пойдет дальше оставив момент для коллекции добрых дел. тогда уже будет не важно. точка моего месторасположения исчезнет с лица земли и я стану самой счастливой и только иногда буду возвращаться пушинками снега и вновь таять на теплой ладони самого главного человека. слишком молодая и чересчур сказочница. практически вечная.

только не мне и только не для меня. нашептали набухшие почки вербы и огненно пунцовая полоска горизонта. зато сладкие блины с клубничным вареньем переливы солнца в растрепанных волосах и очень теплая кухня. буду заливать свою нетерпимую инфантильность сиропом сворачиваясь в смятых простынях и вырезая картинки из комиксов. самую каплю надежды сверкающей исоркой в зрачки глаз. самую малость воздушных замков мальными пузырями в очертания сердца. самую каплю несуществующей любви неумелыми постами в воспаленное воображение. самую каплю алкоголя несмелым глотком на обожженный язык. самую маленькую каплю счастья.

идет ровный цвет лица. стать совсем идеальной чтобы не даваться в руки и было совсем интересно. ловко выхватываю из сознания мысль о том что безумно раздражает музыка в любом исполнении и проявлении. горло сдавливает странная необходимость услышать особенный голос. неужели настало время когда по собственному желанию избегаю динамиков и свожу на минимум рев колонок. испытываю потребность в том чтобы со мной говорили пока еще шестнадцатилетняя. я правда хочу услышать и в доказательство тому отсоединяю от плеера наушники и кладу на верхнюю полку. внутри екнуло и разлетелось на тысячу маленьких осколков мое непонятное стремление к замкнутому в радиоволнах одиночеству. из груди вырывается чуткость и грудь раскрывается лепестками внимательности. и если еще не поздно я готова выслушать этот мир и не прятать взгляд в строчках заученных песен. наверное таких как я нужно хватать за плечо подсовывать лицо под струю холодной воды и после любыми способами заставлять закрыть рот и перестать плеваться ядовитыми словами. таких как я надо встряхивать и непременно запугивать. пытаться дрессировать как непослушного зверя. и только после этого смогу легко становиться ручной и лаковой на неопределенное время. и пока напугана как ребенок и не могу разобраться в крошащихся стенах есть возможности донести до сознания любые порывы целыми и не извращенными слепой логикой. поговорите со мной. я так прошу. надоело быть глухой девочкой. буду высоко поднимать брови хлопать ресничками и улавливать кожей не успевшие сорваться с губ потоки чувств.

челка упирается в самые глаза и размазанные по асфальту потоки сверкают как волшебный загар девочек картинок. я хочу всемирной любви. чтобы вот этот дядя в полу расстегнутой куртке которого прячется пушистый котенок и сверкает любопытными глазками. и вот этот смешной ребенок с огромным цветастыми рюкзаком упоенно жующий булку. и вот эта влюбленная парочка держащаяся за руки и весело наступающая кедами в лужи. хочу чтобы все эти люди улыбались в ответ и любили за то что я сделала настоящий маленький подвиг. вытащила из ушей наушники и стала заслушиваться звенящей капелью крыш. сейчас лучше бы объектив фотоаппарата размером в целое небо и заснять какая я смирная и покорная сверкаю загадочной улыбкой. как я воюю с автоматом для кофе и мальчик с безупречно белоснежными волосами и безумной взъерошенной прической стучит по автомату кулаком чтоб тот выплюнул жалкий стаканчик и когда тот начинает послушно жужжать сверкает улыбчивыми глазами и говорит что не стоит благодарности. красивый мальчик наверное я влюбилась бы с первого взгляда если бы не. и все же иду вдохновенно размеренным шагом и воображаю что в воздухе ветает аромат спасительной весны. колени замерзли и солнце щекочет нос. я хочу всемирной любви и совершенно непонятно то ли сошедший с ума от ненужных звонков телефон вибрирует и скачет в сумке то ли нервно дергается беспокойное сердце в груди. я смирюсь и больше не буду плакать. все будет хорошо в моих пастельного цвета снах и легких нежных улыбках на улицах большого города.

разъебите. разъебите за то какая я тварь. нойте громче о надуманных горестях буду сильнее срываться на крик. сливайтесь в монотонный гул лая буду увеличивать громкость наушников. жестикулируйте пытаясь разъяснить буду ожесточеннее натягивать на глаза козырек. разъебите. разъебите за то какая дикая и капризная. и может тогда я стану ближе к полупрозрачным людям с чертами истинных аристократов. людям безупречно аккуратным и плавно проводящим длинными пальцами по струнам алых гитар. я хочу посмотреть на тонких людей в безукоризненном черном. узких штанах пиджаках и обязательно шляпах. я хочу этих невесомых людей с бледной кожей и славными улыбками на сжатых губах на белоснежном паркете своего бала. закусывать до крови губу и закатывая от удовольствия глаза слушать лучшие мелодии которые еще не придуманы. вальсировать босиком и вздрагивать от дребезжания английского чая в белых фарфоровых чашках. еще можно нарисовать в воздухе тауэрский мост и все это в черно бело алых тонах как и прежде. я уже больна. ловлю каждый простуженный стон. разрываюсь бархатным кашлем. молчите. не нужно слов.

зашиваю свой рот и молчу. самостоятельно вычеркиваюсь из списков претенденток. я глупая сука не имею право повторять за всеми банальные фразы и с пеной у рта доказывать и выставлять напоказ. скатаю это чувство в комочек и проглочу не рассказав ни единой душе. просто я устала быть одной из всех. я же дерьмо буду жить на своей помойке и не лезть в представители голубой крови. все хотят быть с королем я иду мимо. по обычаю в наушниках и стоптанных кедах. неважно до каких размеров внутри раскрывается комочек. я размазываю по лицу спокойствие. знай об этом.

горячие сладкие слезы в мое воспаленное простуженное горло. теплое молоко с медом и обмотанный вокруг шеи шарф помогут пережить холода. давай я усну крепко обняв мягкую подушку и прижав к сердцу плюшевого медвежонка. сквозь подрагивающие ресницы сквозь изогнутые в полуулыбке губы я не смогу точно сказать застыл ли одним мгновением взъерошенный за окном снег или все продолжает течь своим чередом не замечая моего отсутствия. зато когда настанет время просыпаться я удовлетворенно потянусь на небольшом розовом диванчике. зажмурю от удовольствия глаза и почувствую едва уловимый запах мяты. нехотя надену тапочки и поплетусь на кухню. будешь задумчиво сидеть за столом и пить чай. в полосатой футболочке с медвежонком узеньких штанишках и теплых рваных носках. просто улыбаться друг другу сквозь челку. и я все буду молчать от перехвативших дыхание чувств и осипшего от холодов горла. буду улыбаться в мягкость шарфа обхватив колени руками и просто любоваться чудесно поющим тобой. это будет бледно зеленая весна другой планеты. это будет наверное не про нас.

каждый злодей способен на настоящий подвиг если глубоко в душе осталась хоть капля человечности и света. это я тоже поняла сегодня на последнем ряду кинотеатра смешав сюжет с кардиограммой фантазии и замерев желанием сделать всех людей счастливыми хотя бы на пару минут. запечатлеть такой момент на кинопленку в черно белом формате и разослать по миру бесчисленными красивыми улыбками и святящимися глазами. разной кожей особенными чертами лица и отличительной спецификой. все знают что люди рождены для счастья только место и время не выбрано. не установлен штатив для мирового фотоаппарата. и птичку не подобрали что будет вылетать из объектива.

и просто дети в африке в десять лет умирают с оружием в руках захлебываясь в грязи перемешанной с собственной кровью. просто мир чуточку шире чем любая проблема в разрезах зрачков обычного прохожего. разве можно было предвидеть мокрые ресницы в обычный пятничный день на последнем ряду кинотеатра. и после стирать перчатками замерзающие на щеках потоки влажного света. обратно шли молча дрожали и не могли выжать и слова. тронуло задело и ударило потоком в мозг. после таких фильмов хочется перевернуть мир и по закону жанра такое необычайное геройство заканчивается по прошествии двух недель. и вновь можно заворачиваться в кокон банальных проблем и ныть над выдуманными несчастьями в теплой квартирке с сытным ужином. и вздрагивать нужно вовсе не от сломанного ногтя или изъевшей нервы ссоры. содрогаться нужно от свиста пуль от секундных хлопков упавшего на землю детского тела. не все упирается в материальное. настойчиво жду когда все алчные и ненасытные захлебнуться потоками золота и сгинут в густоте неизмеримого блага. сколько можно погибать за чужие прихоти я буду бесконечно писать на листках справедливость и отпускать в небо. это определение должно существовать хотя бы формально. рутина сглатывает чувства людей и отрыгивает полуфабрикаты называя это надеждами и мечтами. большие мегаполисы слепы от рождения маленькие провинции несчастны по определению. остается только вспороть брюхо неба и пролить сквозь порез золотой крови солнца. что же спасет все наши души. что же будет дальше. тупо считать тринадцать дней до прощания с шестнадцатилетнем. стандартно прожигать жизнь как будто зачеркивая дни в календаре. когда все люди умрут жизнь будет прекрасна и удивительна. как жаль я не вдохну воздух избавленный от мучений и стонов. будут петь птицы и расти зеленая зеланая трава. мир во всем мире без жестоких и беспощадных нас. аминь.

я хуевая.

люди в метро готовы поубивать друг друга ради заветного места на одну остановку. натянув на глаза козырек розовой шапки отбиваю кончиками пальцев несложный такт и ухмыляюсь. одним взмахом руки позволяю цветастым веткам метрополитена извиваться зигзагами и складываться в непонятные фигуры. подошва кед пружинит ноги подкашиваются и становятся ватными. как будто самое время сорваться звездой на протянутую ладонь. в любом вагоне метро оставляю расслабленную улыбку и едва уловимый аромат духов. сейчас наверное можно превратиться в волшебников и перевернуть мир. замазать в фотошопе неудачи и распечатать свою жизнь на память. не обманывая и не боясь.

и если очень хочется то непременно нужно. опаздывать на встречи и все же непременно покупать ириски. вставать в два часа ночи разливать по кружкам с потешными рисунками какао и смотреть мультики стиснув в объятьях плюшевую игрушку. и если очень хочется то непременно нужно. забывая про все наряжаться в мягчайшую розовую пижаму и огромнейшие пушистые тапки и устроившись у окна с дымящейся чашкой ароматного чая наблюдать за кружением снега. сворачиваться под старым пледом и окунаться в мир вкусно пахнущих бумагой увлекательных книг. и если очень хочется то непременно нужно. говорить едва знакомым но симпатичным людям приятные слова не боясь ответной реакции. распечатывать цветные картинки чтобы заклеивать оборванные младшим братом обои. и если очень хочется то непременно нужно. собирать удовольствие из мельчайших осколков и складывать в цветной пазл. мурлыкать под нос и казаться загадочной. и все же самое лучшее что мог сделать мальчик это просто оставить. теперь внутри спокойно и засыпается мгновенно и сладко. не слышно обвинений упреков угроз. мальчик больше не обижает. я узнаю жизнь под другим углом и могу смело сказать что довольна абсолютно всем.

даже не думай. я не сдамся. ай промис ю.

как белый снег она полгода со мной
придет весна до свиданья любовь

люблю слушать свои любимые песни в твоем плеере. гулять одной по городу и улыбаться полуулыбкой из под челки. все так не банально. можно выдыхать облачко пара и прислушиваться к хрусту под ногами. щуриться от набухшего света фар и цепляться взглядом за блики фонарей. я наверное становлюсь добрее. по горячим плечам растекается разогнавшийся снег. снова хожу по комнате и не могу поверить в то. что через несколько дней все песни про шестнадцатилетних станут не актуальными. и все что хочется в день рождения это много много разноцветных шариков чтобы отпустить в небо и растаять посреди холодов. а еще. знаете. у меня никогда не было праздничного торта со свечками.

when all you got to keep is strong
move along move along like i know you do
and even when your hope is gone
move along move along just to make it through

фыркаю в восторге от залетающих в нос снежинок и крадущимися шагами по свежевыпавшему снегу оставляю кедами забавные следы. сезон открыт торжественно кинута в сугроб с визгом и хохотом спущена с горки. той самой с которой летали на санках лет пять назад. сумасшедшие подростки как малые дети толкаются кидают друг другу за шиворот снег и на удивление радуются холоду. узкие джинсы намокли растянулись и застыли в непонятной форме. все замерзли бежим согреваться и то и дело размахивая руками поскальзываемся на льду и потешно падаем. кто то из кед вытряхивает снег кто то в гламурненьких сапожках на шпильке разъезжается и чуть ли не садится на шпагат. все разные всем весело. сворачиваемся посреди улицы в приступе смеха и перед глазами мелькают раскрасневшиеся румянцем щеки застывшие прядями волосы и довольные от уха до уха улыбки. разве можно не любить это время года. забавные шапки цветные шарфы безразмерные варежки и я в этом бордерском пуховике как будто похожа на пингвина. жутко неповоротливого и совершенно довольного жизнью. я люблю обнимать друзей держать за теплые руки и раскалываясь счастьем каждому дарить кусочек. все же я чертовски зимняя и необычно теплая в душе. забирайте всю забирайте целую пока сверкает мой белоснежный бал. разрешаю. наверное если не испугаться и протянуть руку то можно прикоснуться.

hands are shaking cold
your hands are mine to hold

знаю. все слабые стороны спрятаны. по карманам под подушками запиханы в глубины души. я и не люблю лезть в чужие души. можно просто становиться человеком с которым приятно поделиться мечтой. я надежна только в тех случаях когда знаю что доверяют и надеются. так что просто верьте. я не смогу предать. и клятвы давать не умею. могу просто быть рядом. близко и верно. все это только при одном условии. верьте. и я не посмею обмануть глядя в глаза. это как уходя навсегда возвращаться только в тот дом. в котором ждут. шестнадцатилетние девочки тоже умеют рассыпаться искренностью. я покажу как это. ведь самое главное чтобы человеку дали шанс.

слишком сентиментально. через чур чувствительно. с печеньем в молоке и с младшим братом в обнимку невозможно смотреть мультики. глаза наверное становятся широко распахнутыми и начинают предательски щипать. трогательные финалы заставляют порывисто вздрагивать. и по страницам рассказов о войне даже глазами пробегать невыносимо. лицо прячется в ладонях и захлопнутый учебник потерялся в простынях. наверное теряюсь и я. как будто стала наивнее и восприимчивее чем в детстве. как будто в первый раз сложила из букв слово жестокость и поразилась существованию бессердечия на земле. во взгляде из под козырька и челки можно прятать мировые проблемы. и сердце наполняется необъяснимой теплотой когда наблюдаю за рыжей девочкой кормящей бездомную собаку на остановке. такое бывает. я успокоюсь. просто знать что существуют добрые люди. я глупая очень глупая девочка. не могу объяснить что случилось. все хорошо. просто пойду спать.