Все люди в той или иной степени - чудовища.
Просто некоторые этого не стыдятся и признаются своё право на кровь как право жить,
другие же - тщательно скрывают и всячески отрицают перед любым лицом причастность к "чудовищности".
Боятся надо вторых, а не первых.
Потом все забудут о том, кем они были раньше.
Потом все забудут о том, кем они раньше хотели быть.
Время уходит, но не лечит - да, Джонатан?
Я могу лишь разочарованно покачать головой и развести руками. Простите, глупые мёртвые дети, вы ни на что не годны.
Я размазываю чужую кровь по тарелке.
Я с любопытством смотрю на желудочки от чужого сердца, продолжающие ещё нервно колотиться.
Чтобы существовать, мне необходимы чужие сердца.
Так уж устроена моя пищеварительная жизненноважная система.
Будем знакомы, я тоже чудовище...
Чудовище есть в каждом из нас.
Кто-то не подозревает о его существовании, кто-то тщательно скрывает.
Тех, вторых, в разы больше.
И они более отвратительны, чем те, кто выпускает своих чудовищ наружу. Отвратительны в своем старании быть непохожими на то, чем они на самом деле являются. Отвратительны в своей лжи себе.
Но это способ выживания, наверное. Способ сосуществования.
Молчи. Я не хочу ничего слышать. Чудовище сонно шевелится, приоткрыв один глаз. Не.корми.его. Слова, которые были сказаны, обращаются в черный пепел на белых плитках.
Я листаю страницы мёртвых империй, словно фотоальбом чьей-то жизни. Никогда не думал, что я смогу умереть и воскреснуть, раз за разом, понимая, что это моё проклятье.
Измениться, выследить, убить, разорвать, сожрать, сожрать, сожрать...
Сизый, ты сводишь меня с ума. Сизый, ты становишься сильней меня, и это меня пугает...
Дайте мне время, простор и жертву, чтобы он замолчал в моей голове.
У всех чудовищ есть свои таланты. У всех разные. Но кое-что у них есть общее - очарование и лицемерие. Два таланта, которым нельзя ничего противопоставить. Таланты, которые ставят их на две ступени выше мира.