Кажется, теперь я начинаю понимать, почему знанием называется Даат, и почему оно ложное, тогда как истинными являются Мудрость и Понимание (Хокма и Бина).
Нельзя ничего знать, можно только понимать, воспринимать и принимать мудрые решения. Потому что если ты "знаешь", значит опираешься на костыли понимания и мудрости прошлого. И пока человек не перейдет через пропасть все его знания будут ложными знаниями, а мудрость и понимание будут оставаться абстрактными философскими концепциями. Однако у него остается возможность желать их и идти к ним.
Пожалуй, еще не было такого режиссера, которого можно было бы назвать по-настоящему сакральным, еще никто так глубоко не копал, как Пьер Паоло Пазолини.
Его в чем-то можно сравнить с Ходоровским, но Ходоровский сюрреалистичен, то измененное состояние сознания от его фильмов вызывается разрушением реальности, чтобы соприкоснуться с тем, что вне реальности, что трансцендентно. Пазолини же реконструктор, но живой реконструктор, гностический. Он восстанавливает реальность традиционных цивилизаций, он передает их мистериальность, ставит ритуалы, песнопения, жертвоприношения. Но не забывает он и об αίσθηση, которое по его выражению «давно потеряно», чувство тела
Фильм «Декамерон», где снялся сам режиссер, на первый взгляд посвящен именно реконструкции эпохи Возрождения, и этому αίσθηση, но, пожалуй, центральной темой фильма можно назвать тему художника, рисующего фрески на стенах собора. Мало того, что сам персонаж являет собой чистое воплощение человека, находящегося в контакте со своим Гением, но и сюжет украшен ночной сценой, когда он просыпается, и на еще пустой стене видит ангелов и святых, а также само Явление Христа народу, которое и изображает затем.
Несмотря на то, что в жизни Пазолини увлекался политикой и состоял в различных партиях, в фильмах у него нет ни грамма политики. Там только реконструкция, переосмысление, мистериальность.
Фильм «Цветок 1001 ночи» являет собой кружево суфийских притч о любви и магической силе и их несомненной связи. Сюжет довольно сложен, чтобы его передать в двух словах. И даже не столько сам сюжет здесь важен, сколько переданная магия древнего востока. Заслуживают внимания поступки людей: они руководствуются в этой опять же традиционной цивилизации вовсе не теми причинами, которыми руководствуются герои американских фильмов, да и все мы, современные люди.
Ну и особенно поразили две мифологические драмы Пазолини «Царь Эдип» и «Медея»
Царь Эдип в отличие от фрейдовского и теперь уже голливудского толкования вовсе не инфантильный мальчик, не отстающий от маминой юбки. Тут вообще фактор инцеста исключительно мифологичен: он напрямую связан с понятием рока, кармы (если на санскрите). Эдип, найденный сын своих родителей, истолковал пророчество дельфийского оракула Аполлона неправильно, и решил не возвращаться домой. Перед тем как выбрать путь, а затем на каждом перекрестке, он крутился вокруг своей оси, и судьба привела его в Фивы, откуда он и был родом. Ну а дальнейшая история всем известна. Он никогда бы и своему врагу не пожелал быть мужем своей матери и убийцей отца, и все же он должен был им стать. Самое, пожалуй, захватывающее в том, что Пазолини показывает и причину, почему он должен был так сделать: он должен был стать слепцом и отшельником как Терасий, прорицатель, играющий на флейте и передающий волю богов. То есть, вполне в общем-то позитивный (с точки зрения вечности и Великой Работы Эдипа момент. Тот самый момент, который кажется злом, но происходит во благо). Но, разумеется, тяжелый рок, висящий над ним, заставляет и зрителя задуматься о природе блага и зла.
И наконец, предельно ясным и завершенным, прекрасным творением Пазолини является фильм «Медея». В отличие от Ларса фон Триера, который выбрал черно-лунную сторону женского начала и высветил его в замечательном, но все же вторичном по отношению к Пазолини видеоряде, Пазолини рассказывает историю с самого начала. Он помещает молодую Медею в древнейшую цивилизацию, которая недалеко ушла от тибетской и индейской (тут нет противоречия, если считать, что у традиции был единый исток), царство Колхиды, где она находится в стройном порядке традиции поклонения Солнцу, она вплетена в общий порядок вещей, она руководит жертвоприношениями,
Она воплощение матери-земли, матриархата. И тут Медея, пленяясь Ясоном, мужским началом, воплощением Греции, где к тому времени уже был патриархат, она отдает ему свое Солнце, золотое руно, и устремляется вместе с ним в Коринф, где последующие десять лет проводит в изгнании. Особенно яркой сценой являются духовные метания Медеи: она просит землю, солнце и травы поговорить с ней, как прежде, но они молчат.
В дальнейшем она живет вне города, и не участвует во всей этой сугубо мужской жизни греков. Она
Это цитата сообщения Allois Оригинальное сообщение
Gustave Dore
Поль Гюстав Доре: (6 января 1832, Страсбург — 23 января 1883, Париж) — французский гравёр, иллюстратор и живописец.
[показать]
5.49Mb / фрыхх...
Это цитата сообщения Иван_Победоносов Оригинальное сообщение
И все же мое отношение к этому скорее негативное, хотя попы тоже для меня не пример истины, но все же борьба здесь идет не только с попами, а и с религией вообще, а значит, и со всяким намеком на инициацию. Пример того, как человеческое (социальное, экономическое) затмевает божественное.
Советская антирелигиозная азбука 1933 года
Все мы знаем что с приходом советской власти христианство в нашей стране было запрещено. Советские чиновники хотели чтобы народ верил лишь в коммунистическую партию и народ верил. Методы пропаганды были разные, в том числе и такие.
Представляю вашему вниманию, плод советской безбожности - Антирелигиозная азбука 1933 года.
Художник Михаил Михайлович Черемных
[показать]Читаю тут книгу одного постъюнгианца, и прихожу к выводу, что Юнг не был гностиком. Да, он проявлял к нему большой интерес, но зачастую в основном научный интерес.
Несмотря на то, что именно благодаря интересу и содействию Юнга была переведена и издана Библиотека Наг Хаммади, он не разделял их основной идеи. Гностик, будучи уже достаточно современным человеком с полностью сформированным и доминирующим эго-сознанием ассоциирует себя, тем не менее, с бессознательным - тем, что есть нечто иное по отношению к миру и самому человеку как земной твари - искрой трансцендентного божества. Устремление к этому божеству и уход от мира (пресловутый крайний дуализм) - это по сути отказ от эго и растворение в бессознательном, что, разумеется, не входит в цель аналитической психологии. А цель ее - достичь равновесия между двумя крайностями, научиться жить в мире, а не вне мира, не убежать от себя (эго), а прийти к себе (Самость). Но этому не противопоставляется в юнгианстве традиционный рационалистический подход, согласно которому Бог (бессознательное в рамках данной терминологии) есть нечто полностью познаваемое рациональными методами. Необходим именно баланс: ведь эго-инфляция приводит к психозу, а растворение в бессознательном - к потере себя, так что тут не может быть предпочтений.
«Эквинокс», I, 2:
…до тех пор, пока мы сами не станем Богом, Бог на самом деле остается Искусителем, Сатаной и Князем Тьмы. Облекшись в сияющие одежды Пространства и Времени, он нашептывает нам в уши: «Миллионы и миллионы миллионов вечностей — ничто предо мной; как же ты, ничтожная пылинка, пляшущая в луче Ока Моего, можешь надеяться сравниться со мною?»
А. Кроули
Заимствовано здесь: http://marsyas.livejournal.com/90337.html
"В переломные эпохи становится особенно ясно, как много значат наши представления о жизни. В пореформенной России 90-х годов XX века одна часть населения считала капитализм раем - ныне живёт в раю, по крайней мере, в материальном раю. Другая часть верила, что капитализм - это ад, их так воспитывали, и они оказались в аду, как только прозвучало ключевое слово - плацебо "капитализм".
На самом деле любые "измы" пусты, содержанием их наполняют ваши представления о Вселенной".
Борис Березовский
Новый альбом группы "Оргия праведников" будет презентован 19 января в Москве в клубе "Точка".
Название "Для тех, кто видит сны" - с одной стороны - перепевка названия последнего альбома группы "Гражданская оборона", а с другой, отличное так сказать, выделение целевой аудитории.
Уже известна обложка и список песен :) Калугин обещал альбедо (реально, на мой вопрос - было нигредо, где же альбедо? - он так и ответил - в новом альбоме)...
Судя по названию песен и по наличию в этом альбоме песни "Гимн" - так и есть. Но вот при чем здесь этот мертвый камикадзе на обложке? Не терпится услышать песни.
Песни:
Гимн
Школа мудрости
The catcher in the rye
Белое на белом
Путь во льдах
Дорога Ворона
По тонкому льду
Огонь и Я (Phoenix)
Скименъ (Крепка яко смерть любы)
Вперед и вверх! (Для тех, кто видит сны)
Все-таки начатый ритуал misterium conjunctions, раз уж был однажды начат, должен, так или иначе, быть завершен. И очень важно, чтобы человеческое слишком человеческое этому не помешало.
Зачастую приходится слышать - к счастью не в свой адрес (не решаются) - что некто мол не любит видите ли людей, изъясняющихся сложными словами. То, что это лишь проявление комплекса неполноценности тех, кто "не любит" столь очевидно, что углубление этой темы было бы банальностью. Скажу следующее: главное, чтобы человек был честен с собой, а чем изысканнее речь - тем больше красоты в этом мире.
Наблюдая собственное триумфальное прохождение от крайней левизны к относительной пока правизне, я более чем согласна со следующим утверждением:
"Некоторые левые идеи, будучи доведенными до абсурда, трансформируются в идеи правого толка.
В самом общем плане, если левые идеи исходят из позиции "субъект над объектом" и утверждают субъективный волюнтаризм, то правый уклон постулирует противоположную позицию "субъекта под объектом", прямую зависимость субъективного от объективного, и данная позиция является не иной, нежели фашистской по своей сути, знаменующей доведение до абсурда экзотерической идеи церковной соборности. Конечно же, лишь обусловленные субъекты могут находиться в прямой зависимости от объектного мира, а по сути от совокупности ограниченных представлений, характеризующихся диктатом человеческого тоналя, и здесь мы видим очередную гносеологическую метаморфозу, выявляющую всю ложность воззрений "объективистов", указывающую на то, что чем в большей степени субъект апеллирует к "объективному", тем в большей степени он от подлинной реальности далек.
Ложный и насильственный "объективизм", имеющий дело не с реальностью, но с описанием ее, утверждался и владел умами то в религиозном догматизме, то в объективно-идеалистических философских построениях, то во многих разновидностях материализма, среди которых выделяется материализм диалектический".
Автор этого текста - брат Иммануил. Надеюсь он не обидится, что я цитирую его здесь. Это отрывок из его будущей статьи в "Магистерий" - так что своего рода реклама будущего номера и его творчества.
Я не хочу сейчас вдаваться в полемику о том, правильно ли даны определения "левизны" как крайнего субъективизма и "правизны" как крайнего объективизма, хотя мне нечего на это возразить, хочу лишь подчеркнуть, насколько эти, казалось бы крайние точки на самом деле близки и сколь велика опасность углубившись в левизну незаметно для себя стать правым или наоборот.
Действительно, воинственная левизна в конце концов приводит к фашизму по принципу "отщепенство как избранная раса", а воинственная правизна в конце концов отказывается расколота изнутри своими внутренними противоречиями, которые делают правых не меньшими отщепенцами, чем левых. Интересно, что правые, воюя и понося левых, порой не замечают как сами становятся такими же субъективистами и нонконформистами, как и левые. И что те, кто изо всех сил борется с клиппот сами становятся прямыми проводниками клиппотической энергии. Вот такая вот энантиондромия в нашем датском королевстве.
Пусть север наполняется сияньем
Пусть он вернется в небо и горит!
Упавшая звезда не убоялась,
Что бог ее во прах испепелит.
Я поднимаю с дола жаркий Бетэль:
Он третьим глазом был в его челе.
По воле мира он за все ответил,
Однако ж, осознал себя вполне.
Я помню миг, когда летел по небу,
Огнем пылая, павший легион.
С чужою волей он согласен не был
И лишь свою мечтал исполнить он.
Но не было в системе мирозданья
Ему угла - лишь проклятый Адам
Его молил: побудь со мной, останься!
Ты падшая, но все-таки звезда,
Напоминанье вечное о горнем
Огонь пещер, лампады алтарей,
Ты изгнанный, и все же ты свободен
И больше не участвуешь в игре.
Это ж надо, Мережковский, видит в крестах, выбитых на черепах первых кроманьонцев, знак будущего прихода Сына Человеческого! И в этом все христианство! "Верую, ибо абсурдно", но абсурд - это не синоним нонсенса. Ну не знали кроманьонцы и знать не могли, какое орудие пыток будет применяться к политическим преступникам через пару десятков тысяч лет... Ведь гораздо логичнее, что крест - это символ чего-то совсем другого, например, первого проявления в человеке мышления в двух измерениях или достижение первой симметрии... Или четырех направлений, четырех времен года, четырех керубимов... Крест был задолго до Христа. И в чем-то, конечно, прав Мережковский, говоря что в Сыне Человеческом крест обрел новую жизнь (оброс различным гностическим, экзистенциальным и трагическим по большей части символизмом), но все же жизнь креста была осмысленна и прежде. И если все и шло именно к такому прочтению креста, к явлению Сына Человеческого, его смерти и воскресения, то шло исторически и много чего еще в этой истории случалось, чем предопределенная жертва на кресте.
По сторонам креста, который христиане-конкистадоры находили у ацтеков сидели божества, требующие человеческих жертв. Увидев это, испанцы посчитали тут замешан сам дьявол: так надругаться над святым крестом. Все-таки диву иногда даешься, насколько христиане уверены в общечеловеческом распространении своей мифологии. То же самое можно наблюдать у Данте: все до-христиане, которые не знали, что нужно верить в боженьку (в их числе, например, Платон и Диоген) попали в первый круг чистилища, и сидеть им еще там долгие долгие тысячелетия для искупления своего до-христианства.
Я кажется нашла его. Аполлона! Это муза, только муза мужеского пола. Он стоит выше всякой музы как прямой их повелитель. Именно он на самом деле решает, какую музу отправить к тому или иному человеку или не направлять вообще. Муз несколько недооценивают обычно, а ведь воплощенная муза всегда главная героиня книги. Именно Беатриче послала Вергилия к Данте, именно Лаура вдохновила Петрарку, именно Маргарита заставила Мастера дописать роман, именно Ольга в конце концов заставила Обломова подняться с дивана. Необходима движущая сила искусства, заставляющая неподвижную глыбу под названием человек сдвинуться, расколоться, она должна заставить ее светиться изнутри в ее честь.
Точно такая же муза, обладающая не меньшей (а возможно и большей силой) есть и у женщин. Такая муза пришла ко мне в виде конкретного мужского образа. Как в самый роковой момент мужское сознание замирает и восклицает: "Это она", так и мой разум замер перед его обликом. Замер, но лишь для того, чтобы наполниться его сиянием и излить это сияние в конкретную форму. И этот образ необязательно сексуален, хотя вполне сексуален. Но не это в нем главное. Главное в том вдохновении, которое он дает: это потенциальная энергия трансмутации.
Муза мужчины всегда демонстрирует ожидание. Женский образ неотрывно связан со временем. И Луна и Сатурн женственны. Она наполняет своего героя мудростью и ожидает от него свершений. Аполлон же - образ невероятного успеха, возвышения, покорения. Он сам пример достижения и немного отстраненного благородства, поэтому сравнивающий (типично женский) разум непременно усмотрит в себе изъян по сравнению с ним и захочет достичь того же, что и он, возвыситься до него. Это и вдохновляет, это и разбивает глыбу, это и заставляет вскочить с дивана и вновь переосмыслить свою жизнь. Ведь Аполлон в отличие от музы не ждет - он возносится все дальше, а успеть за ним - задача самой художницы (поэтессы, музыкантки). Его время - время традиционного Сатурна - успею/не успею - вечный вопрос жизни к смерти.
Продолжая свою работу с Олимпийскими богами я почувствовала острую нехватку адекватных воззваний, которые содержали бы цель работы и восславляли бы Олимпийца именно теми соответствиями, которые классически к нему применимы. Гимны Гомера неплохо справлялись со второй частью задачи, но зачастую уводили в сторону от основной цели, рассказывая целый миф о рождении божества и дальнейшем его путешествии.
Именно это можно увидеть в гомеровском гимне Аполлону, где содержится миф о его трудных родах (как всегда вмешалась Гера), а затем пространный призыв остаться в Делосе с ионийцами навсегда. Разумеется, призывая Аполлона я хочу его видеть разве что в духовном Делосе с ионийцами духа так сказать, но все же в воззвании предпочла бы видеть более конкретные указания на то, чего же хочу от этого неземного контакта. Поэтому пришлось написать (с его помощью) необходимое воззвание уже по доброй традиции написанный чем-то вроде неогекзаметра:
Гимн Аполлону
Я возвышаю свой голос, взывая к Олимпу
К высям кричу, превзошедши и разум и чувства,
Я становлюся стрелою, натянутой лирою Феба.
Песней своей возношусь я до самого неба.
Я призываю тебя, златокудрый хранитель Делоса
Ты как стрела, что несешься по небу, отринув
Мрака завесу, что скрыла поток от богов исходящий
Милость отца своего прояви, пусть же бодрствует спящий.
Зевса слова стали ныне доступными миру
Феб напевает их нам, вторя грозным раскатам
Тем же, кто слушает музыку сфер Аполлона,
Отзвук Вселенной послышится в лире влюбленной.
Голос отца он доносит до нас через планы
Мы же внимаем им робко, пером успевая
Все, что понятно, в бумагу впечатать навеки
Все уместит в себе песня в словах человека.
О Аполлон, так позволь подпевать и запомнить
Песни святые твои, что богов услаждают!
Спутницы Феба молву разнесите по миру:
Мне достается отныне бессмертная лира.
В сердце стрелой запускает луч света прекрасный
Мощный стрелок, что с серебряным луком несется.
Славься же вечное Солнце над миром пылая
И направленьем лучей к вертикали взывая.
[699x469]
Моцарт у многих ассоциируется с сентиментальностью, или того не дай Бог, с нравами придворных эпохи Моцарта со всеми их вшами и грязными подвязками. Но никакой сентиментальности в Моцарте и близко нет – это чистая математика. В каком-то смысле геометрия – пространственное наложение звуковых частот с достижением идеальной симметрии. А в каком-то смысле – запредельная каббала сфер, в которой каждой фигуре соответствует свой сакральный символ, тайна сокрытая в бытие.
Конечно, свойственный ей мажорный тон всегда кажется немного чересчур приветственным, а не размышляющим. Рефлексия началась в Бетховене и достигла своего апогея в Шнитке – этакий постмодерновый диалог с самим собой. Но Моцарт лишен всякой рассудительности, точно так же, как и сентиментальности. Это чистая форма, наполненная светом, можно даже заподозрить ее чистую данность от начала, как формула Е=мс(квадрат) всегда существовала, просто никто об этом не знал. Так и истинная музыка: она всегда просто существовала во вселенной, а Моцарт ее взял и записал, что ничуть не умаляет, а наоборот приумножает заслуги этого композитора.
В Москве на вокзале речном
Живет он, не зная покоя.
Вокруг него демоны днем,
А ночью клиппоты приходят.
Пусть ноги в Малкуте его,
Чело и к Йесод не поднялось,
Не знает, увы, ничего
О тайном искусстве бедняга.
Ах, я не устану скорбеть
По людям такого порядка,
То, видимо, в книге небес была опечатка.
Большая часть околоонтологических споров, а также их причины: духовное метание и его противоположность - навязчивая убежденность, возникают вследствие того, что люди зачастую не могут решить, что делать со своим христианством, исламом или иудаизмом (индуизм, даосизм и буддизм я не называю сознательно, так как речь идет о западном человеке).
С христианством как таковым сделать ничего нельзя: оно изначально завязано на жизненной правде человека - страданиях и любви, и ни того ни другого избегнуть-то никто еще не смог. Поэтому оно всегда останется актуальным. Однако есть та часть в христианстве, с которой так или иначе предстоит что-либо сделать: и это страх согрешить.
Йо-моё, не только христианство и проч. авраамические религии, но тот же гностицизм, да и сама психология человека прочно подвязана под следующий миф: я потерял целостность, я - согрешил, я съел плод, мне не предназначавшийся, или моя эпинойа света залетела в эти сети за завесами семи небес-планет: в любом случае теперь остаются только метание между крайностями - падением и раскаянием. Вряд ли кто-либо может освободиться от этого и с чистой совестью объявить миру о том, что он свободен.
Но кроме этой сугубо психологической завязки существует еще одна: завязка на происхождении. Почему-то считается, что чем духовнее человек, тем ближе он к своим традициям, которые оставили ему предки, многие века русской (арабской, еврейской) интеллигенции, сонмы святых и мистиков его земли, завоеванной христианством, исламом, иудаизмом. И тут возникает вопрос, что считать своим происхождением: некий единый географический ареал обитания, или все же то царство божие, придание о котором осталось в авраамических религиях. И если это было царство божие, то не может быть в религии никаких этнических мотивов: любая религия (даже такая молодая, как ислам) намного древнее этноса, даже иудаизм в отличие от собственных ничем не подкрепленных убеждений иудеев. И между Адамом и Авраамом - пропасть, которую не заполнить последующим толкованием. Не меньшая пропасть между Авраамом и Христом, Карлом Великим и современными людьми. Традиция в любом случае древнее Вавилонской башни и никак не привязана к этносу, который возник именно в момент ее разрушения. Так что возвышать одну религию над другой - это слушать тотемного божка вместо того, чтобы вернуться в царство божие. Не более того.
Super flumina Babylonis,
illic sedimus et flevimus (Ps. 137)
У рек Вавилона сидели мы и плакали. Только не о Сионе, о внутреннем Сионе запада - Гиперборее.
Все еще нахожусь под впечатлением от "Символов священной науки" Рене Генона и "Тайны запада" Мережковского.
Позавчера вернулась из Днепропетровска, где побывала на концерте Сергея Калугина и познакомилась с ним. До сих пор меня преследует бесконечно сладостное впечатление встречи с Настоящим Человеком! Удивительно обрести Брата там, где, казалось бы, его не могло быть (все же ортодоксальное христианство несколько иная традиция). Но все же традиция едина, в ней нет ни иудея ни эллина, а есть только истинные адепты и те, кто таковыми только кажется. И разумеется, Сергей Калугин оказался именно истинным, как с человеческой точки зрения, так и с духовной.
Привела в порядок и структурировала свое творчество в прозе и стихах. На мой взгляд, стихи получаются лучше: все же они имеют более общечеловеческое значение (и смею надеяться - трансцендентное), тогда как проза черезчур привязана к тем книгам, которые я читала. Она скорее является рефлексией и толкованием, нежели боговдохновенным гнозисом, к которому в прозе я, прежде всего, стремлюсь. Хотя, если честно, я бы предпочла обратную ситуацию. Над совершенствованием эпистолярного жанра и навыками написания художественных произведений я сейчас и работаю.
Моя страница стихов:
http://stihi.ru/avtor/cymbaline
Страница с прозаическими статьями