«ТЕМНАЯ ЭНЕРГИЯ ОБЩЕСТВА»
Интервью Владимира Сорокина
DER SPIEGEL - Россия
МАРТИН ДЕРРИ, МАТТИАС ШЕПП
Писатель Владимир Сорокин о свободе слова в России, оппозиции Путину и безразличии Запада
«Шпигель»: Господин Сорокин, в своей новой книге «День опричника» вы изображаете Россию, превратившуюся в авторитарное государство, которым управляет клика спецслужбистов. Действие разворачивается в будущем, которое, впрочем, напоминает прошлое времен Ивана Грозного. На самом деле вы подразумеваете современную Россию? Ведь верно?
Сорокин: Конечно, это книга о современности. Которую описать можно, к сожалению, только средствами сатиры. Мы живем в государстве, созданном Иваном Грозным.
«Шпигель»: Он-то правил в XVI веке. Потом было самодержавие, затем Советский Союз, а затем, при Ельцине и Путине, строй как бы демократический. Разве черта под прошлым еще не подведена?
Сорокин: Разделение на народ и государство осталось неизменным. Государство требует от народа сакральной готовности к жертвоприношениям.
«Шпигель»: В самодержце из вашей книги узнаваемы черты президента Владимира Путина…
Сорокин: …Я об этом не думал. Делать явную сатиру на Путина не очень интересно. Я не журналист, я художник. А роман — это не документальная повесть. В своей книге я ищу ответ на вопрос: что отличает Россию от демократических государств?
«Шпигель»: И к чему вы пришли?
Сорокин: И немец, и француз, и англичанин могут заявить: «Государство — это я». А я этого о себе сказать не могу. В России это могут о себе утверждать лишь люди из Кремля. А все остальные — не более чем человеческий материал, с которым можно делать все, что вздумается.
«Шпигель»: «Опричник» означает на языке русского средневековья «человек особый». Пропасть между верхами и низами в сегодняшней России вы считаете непреодолимой?
Сорокин: У нас действительно есть особые люди, которым позволено все. Это жрецы власти. А те, кто в их число не входит, по отношению к государству полностью бесправны. Можно быть сколь угодно богатым — как магнат Михаил Ходорковский — и тем не менее в мгновение ока все потерять и оказаться в тюрьме. Дело Ходорковского — как раз типичное дело опричнины, системы подавления, которую я описываю.
«Шпигель»: А Ходорковский узнаваем в вашей книге?
Сорокин: Такой четкой параллели у меня не было. Но книга начинается с того, что опричники «наезжают» на некоего богатого человека. Это у нас событие рядовое, и так было на Руси во все времена. Богатым может быть только тот, кто лоялен по отношению к властям предержащим.
«Шпигель»: Как элита реагирует на то, что вы изображаете в книге?
Сорокин: Реакция на мою книгу бурная. Но я не мог всего этого не описать. Идея книги жила во мне давно. Потому и написалась она всего за три месяца.
«Шпигель»: А почему вдруг такая спешка?
Сорокин: В каждом из нас живет гражданин. Во времена Брежнева, Андропова, Горбачева и Ельцина я постоянно старался гражданина в себе отодвигать на задний план, уговаривал себя, что я художник. Сформировался как литератор я в московском андерграунде, где хорошим тоном считалась аполитичность. Я помню притчу, которая ходила из уст в уста: когда немецкие войска входили в Париж, Пикассо сидел и рисовал яблоко… Такой была и наша позиция: сиди и рисуй свое яблоко, независимо от того, что происходит вокруг. И так я жил, пока мне не исполнилось 50. Сейчас гражданин во мне проснулся.
«Шпигель»: Некоторые из ваших романов перенасыщены насилием. В книге «Лед» людей пытают ледяными молотками. Почему в российском обществе по-прежнему так много насилия?
Сорокин: Я с детства воспринимал насилие как стихию. В тоталитарном Советском Союзе насилие было главной силой, на которой держалось все. Оно было темной энергией того общества. Я это ощущал еще в детском саду, а потом в школе. Позже пытался понять, почему люди не могут обходиться без насилия. Эта загадка не дает мне покоя до сих пор. Да, насилие — это моя тема.
«Шпигель»: А как эта темная энергия проявляется в современной России?
Сорокин: Да она живет в каждом бюрократе! Когда вы приходите к самому мелкому чиновнику, он дает понять, что он — над вами и вы от него зависите. Она проявляется в имперском мышлении, которое подпитывается Кремлем. А империя всегда требует жертв от своего народа.
«Шпигель»: В связи с якобы порнографическими сценами в романе «Голубое сало» три года назад на вас было заведено дело. Так что же — Россия на пороге введения цензуры?
Сорокин: То была попытка проверить писателей и общественность на прочность, готовы ли они принять открытую цензуру. Но не получилось.
«Шпигель»: А не напугала ли акция против вас других писателей?
Сорокин: Конечно, напугала. Я благодарен Михаилу Горбачеву и Борису Ельцину за то, что сегодняшний российский писатель может не только о чем угодно писать, но даже публиковаться. Что будет дальше, я не знаю. Ведь средства массовой информации государство уже контролирует — и телевидение, и газеты, и журналы.
«Шпигель»: В вашей книге опричник
Читать далее...