В пору, когда накопления сексуального опыта, подразумевало, для меня лично, увеличение числа партнерш, я обратил внимание на различия в гендерном восприятии такого действа как минет.

Хотя, откажусь от употребляемого некоторыми, пусть и горячо любимыми, авторами термина «гендерное», так как не осведомлен насколько широко или узко он воспринимается. И назову просто – различия полового восприятия.

Я буду говорить только о тех барышнях, которым само понятие минет не претит. И сразу хочу исключить секс за деньги, это отдельная история, с не меньшим количеством парадоксов.

Так вот, оказалось, что они вкладывают в это мероприятие намного меньший смысл, чем мы – мужчины. Откровением было то, что минет на стороне, в загуле от мужа или постоянного партнера ими не воспринимается как измена. С вполне логичной, с их точки зрения отмазкой «ты же в меня не вошел». Тогда как мне всегда казалось, что если дама пошла на минет, то она ради тебя готова почти на все, чуть ли не семью бросить.
Позже, когда либидо чуть притихло и появилась возможность иногда подключать разум, стали явными многие нюансы минета. Мне кажется, что в большинстве случаев, к сожалению, женщина делает минет не от страстного желания обладать членом и ощутить себя заполненной со всех направлений, а чтобы казаться искушенной или, что еще хуже, потому что «почти все делают это».

Порой взглянешь себе ниже живота, как там старается, вроде бы, симпатичная тебе барышня, и думаешь «что же ты делаешь, милая, неужели имея две руки губы и язык нельзя придать больше ощущений, чем моя одна рука». Прям был бы с нами еще мужик, сам бы показал ей как надо.

Со временем, правда, техника обычно улучшается, но обидно, если только техника.

Оговорюсь, из подобного опыта есть очень приятные исключения, чего и всем желаю.

Случается, что человек, с которым вдруг сводят обстоятельства, надолго западает в память. Причем, не остается какой-то привязанности, зависимости, желания быть похожим, просто помнишь и все. Но, наверное, не просто так.

В начале 90-х, я подрабатывал охранником в банке, устроившись туда по блату. Подобные структуры тогда возникали, по-моему, только на криминальных или полукриминальных деньгах. И, соответственно, персонал набирался больше по понятиям, нежели по деловым качествам.

Так и вышло, что СБ банка на 90% состояла из жителей одного подмосковного городка, мало-мальски руководящие сотрудники из отставных военных того же населенного пункта.

Выпало мне тогда дежурить с напарником Юрой. Что-то его отличало от основной массы наших коллег. Да, не был он свободен от легкого налета провинциальности и какой-то напускной «крутости». Но никакого жлобства. И добрый он был человек, не добренький, а по-хорошему добрый, только тогда это было совсем не модно.
Отслужил в армии и дальше делал себя сам как мог. Работал в двух местах, сам накопил себе на восьмерку «ласточку», готовился поступать куда-то на юридический, читал «Розу мира». Книга эта искренне удивляла меня своей неусваиваемостью. Закончив ее, Юра изрек что-то вроде «Пиздец, наконец-то. Ну и хуйня», но, несомненно, извлек для себя нечто. Физически был отлично развит, отжаться мог раз сто за минуту, на шпагат вроде садился. Уважаем был за это, среди коллег и знакомых. Хлюпиком бы не пробился. Меня, как младшего товарища, учил уму-разуму, даже, скорее, пытался опыт передать, без бахвальства, словно старший брат.

Жениться не собирался, хоть и любил женщин, наверное, большую ответственность чувствовал. О женщинах он, вообще, говорил мало. Но когда однажды ко мне заглянула, не помню, по какой причине, любимая, то его взгляд а пара фраз, брошенные в ее адрес, не оставили сомнений, что он ценитель умных, непростых дам. Тогда мне - польстило.

Настоящая жизнь у охранников начиналась после окончания рабочего дня. Весь офис в твоем распоряжении чай, кофе, можно и за булками в магазин сбегать, ну, и конечно, примитивные (тогда еще) компьютерные игрушки.

В один из вечеров забыл я дискету в чьем-то компьютере. Наутро, когда стали подтягиваться сотрудники, штатный программист заметил этот диск, и вытащив его спросил у окружающих об его принадлежности. На беду рядом находился комендант – наш (охраны) непосредственный начальник. Описывать его нет желания, и так длинно получается. Разве что коротко – мудила. Так эта отставная собака целый день слонялся по офису своей крадущейся походкой от стола к столу и спрашивал каждого сотрудника, а точнее сотрудницу, не ее ли это дискетка. Чтобы свести общение с ним к минимуму, каждая барышня, включая начальницу филиала, послала его на хуй. К вечеру, методом исключения наш следопыт пришел, к в общем-то, правильному и заранее известному выводу – диск принадлежит охране!

Диск был мой, но плющить эксвояка стал Юру. Его рвению и не было предела, больная фантазия рисовала апокалиптические последствия нахождения дискетки в компе. Вспоминать лень, одно точно – нормальному человеку это в голову не придет. Но он не был шизофреником, он хотел убрать Юру. Я думаю, просто потому, что Юра был лучше.

Юра отпираться не стал, чего с говном спорить. Через пару недель его уволили. Он, конечно, говорил мне, что хочет сделать физиономией оппонента, но мараться не стал.

Главное, он ни разу не высказал претензии мне, как бы молча принял огонь на себя. Почему, ведь мы не были друзьями, просто довелось проводить дежурства вместе. Я переживал за него немного, хотя, сейчас думаю - зря, он, наверняка, прогрыз себе дорогу и остался светлым пятном в моей памяти.
А закончилось все, вообще, как в кино, где справедливость торжествует. Через три недели уволили мудилу, а еще через месяц и я написал заявление и вздохнул свободно.

О порочности идеи держать в себе что бы то ни было.
Вспомнилась мне история из детсва. Было мне шесть лет, стало быть год 1978 год, самые махровые советские времена. Оттправила меня тогда мама первый раз в пионерский лагерь, в отряд малышей. Лагерь был от какого-то небогатого ведомста, со всеми вытекющими условиями быта. Палаты на 30 человек в покосившихся деревянных бараках, грязные и влажные матрасы, неасфальтированные дорожки, превращающиеся в непроходимое месиво после дождя, трухлявый забор вокруг территории со множеством дыр и лазов на радость мальчишкам, такие же унылые клуб и столовая, футблольное поле с низкоскошенными одуванчиками. Была лишь одна каменная и контрастно выделяющаяся постройка - изолятор. Туда я и попал, через 6-7, дней пребывания инкубаторе социалистических граждан. И вот почему.
Крме всех вышеперечисленных сооружений на территоии, естественно, были туалеты, и, конечно, были они отдельностоящими домиками зеленого цвета, а внутри, разумеется, были просто дыры для дерьма. Да и это, в общем-то, не беда, но засраны они были так, что я не мог решиться туда зайти, а тем более, как-нибудь там разместиться для справления естественных нужд. Не скажу, что был брезгливым ребенком, просто был не готов к такому. Говно было повсюду на краях дыр, на приступках, на полу, на стенах почему-то. Причем, его было слишком много для начала лета, очевидно, это были наработки нескольких сезонов. Довершало картину освещение внутри сортира. Маленькое окошко под потолком, выходящее в лес, с не разбитым, но плотно засранным мухами стелом. Передвигаться там и не вляпаться мне показалось невозможным. Я сделал свой, по детски наивный выбор - буду терпеть. И терпел 5 дней. На шестой совершенно четко осазнал, что все, больше невозможно. Меня уже трясло и подташнивало, поднялась температура. Нарвал бумаги и побежал к заветному домику. Ситуация там только усугубилась, говно уже лежало и на входе. Благо, что вход был со стороны леса, и из лагеря дверь в туалет не было видно. Я присел в дверях рядом с чуть подсохшими кучками и просрался по полной, шутка ли наделю носил.
Но состояние не улучшилось, видно, сильно успел организм отравиться продуктами собственной жизнедеятельности. Тетя-воспитательница узрев такое дело отвела меня к докторам в изолятор, где я и пробыл несколько дней в почти городских условиях.
Интересно, что поправился я как физически так и морально. Понял, - все-таки можно зайти и в такой сортир, срать ведь идешь, не больше не меньше.
Обидно, что не всегда выносишь правильные уроки из собственного опыта. Только
почти 30 лет спустя осознал, что дермо может рапирать не только живот м прямую кишку, но и нечто, - назывемое душой. Такое душевное дерьмо получается. И избавляться от него надо так же естественно как и от физического. Здесь нет ничего постыдного или обидного для близких и окружающих. Ведь даже самое банальное дерьмо когда-то было конфеткой, куском сочного мяса, разносортным салатом, хлебом черствым или свежим и так далее, можно продолжать до бесконечности. Еда ведь не становится нам ненавистной.

В себе держать - хуже нету. Поговорили с женой, избавились от недомолвок, попрощались с иллюзиями, и как-то вся жижа из подтухших переживаний, незавершенных эмоций и неоправданных ожиданий вышла. Легче стало.

Хотел кусок молодости втащить в настоящее, думал найду себя заново, а получилось как тогда - больно.

Все как обычно, теперь вот и дневник есть, а времени на него нет.

нет