Из рассказов моего отца.
/мои добавления и литературная обработка/
********
- Ты только посмотри, какая крошка! – отец с улыбкой указал мне на забавного котёнка, который выполз из-под старой винной бочки, кем-то брошенной у забора. Попав на яркий солнечный свет, котёнок зажмурился, отряхнулся, почесал задней лапкой у себя за ухом и, нисколько не стесняясь нашего присутствия, тут же принялся ловить большую белую бабочку. Некоторое время я и отец с любопытством смотрели на эти уморительные упражнения. Чёрный, с белой манишкой и такого же цвета лапками, малыш смешно изображал из себя взрослого хищника: его хвост начинал напоминать вертикально поставленный ёршик для мытья посуды, он приникал всем телом к земле и, повиляв предварительно задницей для верности прицела, делал неуверенный прыжок. Бабочка словно потешалась над котёнком: стоило ему прыгнуть, как она срывалась с места и, сплясав в воздухе своеобразный танец, садилась поблизости. Наконец, бабочка села у большого валуна. Котёнок начал было подбираться к ней, как вдруг внезапно передумал и, обойдя камень, зашёл к жертве с тыл.
- Маленький, а такой умный! – сказал отец. Котёнок ему явно понравился.
Очередной прыжок непоседы успехом не увенчался: бабочке вконец надоело это дело, и она улетела за забор. Ничуть не расстроившись, маленький хищник оставил своё занятие и направился прямо к нам. Я присел на корточки и протянул навстречу руку.
- Ксс-кс-с!
Котёнок внимательно обнюхал мои пальцы, лизнул для пробы и разочарованно мяукнул:
- Мяя-я! – тоненько и просяще.
Мы с отцом переглянулись.
- Берём?
- Отчего же не взять его, такого симпотягу?
- А как звать-то будем?
- Ну, раз из-под бочки вылез, будет - Диоген.
Идея с именем нас весьма развеселила. Я взял малыша на руки, и мы, посмеиваясь над идеей, отправились домой. Уже дома на поверку Диоген оказался обыкновенной Муркой. Да будет так - решили мы.
Однако, Мурка быть обыкновенной, заурядной кошкой явно не желала. По мере того, как она росла, превращаясь в молодую элегантную кошку, мы стали замечать за ней проявления своеобразного интеллекта. Первое время Мурка, желая выйти из комнаты, подходила к двери и, обернувшись к нам, принималась мяукать. Она неоднократно видела, как мы открываем дверь и, очевидно, сумела понять, что самая главная деталь в этом деле – это дверная ручка. И вот наступил день, когда Мурка, решив пойти прогуляться во двор, села у выхода и затянула своё требовательное "мяя", поглядывая то в нашу сторону, то в сторону заветной ручки. Так случилось, что мы были заняты и с помощью не торопились. Мурка долготерпением не отличалась, неожиданно она подпрыгнула и повисла на ручке обеими лапами. Ручка была старая, хорошо разработанная, и язычок легко вышел из паза. Сначала Мурка несколько замешкалась, как бы осмысляя то, что она сделала, можно сказать, своими «руками», затем просунула под дверь лапку и через мгновение была уже на дворе. С этих пор Мурка была переведена на самообслуживание. Не всегда получалось так удачно, как в первый раз, но двух-трёх попыток ей хватало.
На этом её интеллектуальные проявления не заканчивались. Временами на Мурку нападала почти человеческая «разговорчивость». Сидишь иной раз за столом, Мурка прыг на него, сядет напротив и «муркнет»:
- М-р-р-р ...
- Ну, чего тебе? – спрашиваешь её.
- М-р-р, м-р-р-р, мау-у, му-а-р-раау! – отвечает Мурка, заглядывая в глаза. Давай, мол, поговорим о жизни, о том – о сём, о хлебе насущном. Кстати, о еде: мыши тебя как ... не волнуют?
- Да я как-то больше свинину, там, говядину люблю.
- Напрасно, мур-р, напрасно...!
Эти её странные, почти членораздельные звуки чередовались с совершенно различной частотой в произвольном порядке и с непередаваемой интонацией. Таким образом можно было беседовать с ней довольно долго. Казалось, что она хочет выговориться или пожаловаться на что-то. Увы, человеку пока не доступен кошачий язык, а кошкам - человеческий. Но, несмотря на это, между нами и Муркой царило редкое взаимопонимание. Она, к примеру, назубок знала часы нашего завтрака, обеда и ужина, и её не приходилось долго ждать или упрашивать отведать лакомый кусочек. Её аппетит в точности соответствовал её жизнелюбию. Стоило моей матери начать готовить, как Мурка - в каких бы краях она ни была - тут же оказывалась рядом. Впрочем, её гордая натура не позволяла ей столоваться у нас даром, и она время от времени старалась внести свою лепту в наш семейный рацион. Иной раз, проявляя свои лучшие душевные качества, она являлась к трапезе с мышью в зубах и непременно бережно, как некую драгоценность, раскладывала её перед нами, вызывая у присутствующих, как вы догадываетесь, «приступ аппетита, сопровождаемый бурным слюновыделением».
- Мау-у-р, привет честной компании! А я тут не одна: с дичью. Как вам мелкий грызун в собственном соку по-мяу’рикански?... Что ж вы остановились-то? Кушайте, родимые, кушайте, я вам не помешаю.
Однажды моя мать не проявила должного уважения к Муркиному
Читать далее...