Меня где-то носит, с алкоголем в руках, что уже общеобязательно. Скрип-скрип-скрипят нервы, адреналин нососами, дожди серой полосой где-то на севере. Простите, а мне обязательно прыгать с пирса? Мне обязательно прыгать с очень высокого пирса ночью? Мне обязательно прыгать с очень высокого пирса ночью в неадекватном состоянии высшей степени алкогольного опьянения в чужой футболке (за неимением собственного купалькика)? Раз, два, три- поехали. Раз, два, три- ну прыгайте, черт вас возьми. Раз, два, три- передайте миру, что я его любила.
Вода. Много воды- за шкиркой, в туфлях и даже в голове. Прилипшие майки, руки в мыльной пене- к черту майки. Раз, два, три- му.зы.ка. У меня три дня. Или два дня? может, четыре? Я буду жить на пляже. Прямо тут на вылизанном бульваре. Мне будут улыбаться незнакомцы и подпевать чайки. Птички, словно заслышав, поднимаются круглыми стаями(-ой,смотри, они полетели на север! неужели, не боятся дождя?). Вся моя дурь становится всеобщеобозреваемой, а кто-то все еще верит, что я- an angel. (Коньяк в студию).
- я тобой восхищён. ты постоянно улыбаешься! и так- тепло, искренне.
Эх-ма, милый. Это вам кажется, что я улыбаюсь. Я смеюсь и кувыркаюсь на волнах при ощущения падения с пирса в тягомотную московскую суету- грязную, пыльную, вязкую, как дешёвый асфальт. Осень- это состояние полного природного отторжения. Лето нас кинуло, ребятки. Воспользовалось доверчивостью и кинуло, как англичане французов во вторую мировую.
Сколько алкоголя переплескалось в крови. Мерить нервы окурками и крепкими сигаретами. Танцы под утро из последних сил. Объективно- время просыпаться. But u can't stop even for a minute. Прощальные пляски на осколках лета.
Уставшие, оголенные, пешком, в руках каблуки. Разговоры. Ты тоже помнишь, все, что было. В каждом обещании одна маленькая истина: вера в то, что обязательно будет- бесповоротно, желательно- будет, потому что этого хочется двоим- значит, большенству (разве не понятно, вокруг кого крутится этот мир).
[Вставка. Непонятно, откуда. Непонятно, зачем и в какую сторону. Кареглазый. (- оооо, смотри, рики мартин пошел!!! - нет, я не пью мартини. А ты и вправду смотришься, как латиноамериканская звезда на школьной дискотеке. Подожди, вот пройдет еще полчаса и мы вместе окажемся на пирсе.]
Дыши, девочка, дыши морской солью поглубже. Засоряй легкие и кровь. Чтобы было, что вспоминать зимой- старушкой.
я крайне редко плачу,ты, наверное, тоже
мы даже внешне чем-то безумно похожи
мы одни не спим в рейсовом автобусе,
скажи, здравствуйте, горы, до свидание, молодость
разговоры не клеятся, каждый на своей плоскости
ты срываешься шёпотом, я сегодня не в голове
перебираешь тех, с кем случайно связало
мои взгляды в окно: меня ничто не держало
попытайся понять, хотя и странная логика:
я не могла быть твоей и не могла одинокая
отыграться на ком-то: в общем, глупый розыгрыш,
в котором каждый мой ход-это заведомый проигрыш
я долго накручивала, что не умею сдаваться
и где теперь, расскажи, все мои восемнадцать?
поступки- детства нелепости и дурные обиды,
где в каждом виделся ты, а тебя не было видно
я даже думала было, перейти на таблетки,
порошки или в вену- разбавлять сигареты
тогда впервые заплакала за 11 месяцев
прости, ты можешь летать? а я лишь падаю с лестницы
это сейчас я скучаю по разбитым коленкам
когда в зеленке глаза и бесконечное лето,
яркими лентами убирать свои волосы
на коже, чувствуешь, ветер, перемешанный с осенью?
часто ходила по краю, но очень редко прыгала:
был чуткий страх, что одна вряд ли я выплыву.
и каждый шаг- как первый, я безумно боялась
спасал алкоголь, как переменная радость
так раз в два месяца, может и реже
потом надоело- захотелось как прежде,
твои портреты, наброски на альбомных страницах
ты начал опять, как раньше, мне сниться
теперь одни не спим в этом ночном автобусе,
неважно когда началось, сегодня все кончится,
теперь у каждого свое небо и свои небеса
а мы ведь чем-то похожи: во мне твои глаза
[300x195]
Красивые вечера становятся праздниками. Не для тебя. Не для меня. Как я к тебе рвалась. Как к красивейшей сказке. I hope u know. Why no? Какую роль ты играл в моей жизни. Last blocke before new one. Многие фразы, не имеющие смысла для всего человечества, превращаются в утопию для конкреной личности. И, быть может, даже я на двадцать первом году жизни не пойму, что имела в виду.
Большие девочки во всех песнях мира не умеют плакать. Ur childhood's gone when u've understood that the parents can't be hurt by ur tears.
Генеальность- это единица на миллион желающих. Мне по трем показателям- здоровье, красота, ум- от моих родных не осталось ровным счетом ничего. Кроме умения быстро писать короткие смски, но это не в счет, ибо было преобретено тяжелым жизненным опытом студентки первого курса.
В последние три дня 17летия меня охватила паника: Анн Софи-Брасм была признана великим дарованием Франции, Russian group t.a.t.u was the first in Europe and U.S.A., Пушкин зачитывал свои стихотворения Жуковскому, and what about me?
Даже наличие студенческого первого вуза страны (и то вру- первые МГУ, мы довольствуемся званием второго института страны) не спасало положение. Мириться с собственным среднестатистическим наличием- крайне сложно. Хотя, ничего принципеально нового: глядя в зеркало всегда находишь одного и того же человека.
Ты серьезно хочешь знать, что не дает мне покоя? Чем ты занимаешься в данную минуту, когда девочка в майке от великих итальянцев, ломает голову, чем ты все-таки сейчас занимаешься. Твоя амбициозность и есть то качество, которое мешает мне заявить о себе в качестве центрального места в твоей жизни, что оттягощается нелепыми сравнениями теюя и еще многих Nеизвестных, которые изначально проигрывают. Какой смысл сравнивать, если даже каждый третий трамвай от моего future дома имеет виртуально-вымышленный конечный маршрут твой future дом.
Мысль собственная. Дела девечьи. Каждое слово очень дорого- 550 рублей за какие-то вшивые 50Мб. Каждый раз, когда я это вспоминаю, я подкожно чувствую, как на мне делают деньги.
Мерзость, ребятки, лето все-таки кончается.
облака темнели на западе,
Ты влез в сердце мое без очереди,
очень нервно и даже отчаянно
словно ветер метаться по комнате,
назад руки заламывать крыльями,
если биться об пол, то уж вдребезги,
настроение вылепим известью,
набрасаем окурки на лестнице.
облака расчленим самолетами
покатаемся в небе- и черт с тобой
из кусков ты становишься прозою,
в стакан слезы сливая мутной водой.
если уж разводить, то по-крупному,
лучший друг- институтский тосувщик-сноб
в настроенье ipod и черный ноутбук,
куча маек под брендом UK TOPSHOP
подоконники с чашками чайными
выпуская дым malboro в форточки
здраствуй, вечер, с замашками славного
и с закрытыми наглухо шторами
календарь несвершившихся праздников
лето снова меняет цвет уличный
твой характер- природный маятник
то аляпястый, то слишком сумрачный
разрывать горло в клочья жидким песком
распивая коньяк, чувства по боку
каблуки променять, танец босиком
по запутанным улицам города
шурясь пристально молча искать закат:
помнишь запах весны, воробьевых гор,
стригла челку, меняла дневной наряд,
а в ушах бесконечно-живой brit pop
зажигалками желтыми сжечь до тла
очень живо кричать на вагон метро
патриарши- и снова- едва жива
перед сном на просмотр ретро-кино
кадры лечат все мысли о злобе дня,
мы сегодня вряд ли кончаемся
ты- отчаянье, но я люблю тебя:
ты как скука всегда возвращаешься
на скамейках просиживать ночи цвет
в джинсы в извести тянет смеяться
последние дни мне семьнадцать лет
а я все не могу надышаться...
Руки трясуться.
Ещеэтогомне не хватало.
я трепетно тушу сигарету.
интернет кафе. как в восьмом классе. только тогда мы мечтали о юбках выше колена. теперь всенепременно умиреть от анарексии.
И все-таки.
Мой эгоизм съел меня до дыр. Мне оставили имя и прописку. Все остальное полетело к чертям. As always.
Библиотека. Интернет. Библиотека.
- тебе 17 лет, а ты ворчливая как старуха.
- тебе 17 лет, а ты делаешь вид, что не знаешь это.
Завтра меня положат в мясорубку и будут делать человека со знаниями ИГПЗСистория государства и права зарубежных стран. А я буду из себя корчить живое мясо с наилучшими знаниями.
Мы все знаем кого надо когда винить. Кого угодно, кто виноват больше нас.
Мне не хватает этой new love. U'll never know you've left me wrong.
Стихи. Стихи. Стихи. Не получается сложить тебя построчно. Сколько доказательств за один день, что ты идиот.
Дождь пылился за окном, чтоб не рубить с плеча.
Облака взрывались,заливая фонари.
Жаль, что ты не понял, в этой каждой капле я,
Тихо разбиваюсь в каждой улице Москвы.
Наблюдая, как идет на убыль теплота.
И мосты склогились с гордым именем Париж.
Теперь я стала понимать, на что ты смотришь свысока:
Сегодня у тебя есть шанс, а завтра может не взлетишь.
Три недели. Правдивее было бы сказать, что я умерла.
Меня собьет машина, захватит террорист, убьет кинутый мальчик или ошибется врач-недоучка.
Я и так живу среднестатистической жизнью. Поэтому не жду среднестатистической смерти.
Не от старости.
Не от болезни.
Не во сне.
Нет.
Я умру молодой.
Люблю мороз в начале мая. Люблю синяки под глазами. Люблю птиц. Люблю читать не спать до утра. Люблю врать.
[450x242]
Кажется, я пропишусь на зеленной ветке метро.
Если ничего не сделаю, прокушу себе локти.
Если что-то слелаю, наляпаю ошибок.
Москва удивительный город. Но зачем ты так?
[300x200]
Нервная дистрофия головного мозга. Мне в метро упорно кидают монетки под ноги, я делаю скучающий вид и прячусь за учебники. Либо в отместку, либо по случайному совпадению, мне топчут ноги.
Я вижу тебя и перекусываю все губы. Удивительно красивая сволочь. Ты эксплуатируешь мое самолюбие и плетешь из меня нитки. А я все еще делаю вид, как ловко повсюду у меня расставлены сети. Хотя, единственное, что мне хочется, это утирать слезы твоей рукой.
Радость моя, из тебя выйдет удивительной красоты чудовище только из-за моего безудержного желания стать принцессой.
В семь лет я была искренней, в десять могла искренне любить, в пятнадцать стала искренней с теми, кого люблю, в семнадцать могу искренне признаться, что у меня нет свободной доверительности в наличии.
Я двадцать три раза мысленно положила тебя под поезд.
Проценты моего проснувшегося пофигизма систематично переходят в проценты пропущенных дисциплин и монологов начальника курса "ну, что же вы, деточка". А деточка, в очередной раз добравшись до института поняла, что не может.
прогуливаю лекции, бьюсь в депрессии, делаю вид, что все нормально. весна.
Папа плакал два раза в жизни. Два раза в жизни из-за меня. Я чувствую себя дерьмом.
date:05.02.07.
В Лондоне я решила про тебя забыть. Как-нибудь вычеркнуть, выкурить и бросить в урну. Но на каждом углу встречалась вывеска про Амстердам. Идею пришлось отложить до самолета. Я пролетала над городом в три часа ночи. Но на борту нельзя было курить. Ты остался жить в Москве. Я продолжала прятать сигареты на лестничной клетке. Когда-нибудь мне это надоест. Когда-нибудь ты умрешь. Я не буду плакать. Сердце оставила в Лондоне.
date: 14.03.07.
Когда я тебя сочиняла у меня и мыслей-то толковых о тебе не было. От тебя пахло табоком, а ты не курил ни парламент, ни кент, значит, задыхался malboro. Ты не штудировал учебники по бизнес-английскому и редко появлялся в курилке юристов, значит, был журналистом. Ты читал Чехова и Толстова по программе, значит, перечитывал Маркеса. У твоей девушки встречались синяки на коленках. Я принимала ставки и становилась не на шутку злобной: она умрет от булимии.
От тебя много не требовалось. Чашки должны стоять в раковине. Это что-то из генетики. Мой дед всегда никогда не допивал чай и ставил чашку в холодильник. Он умер 7 мая. Каждый год в этот день я срываю остатки сирени. Ты в этот день празднуешь свое день рождение.
Говорят, у меня дедовский характер. Родители считают его несахарным. Мне всегда казалось, что дед был замечательным. Хотя, я его практически не помню.
Я принципиально не вешаю часы в своей комнате. Моя неприязнь к капающим кранам и тикающим предметам тоже от деда. В одиннадцать ночи под окнами ходят лошади, которых вывели гулять из ипподрома. В первом часу они идут назад. В три приезжает машина за мусорными баками. В шесть выходит дворник.
У нас с ним странные отношения. Он редко улыбается, но у него хорошие глаза. Он довольно часто молчит, а недавно завел собаку со странной кличкой. Собака презабавная. Мы с ним в одной рыжей цветовой гамме. Наверное, по этому он всегда норовит на меня по-дружески наброситься. Я часто разговаривала с Рыжим (у меня так и не получилось запомнить его кличку). Он всегда палил меня с сигаретами в глубине двора. Мне всегда становилась жаль, что он собака. В противном случае, мы бы вместе сидели и курили часами. А так ему приходилось делать сопереживающий вид.
Дворник со мной говорил редко, мало и по существу.
- дождь.
Когда дождь.
- тепло.
Когда тепло.
- снег.
С годами я стала любить асфальт и, за особую близость к нему, недолюбливать дворника. Одна девочка как-то показала на асфальт и сказала, что он живой. Я перестала тушить об него сигареты и стала доносить их до урны. Одной весной мы с асфальтом подружились окончательно. Даже ночью я не могла на него наглядеться. Шестью этажами ниже был фонарь. Мы любовались асфальтом на пару.