все, что ты сможешь
узнать о войне -
будет неправдой.
праздничной падалью
рухнули в снег
голуби мира.
в каждой квартире
ждут перемен
перед экраном..
разве тебе -
есть что искать
в этих квартирах?
с тира по цели -
бедным мишень,
тема для сплетен,
спеться и(ль) спиться -
в принципе, все,
что остается.
семь из шести
мнений гласят:
я - бесполезен
в целом. в масштабах
этой зимы -
бесповоротен.
против кого
выставлен фарс
ваших пикетов?
смета расходов:
пачка петард,
ящик сарказмов.
сказки закончились:
очередь в морг
длинней, чем в аптеку.
за стеклопакетами
спрятавшись, гордость
сплюнь в унитаз и
выпей сто грамм -
это для ран
будет полезней,
чем все твои швы,
бинт, нашатырь
коренья из сада.
грей меня льдом,
уродуй мой дом
в борозды песен..
но все, что ты сможешь
сказать обо мне -
будет неправдой
Я пахну медом и переженным сахаром, горечью в горле и только что кинутыми в камин страницами книги пессимистичного Шопенгауэра, разодраными висками и игристым шампанским. Ядерная война неистовствует внутри, ревя диапазоном от приглушенных стонов до криков во время агонии, в желании жить последние пол часа, последние... Может только тогда она и живет, и я тоже жить буду, когда пойму что последние песчинки времени начали скользить по предплечью, обжигая кожу и оставляя запах гари, запах неиспользованного огня. Я хочу чтобы мои щеки лизали алые ленты заката, чтобы тело болело он непрекращающегося бега, хочу чтобы грудь сдавливала отдышка на достигнутой станции, чтобы она снова надрывалась на пути к новой остановке и потом лежала и мерно покачивалась на взбитых подушках... И снова бег, и ядерные взрывы внутри, бешеный степ по старому паркету и учащенный пульс на этаже седьмого неба. Почему-то мне сегодня сладко и на минуту просыпается желание жить как в последние тридцать минут, мечтать как в последние пятнадцать секунд. Лучше гореть несколько дней, чем тлеть всю жизнь.