Это цитата сообщения
Aminatl Оригинальное сообщениеВотЪ.
Никто не придет. Никто не придет, не постучится в обветшалую дверь, не взбежит по крошащимся, старым ступенькам наверх; пальцы чужие не сотрут эту серую пыль с ручки дверной, и улыбка ничья не озарит эту темную комнату. Я знаю. Он не позволит такому случиться, он перепутает все их пути, все дороги, все знаки и указатели, все их тропинки, знакомые вещи их все поменяет местами, чтобы никто не добрался, никто не пришел. Он вырастил черный лес, он поставил такие ловушки, которые даже сам не смог бы заметить, если вдруг ему пришло в голову посетить меня. Я же знаю, как будет, я много веков уже жду; всех тех, кто идёт – я жду бессловесно, молчу в свои серые тряпки.
Серые тряпки – откуда?.. Рванье, тряпье, ошмётки одежды, но не одежда; обрывки, клочья, лохмотья, отрепья, хламида! Он измазал лицо моё пеплом, и волосы мои отрезал, на пальцы мои понадевал много тяжелых колец, на горло – ошейник, язык же мой вырвал, чтобы я не могла говорить, только петь и кричать и стонать по ночам от бессилия; от тянущей боли в груди и злого отчаяния. И сказал: если кто-нибудь когда-нибудь придёт за тобой, и узнает в этой седой оборванке гордую королеву, если кто-нибудь узнает тебя (по глазам ли, по голосу ли, по походке, по тому, как слетаются птицами стаи морщин вокруг темного озера твоих глаз, по тому, как вздымаешь ты руки в мольбе о спасении, по тому, как беснуются демоны на глубине твоего взгляда; пусть узнают, как хотят, мне неважно), если кто-нибудь скажет: я пришёл за тобой, для тебя, по твою душу – спасать тебя, увести тебя, полуслепую, немую, уставшую, унести тебя на руках, освободить, спасти и согреть твою душу, моя королева! – если кто-нибудь скажет, то можешь идти, валяй, уходи, дверь не заперта, но одна – ты слышишь меня? – но одна ты отсюда, увы, не уйдешь, никогда не уйдешь, ты споткнешься и в кровь разобьешь колени, пальцы, голову, губы будут искусаны, ногти поломаны, всё лицо твое будет в царапинах; а на следующий раз будет хуже, ты будешь плакать слезами кровавыми, только попробуй отсюда уйти – никогда не уйдешь, никогда.
Я смирилась, мне ничего не оставалось, кроме безумия и забытья, вороны слетались на мои крики, они садились на мои руки, и клевали мои глаза, если я смотрела в окно; паутина спеленала мои волосы, волосы мои отрастали, они спутались косами неровными, они лежат на полу, безмолвные, как и я. Камни – мои дорогие слушатели, ноги мои саднят от порезов, но сердце болит сильнее, потому что я знаю – никто не придёт.
Вот ты – ты, наверное, мог бы, один из всех, единственный, кто мог бы прийти. У тебя столько сил, ты так молод и полон жизни, глаза твои светятся обещанием подвига, и будущее тебе представляется лишь чередой блистательно ярких побед, приносящих лишь удовлетворение и гордость, но не печаль, не боль и ни в коем случае не кошмары (я не сплю уже двести ночей, двести ночей я не сплю, а до этого не спала восемьсот). Твои мечты – яркие картинки хорошего качества, с большим количеством мелких деталей, создающих возвышенный образ того, чего следует добиться (мои мечты: тусклое редкое желание выйти отсюда, просто увидеть что-то другое, кроме этих стен и этого окна с решеткой, и этих ворон, и собственной крови, просто что-нибудь другое, не знаю, что); ты не знал разочарования, достигнув конца своего пути, и каждый раз твой путь заканчивался правильно, как и подобает настоящему воину (а я сижу за решеткой, полумертвая, обессилевшая, как вовсе не подобает настоящей королеве, и это неправильно, кто бы знал, как это неправильно).
Все мы здесь короли да принцессы, принцы да королевы, маги и шутники, воины и наемники. Великие творцы, прекрасные дамы, каждый стал тем, кем должен был стать, достиг максимума, каждый – выразил себя, как умел, как мог, как мечталось.
А он – воспитатель, он говорит: сиди здесь, жди, пока кто-то придет, одна – не уйдешь; а может быть, его и нет, и никто ничего не говорит мне хриплым певучим голосом, никто не приказывает, никто не разговаривает со мной и никому не важна судьба моя, никому; может быть, это кажется, это бред моей сонной агонии (помни: я не спала двести лет, а до этого я не спала восемьсот, и до этого – двести дней, и до этого – восемьсот…), мне прислышилось, мне причудилось, мне помстилось, что он есть, я его просто выдумала, как и тебя, мой светлый герой, как и ворон, как и волосы свои, как и камни; и вообще, это я выдумала себя, свои тонкие пальцы и тяжелые кольца, своё серое рванье вместо одежды, свой вырванный язык и слезящиеся глаза (они тебе нравились, ты говорил: темные, глубокие, сколько в них боли и загадки, ах), а самое главное – это небо за прутьями решетки, оно ненастоящее, я его тоже выдумала, чтобы не было так невыносимо, чтобы я знала: когда вороны меня исклюют, им есть куда улететь, у них – хотя у них – есть свобода, полёт, и мир с высоты, который не может ни тронуть тебя, ни ранить.
Видишь, видишь, я схожу с ума здесь, мне так сложно думать, так сложно петь; но языка моего больше нет, я могу лишь петь и кричать
Читать далее...