Иван Семенович Сидоров, простой служащий, заболел. Такое с каждым может случиться. Хватанул после жаркого дня холодного пивка и простыл. Теперь он находился на больничном и сидел дома. Сегодня дела явно пошли на поправку, а потому Иван Семенович наслаждался бездельем в полной мере: смотрел телевизор, а в перерывах на рекламу читал детектив.
Читать далее

Одна старушка решила обойти скользкое место на дороге и провалилась в люк. Хорошо еще, что в люке уже было полным-полно других старушек, и она только ноги себе переломала...

Голые плечи. В платье вечернем,
Кружится в вальсе. Ночь. Не до сна.
И декольте, что ведет в бесконечность...
Бархата маска. Она? Не она?

Кто ты такая? Скажи, незнакомка!
Легко ускользнула, мелькнула рука.
Тает твой смех мелодично, негромко.
Снова увидимся? Наверняка!

Как тебя встретил Новый год?

Ты идешь и мужчин поражаешь остриями своих ресниц.
А я следом иду, наблюдая за игрою твоих ягодиц.

Поприсутствовал на сборе местного поэтического бомонда. Грустно, что сказать. Махровый консерватизм и оголтелый патриотизм. Со сцены читались такие стихи, которые я не смогу написать даже под наркозом. Вот один из "шедевров" (отрывок):

В жизни мирной запахло грозою.
Ненасытно предавшись разбою,
Шли в набег Чингисхана тумены:
Пали самые крепкие стены,
Кровью залиты многие страны,
Покорились князья и султаны.
Как тягаться с могучей такою
Беспощадной монгольской ордою?!

Дружно встали за степи и горы,
За родные башкирам просторы
Удалые батыры-джигиты -
И враги в этот раз были биты!
И беда отступила, казалось,
Но беда-то еще надвигалась...

Ну и так далее. Хотелось бы, конечно, узнать имена покоренных султанов. Приятно узнать, наконец, что именно соотечественники были теми избавителями. К сожалению, аффтар так и не указал помесью кого именно были герои (батыры не назывались джигитами и наоборот).

Бомонд выпускает свою газету раз в квартал, на деньги спонсоров.

По-счастью, не все так плохо: было на вечере и то, что мне понравились: выступление бардов и стихи одного поэта, которого я знал как ... часовщика.

Дайте мне 10 iPod'ов и раздам их своим 10-ти друззям :)

В седую древность в Пекине выходила газета "Цзынь Пао". В редакции этой газеты был такой бланк для возврата авторам непринятых рукописей:
Славный брат
Солнца и Луны!
Раб твой распростёрся у твоих ног. Я целую землю перед тобой и молю позволить мне жить и говорить. Твоя гениальная рукопись покорила наши умы и мы с воодушевлением прочли её. Клянусь остатками моих предков, что я никогда не читал ничего более лучшего и возвышенного. Со страхом и трепетом отсылаю тебе твоё великое творение. Если бы я рискнул напечатать твой неземной шедевр, то мне велели бы, чтобы он всегда был эталоном для нас и чтобы я никогда не смел публиковать ничего другого, что было бы ниже его. По своему литературному опыту я знаю, что такие перлы встречаются один раз на десять тысяч лет, и поэтому возвращаю их назад. Умоляю тебя: прости меня. Падаю к твоим ногам. Слуга твоего слуги, редактор (подпись).

Фигуры в танце
Очарованы ритмом.
Это музыка.

Нам с тобой не крикнут: "Горько!"
Разве только кошки: "Мяу!"
Если б знать мне точно только,
Что ты выберешь меня.

Помните ли вы свои гаодовщины?

Потешаться хорошо над тем, кто понимает, что над ним потешаются (с)

Едва утихнут тамтамы,
Красотка на гиппопотаме,
Интернета страницы читая,
Украдкой слезу утирая,
Вздыхает в далекой какой Сомали:
Вот есть же поэты как этот Makarov, который еще Valeri.

Я Вас приметил: в парке Вы гуляли.
Присели на скамейку, книжку там читали.
Сидели будто бы в печали.
Меня, увы, не замечали.
Не отгадать загадку, что Вы загадали:
Зачем же книжку вверх ногами Вы держали?

По пьяной лавочке пройтись, балансируя.
Стругая хлеба кус на закусь, мажу сыром я.
Мысли как ноги заплетаются,
Кус тот с сыром уплетается.

И вижу в зеркале свое ли отражение
Здоров, чувак, - и лезу с уважением.
А по утру, соскребая сыр с зеркала в прихожей,
Я фантазирую - на что или кого я был похожий.

А забавно почитать старые логи аськи - как развивались с кем-либо отношения: от осторожного "ощупывания" до чего-то более серьезного.

Как много слов на свете есть,
Но всех милее нам одно.
Как кошка лижет свою шерсть
И смотрится в окно.

О чём я? Ах, о слове милом,
Что нам покоя не дает,
Как балерина быстрокрыло,
Изящно ножкой ножку бьёт.

Нет, не отвечу я за всех,
Но мнение свое проговорю:
Есть слово, ждет его успех,
И слово то, конечно же: "люблю".

Медицинское Светило в ту ночь долго не спало: необходимо было срочно составить Инструкцию. Этот беспредел в поликлиниках больше продолжаться не мог. Прекратить и прекратить немедля. Светило долго рассматривало свои пальцы на руках, пересчитывало и меряло линейкой. Вопрос, мучавший светило, никак не хотел разрешиться ответом. Перед глазами доктора вставали картины недовольных больных и мятущихся медсестер, что заставляло нервничать и сбивало с мысли. Плюс ко всему не складывались последнее время отношения с супругой, а уж что говорить про тещу! Та вообще буквально пила кровь. Озарение вспыхнуло внезапно. Ну, конечно же: кровь на анализ надо забирать из правого безымянного пальца! Светило охватило чувство справедливого возмездия: пусть страдает именно этот палец, что носит обручальное кольцо. С чем можно сравнить чувство отлично проделанной работы?! Больше никаких сомнений и мучительных раздумий у медперсонала. Нет недовольству больных: "А вот почему у него взяли из другого пальца? Кругом все по блату!"

Говорят, что у футболистов всё наоборот и когда они приходят домой и включают телевизор - то смотрят по нему, как сидят
мужики с пивом и матерятся на них с той стороны экрана...

- Ну, теперь ты довольна, милая?
- Да, теперь я довольно милая.