23:15 (по местному времени) г. Гагра 03.10.1988 год.

 По моим подсчётам, минула первая половина нашей командировки в Гагру. Каждый день, несомненно, интересен и по-своему неповторим. Если конечно смотреть на окружающий тебя мир глазами оптимиста. Хотелось бы  конечно быть именно таковым, но бывает порой, омрачают твоё внутреннее ликование какие ни, будь жизненные мелочи. Но вот  о чём мне совершенно не хотелось писать, так это именно о них, о жизненных мелочах, которые нередко портят нам нервы и кровь, превращая розовую действительность в самые мрачные тона.

 Поскольку у меня нет ни каких планов моего повествования, буду писать о том, что взбредёт в голову. И как уж я условился, для себя в первую очередь, отсеивать из своих воспоминаний самое грустное.

  С недавнего времени, я взял за правило, подниматься утром чуть раньше и, преодолевая свою лень и нерешительность, отправляюсь на море. После звонка будильника, стараюсь не тянуть время, тут же вылезаю из-под одеяла и первое моё движение, это на балкон. Он у нас открыт постоянно, благо, что позволяет погода запросто вот так вот сидеть на кровати в одних плавках и писать в своё удовольствие, ни кому не нужные мемуары. Со сна трудно, что-либо разглядеть. Стоишь и трёшь глаза, слегка поёживаясь от утренней прохлады. В море уже кто-то купается, стараешься разглядеть, не наши ли это осветители. Кстати, с них я и взял пример тоже купаться по утрам. А до этого, мне и в голову не приходило, что бы в семь утра идти на море. А теперь это начинает приобретать норму, и уже не тратишь время на раскачку или лишнюю утреннюю суету. Как это было совсем недавно, вставал рано, а ничего не успевал. Со временем вошёл в колею, и теперь всё как по маслу. Ещё глаза не открылись, а уж тянешься к плитке, включаешь. Вода поставлена с вечера. На балконе с верёвки, точнее, с проволоки, снимаешь не успевшее, высохнуть, полотенце. Натягиваешь на себя футболку, красные спортивные трусы, поверх плавок, на ноги белые носки и полукеды. Смачно скрипнув дверью, покидаешь свой номер. О лифте, не может быть и речи, охотно спускаешься вниз пешком с восьмого этажа по лестничным маршам, где как обычно, в это время полным ходом идёт уборка. Приходится быть осторожным, что бы случайно не столкнуть какую ни будь старушку с ведром воды и шваброй. Внизу, в главном вестибюле таже процедура с наведением чистоты. От чего всегда есть опасность поскользнуться на свеже, вымытом, полу.

 Море так близко, что ты не успеваешь даже перейти на пробежку трусцой, как уже под ногами не асфальт, а мелкая галька. Но до этого, ты сначала делаешь несколько шагов по металлической лестнице, затем по песку. Как обычно, я всегда запаздываю. К моему приходу, обязательно кто ни будь из наших, киношников, уже в воде. Прежде всего, это осветители. Иногда застаю нашего режиссёра Аллу Сурикову. При встрече с ней я всегда стараюсь первым поприветствовать её традиционным – «Доброе утро!», она  отвечает тем же. При встрече со мной, у неё порой возникает какой ни, будь вопрос ко мне, по поводу работы. Очевидно, мысли о кино её не покидают даже тогда, когда она отдыхает, как сейчас, купаясь в утренних морских волнах. Увидев меня, она даже вышла из воды, что бы переговорить со мной о подготовке несложного приспособления для предстоящей съёмки. Она настолько старалась быть краткой, что бы как можно меньше отнять у меня моего личного времени. Мне даже показалось, что ей просто неудобно было забивать мне голову производственными вопросами, в столь не подходящем месте, когда все мысли обращены далеко не к работе. Какой бы она там не была очень интересной. И как бы извиняясь, что напомнила мне о производстве, о прозе наших дней будничных, уже ни сколько ко мне, а больше для себя, добавила – «А то я забуду». Тут конечно я немного слукавил, не упомянув того, что мне не безразлично было то, что она только что вышла из

г. Светогорск. 15 августа 1988 год (понедельник)  к/к «Две стрелы»

     Разве можно что-либо в этой жизни предполагать? Просыпаешься рано утром и не известно, что тебя ждёт, чем будет наполнен предстоящий день. Радостями или печалями. Да и вообще, вряд ли с утра задумываешься на эту тему. О чём угодно, но только не о том, положительно или отрицательно будет выглядеть твоё ближайшее будущее, а может и вообще это утро твое последнее утро в этой жизни. Но я хотел о совсем другом, о том, что нередко ловишь себя на мысли, как бы ты себя повёл, если бы к тебе  лично  обратился какой ни будь  корреспондент с каким ни будь вопросом. Фантазия тут же начинает раскручивать, какой ни будь замысловатый ответ, с массой слов, которые никогда не были в твоём обиходе. А тут, сам не зная, откуда, ты их нагородил таким забором, за которым можно было бы спрятаться не только самому, а то и всей той толпе, что невольно, тут же окружает не совсем рядовое событие. Но всё это только в мыслях, в твоих фантазиях и не известно, как бы ты себя повёл, если бы действительно тебя вдруг остановил человек с микрофоном в руке.

 О чём может думать отдыхающий человек, прохаживающий по улицам города? Да о чём угодно, скажите Вы. Я бы добавил ещё, что он может в таком случае вообще ни о чём не думать. Такое не бывает, возразите Вы. Человек всегда о чём-то думает, пусть будет так, но в этот день я действительно ни о чём не думал. Просто вышагивал своё время до отъезда поезда. Такому «недуманию» послужило то, что был выходной день, и магазины все были закрыты, куда как магнитом затягивает всех прохожих, не зависимо от того, нужно им что-то, или не нужно. Открыт магазин, почему бы ни зайти, а тут всё закрыто, и ты этому радуешься в течение всего дня. Ни что тебя, ни куда не притягивает, гуляй себе и ни о чём не задумывайся. Хорошо бы так, да вот  всё же ты отыскиваешь против своей воли, какие ни будь двери, которые открываются. Заходишь только для того, что бы потом выйти. Выходишь и опять всё тот же размеренный шаг, что бы хоть этим растянуть время. По сторонам уже и не смотрю, по этому отрезку улицы прохожу уже второй раз. Только тогда часы на башне пробили два раза, а сейчас четыре. Прошло два часа, значит, а ты уж облетел весь город и опять оказался у этой башни.

     Моросит лёгкий дождичек, а ты стоишь под навесом, тяжёлым, таким. Я еще, первое, что сделал в ту минуту, задрал к верху голову и подумал о том, вот если бы эта штуковина свалилась, то от тебя бы и мокрого места не осталось бы. Вот тебе и балкончик, таких балкончиков, иди ещё поищи в нашем современном градостроительстве. Стою под этим самым балкончиком, жую какую-то чёрствую булку и главное то, что эти самые булки я вчера купил здесь в этой самой пельменной, но почему-то их не съел. Пожадничал, купил несколько штук и вот уж на другой день, опять оказавшись в том же самом месте, стою и ем эту полу засохшую булку, которую купил здесь вчера. А сейчас попал не ко времени, пельменную закрыли на обед, а тут ещё и этот дождь. Я до этого просто стоял у стены и думал, пережду. Но не тут-то было, пришлось перебираться, под упомянутый мною, балкончик. Я ещё молчу про то, что, вчера изнывая от палящего солнца, я целый день мучался в костюме тройка. Да ещё, как полагается, с галстуком на шее. Плюс ко всему этому ещё и зонтик, который за весь день мне так и не пригодился.

 А тут торчу безо всего, вырядившись по-летнему, в «ожидании у моря погоды». В доме напротив, женщина моет окна. Занятно наблюдать, как она пенообразующим средством рисует на окне какие-то разводы. Всё это сравнительно далеко от тебя и даже невозможно определить внешность той самой женщины. Молодая она, или нет. Наверное не старая, если так шустро метлешит за стёклами, в каком-то цветастом платьице. По обе стороны, мощёной улицы, которая спускается тебе прямо под ноги,

01. Молодая Самоанка

02. Красивая индианка.

03. Красавица Айно.

04. Зулусская красавица.

05. Молодая эскимоска с ребёнком

06. Молодая мексиканка.

07. Знатная китаянка (искуств. созданный тип)

08. Молодые совр. китаянки (монгол. тип женщины)

09.  Русские инородцы у своей юрты.

10. Перуанская индианка.

11. Татуирвки  чёрнокожих красавиц.

12. Татуированная рука ошиманки.

13. Смеющаяся женщина Магаджи (центр. Африка)

14. Женщина из племени Могором.

15. Женщина из племени Могором.

16. Девушка с украшением из бамбука.

Светогорск. Киноэкспедиция по фильму "Две стрелы" реж. А. Сурикова

 На исходе первый день последнего летнего месяца 1 августа. Как он прошёл? Почему я начал с вопроса, сам не знаю. Наверное, для себя самого, что бы хоть как-то попытаться подвести итог прошедшего дня. А ведь есть, что «подводить». Такое случается, далеко не каждый день и поэтому имеет смысл посвятить этому несколько строчек.

 Александр Иванов, появился на съёмочной площадке несколько неожиданно. Да, да именно тот самый Иванов, что знаком нам как ведущий всем известной телевизионной передачи «Вокруг смеха». А неожиданно, это, наверное, оттого, что ещё минуту, другую, всё внимание было приковано к Николаю Караченцеву, который снимался в окружении нескольких каскадёров и солдат, переодетых в костюмы, согласно сценарию. Я только потом узнал, что это были солдаты. Сцена снималась не такая уж и сложная, хотя на подготовку её, ушло не мало времени и хлопот. Даже без каких либо объяснений, было ясно, что репетируется сцена, где будет сниматься сюжет, связанный с отображением одной из картин жизни того плени. На тот момент, когда прозвучала команда - «Совет! Совет!». Как обычно, это делает наш режиссёр Алла Сурикова, пользуясь помощью мегафона, что, наверное, было слышно далеко за пределами съёмочной площадки «Две стрелы». Интересно и то, что все эти дни так часто звучит этот призыв, к которому мы все уже привыкли и невольно на лицах возникает улыбка, когда вновь слышится – «Совет! Совет!». Но иной раз и звучала другая команда, перефразированная, но почти похожая – «Обед! Обед!». В данный момент, до обеда, было ещё далеко. Всё шло к тому, что бы обеспечить гарантированную безопасность тем ребятам, которым предстояло сниматься. Я по началу не понял, для чего всё делается именно так. Поставили перед шалашом треугольник, обмотали мешковиной, пропитанной в солярке. Понятно, что потом подожгут, и через всё это будут перепрыгивать актёры. И всё же, до конца понятно стало только тогда, когда начали репетировать по полной программе. То есть, с огнём и с копьями. Пусть хоть и с резиновыми наконечниками, не важно. А ещё и с сетками, ими ловили прыгающих ребят в воду, тех, кто миновал шалаш, куда с обеих сторон втыкали копья. Такое вот испытание на смелость устраивалось яко бы тогда, во времена далёкого прошлого, когда люди жили племенами. В прочим, всё это вымысел драматурга Володина, о чём не следует забывать и в дальнейшем. Далее им следовало проскочить сквозь огонь и только после всего этого, в завершении, воину племени предстояло прыгать в воду. Вот тут-то их и ловили растянутой сетью. После всех этих испытаний, выходящему из воды воину, вручался лук со стрелами. А тот, кто плохо проходил это испытание, отталкивался в сторону для дальнейшего прохождения обучения. Роль Караченцева, в этой сцене, даже со стороны видно, заглавная. В первых, костюм, которым он резко отличался от своих соплеменников. И потом, этот повелевающий жест, жест я бы сказал – владыки. Только он может определить, кто достоин такого грозного оружия, по тому времени, как лук со стрелами. Наверное, оттого, что мне чаще приходится заниматься вопросами подготовки, кому, как ни мне всё это близко – «поставили», «обмотали» и т.д. Это я так написал, а на самом деле сам всё это и поставил и обмотал этой мешковиной. Не могу смотреть, когда что-то делается через зад. Как и случилось с этой самой мешковиной, вот и пришлось вмешаться со своими предложениями. Мало того, мне ещё предстояло преодолеть сопротивление других мнений. Как это обычно случается в подобных ситуациях, без советчиков у нас ни на шаг. Только вот делать не кому, все только советуют. Единственным моим сторонником оказался оператор постановщик, который открыто, приветствовал мою напористость, казалось бы, в таком простом вопросе, как сделать лучше, что бы эти самые палки горели в кадре равномерно. Короче, всё прошло нормально, хотя и начиналось с некоторых разногласий. И когда вся эта суета уже начала спадать, перешли к крупному плану Караченцева. Ребята, что

Сегодня 18 ноября 2004 г.

День, скажем  прямо, значимый для всех нас. Я имею в виду, себя и своих детей Алёнку и Серёжку. И прежде, чем возьмусь переписывать очередные странички из своего дневника, немного расскажу о прошедшем  дне. Для нашей Алёнки, он выдался самым настоящим испытанием на выносливость. Правда, выносить ни чего не пришлось, а вот  терпению её следовало бы некоторым из нас, позавидовать. Она с восьми утра выстояла в очереди, на оформление документов, по линии наследства. Это далеко уже не первый этап наших мытарств. До этого, ещё в августе этого года, начались наши хождения по инстанциям. Началом всех этих испытаний было получение документов в БТИ на улице Кржижановского, потом встреча с нотариусом. Повторная встреча немного задержалась, по причине Серёжкиного паспорта, который в связи с его 20 литием пришёл в негодность. С заменой паспорта, все наши наследственные вопросы продолжились. Получили документы, разрешающие получение денег с маманькиных книжек по всем буквам закона. Из-за чего в сберкассе все чертыхались, но им ничего не оставалось, как заполнять все необходимые бумажки. Даже по книжке, где на счету было чуть больше двух рублей. На другой книжке, сумма была немного солиднее, мне как мужу причиталось чуть больше. Но я поделил всё поровну, в итоге каждому получилось по 4 000 рублей. Серёжке эти деньги решено было не давать, а точнее, это предложила Алёнка. С чем я охотно согласился, выделив ему на мелкие нужды 200 р. Нам ещё причиталось 6 000 рублей, но с ними нам предложено было подождать. И вот сегодня, завершив все вопросы с недвижимостью, уже в начале шестого вечера мы покинули заведение на ул. Миклухо Маклая, даже не знаю как правильно пишется. Короче, сели в машину и доехали за сто р. до сберкассы на Винокурова, где и получили причитающиеся нам  6 000 рублей. На этот раз Серёжке удалось немного подержать свои 2 000 р. и тут же мы их у него забрали. Зашли в кондитерский, прикупили десерт. Небольшой рулетик, банку с дольками ананаса, сок и для меня пиво на ужин. Дома, у нас помянули нашу маманьку за столом. Рулетик оказался очень даже ничего, чем всех и порадовал. Сок и ананасы, дело привычное и под сомнения не подпадало. Потом немного уделили внимание новинкам  на НТВ+, посмотрели забавную передачу про животных, которая начинается ровно в семь часов вечера и идёт тридцать минут на канале ЖИВАЯ ПРИРОДА, именно так можно дословно перевести канал на русский язык, самый любимый канал нашей Алёнки. Вот и всё. По окончании передачи про животных, я Алёнку проводил, взяв с собой наше любимое животное Нику. Улица нас встретила настоящим зимним снежком, чего ещё не было буквально час назад, когда мы бежали домой из сберкассы мимо кондитерского. По сути, может это и начало зимы, хотя и по календарю ещё осень. Кстати, осень была просто замечательной. Сухой и тёплой, а что ещё можно пожелать в такую пору. И вот снежок, вновь покрыл маманькину шубку, которая сегодня была на Алёнке, что я, конечно, не мог не заметить. Но со своими эмоциями я сдержался и ничего по этому поводу никому не сказал, лишь едва заметно коснулся её меха своими губами, когда помогал своей Алёнке одеться ещё там,  в конторе по вопросам недвижимости и прочего наследства. Думаю, что на этом уместно и закончить по поводу сегодняшних событий и перейти к страничкам своего дневника. Который к тому же не последний, на очереди записи сделанные во время отдыха в Щёлково. А ещё есть тетрадь с эротическим рассказом, я этот рассказ переписал, ещё живя в общежитии на Липецкой улице, в Бирюлёво. Рядом с теми местами сейчас проживает родной брат Маришки, Александр Егупов. Такое вот стечение обстоятельств, как впрочем, и многое другое, подпадающее в разряд удивительных случаев. Давно мечтаю их записывать, но лень матушка мне это не позволяет. К примеру, есть у меня снимок фотографический, где я со своей мамой на Красной площади. Почти в то же самое время снялась и Маришка, и тоже на том же самом  (почти) месте, а было всё это, если я не ошибаюсь в 1967 году. Но сейчас, разного рода воспоминаниям  не время, и я всё же продолжу работу с дневником. К тому же, сейчас  пробьёт на часах девять часов вечера, а очень хочется успеть осилить хотя бы несколько

 Светогорск. Киноэкспедиция по фильму "Две стрелы" реж. А. Сурикова

Есть желание продолжить, вчера начатый разговор. Понимаю, что это всё всего лишь ностальгия по давно ушедшему времени и понятно то, что вряд ли кому все это будет интересно. Не смотря ни на что, я продолжаю делать свои зарисовки, параллельно отрабатывая технику слова, если конечно, можно так выразиться. Что бы ни приходилось читать, всегда обращаю внимание на некоторые приёмы правописания, а вот взять и планомерно подучить русский язык, нет сил и желания.

 Я во вчерашних своих воспоминаниях погорячился с взятой темой о заборах. Вижу, что персонально о чём-то отдельно писать я пока не умею. Как бы не старался, всё равно взятая тема остаётся где-то позади, а я лихо скачу на свежих подвернувшихся воспоминаниях вперёд. И только через некоторое время спохватываешься, что тебя занесло совершенно в другую степь. По этому, при случае, конечно не раз ещё вернусь и к этим заборам. Если в дальнейшем и впредь будет подворачиваться подобающая обстановка, в которой можно будет от души окунуться в свои воспоминания. Прекрасный, я считаю, отдых после окончания рабочего дня.

 Не берусь сейчас, и ломать себе голову, сколько мне тогда было лет. Понятно, что был маленький. А вот какой? Маленький. В прочем, это не столь важно. Сколько я себя осознаю, я всегда помню в доме наличие нескольких больших корзин. Сплетены они были из ивовых прутьев, с удобной, дугой выгнутой рукояткой, сделанной  из ветви потолще и не очищенной от коры. Тем самым, цвет этой рукоятки заметно отличался от наличия на ней высохшей коры и ставшей гладкой от времени. Такими же гладкими были и бока самой корзины с затейливыми переплетениями тонких прутьев, со временем побелевших и напоминающих толстую проволоку. Как приятно поскрипывали они, когда корзина наполнялась грибами доверху и даже потом, когда им место было где-то на гвозде в сенях нашего дома, они даже там источали этот дурманящий запах хвои, грибов и леса, где с ними было пройдено немало моими родителями. Было время, когда за грибами не нужно было ходить далеко. Достаточно было перейти за линию, выйти на ускоколейку, минуя заливы в направлении к военному заводу. Дорога эта, нами была облюбована и в целях нашего летнего купания. Карьеры, были нашими любимыми местами. И тот, что был поближе, и тот, что находился за кож заводом, мимо которого мы всегда проходили, затыкая свои носы. Места, о которых я упомянул и завёл, было, разговор, памятны мне не только по причине наших летних каникул и с теми купаниями, без которых каникулы той поры я не представляю вообще.

 Но здесь, мне бы хотелось сказать о том, что с трудом, но припоминается. Как мы всей семьёй ходили именно по тому лесу, где в основном можно было набрать путничков.

 Не могу не дополнить в рамках пояснения, что же это за грибы такие путнички. Внешне, они очень похожи на волнушки, только по цвету они светло-коричневые со шляпкой имеющей гладкую поверхность. При сломе ножки, тут же выделяется сок похожий на молочко. Эти грибы принадлежат к семейству горьких грибов, таких как грузди и другие. Поэтому в них никогда не встречались черви. Собирать их было, одно удовольствие, росли они колониями. Желающих собрать такие грибы было мало, с ними много возни с вымачиванием, зато потом им нет равных среди грибной засолки. Особенно зимой, когда каждый грибочек напоминает о наших семейных путешествиях с теми самыми корзинками. Но пора и остановиться с дополнениями и возвращаться к дневнику, который лежит у меня на столе.

Светогорск. Киноэкспедиция по фильму "Две стрелы" реж. А. Сурикова

... продолжение

 Сидишь на корточках и жуёшь эти бобы, среди возвышающихся над головой зонтиков укропа. А репа? Сколько удовольствия испытывал, когда приходила пора её созревания. Вытянешь, по красивее, ополоснёшь в бочке с дождевой водой и бегом на улицу. Там и сгрызал её до самого корешка, даже грызть приходилось по особенному, чтобы  сочность репы в полной мере приносила удовольствие. Грызли репу передними зубами, изображая подобие тёрки, едва успевая смахивать стекающий сок с подбородка, и когда от неё оставались лишь вершки, тебе ничего не оставалось, как запустить этот огрызок через забор, в чей ни будь огород.

 Не менее привлекателен огород и в пору, когда уже выкопан картофель, и ты как бы полной грудью вдыхаешь те его просторы, которые всё лето были заняты  густо растущей ботвой, из-за которой и земли то не видно было. А теперь эта, когда-то царствующая буйная зелень, валялась разбросанными кучами по всему огороду. На которых мы с удовольствием резвились, порой даже строили шалаши с использованием подсохшей ботвы. А попадающими под ногами, малюсенькими картошинами, кидались. Но это, скорее всего уже вымысел, добавленный к тем воспоминаниям, которые имеют место в памяти. Хотя, конечно могло быть и такое. Просто, одно писать, как срисовывать из воспоминаний и совершенно другое то, когда ты что-то дополняешь, пытаясь украсить строчку.

 Без какой либо дорисовки, пожалуй, смогу попробовать рассказать о тех самых заборах, среди которых мы все выросли. Да, да. Именно о заборах хочется написать. А потом как можно их оставить в стороне, если где бы ты ни был, они всюду тебя окружали и были для всех обычной необходимостью для защиты своих угодий. Да и просто для определения границ владения.

 Та часть огорода, что граничила с переулком, была разделена изгородью из досок заострённых сверху. Почему всё это запомнилось? Сразу же отвечу и только потом, продолжу подвернувшуюся тему. Всё очень просто, однажды, я повис на этом заборе в низ головой. Спешил куда-то, за своим старшим братом. Спасло то, что сапоги, в которых я был, оказались чуть-чуть великоваты для меня. Именно по этой причине я и не задержался на долго, на этом самом заборе. Короче говоря, плюхнулся с него на землю. Но это уже пошли дорисовки, к смутно вспомненной мною картине из далёкого прошлого. Как бы там ни было, но случай такой был.

 Разным, вспоминается тот переулок. Что упомянул в связи с рассказом, про заборы.  Первое, это, конечно же, та трава, которая уже тогда была далеко не на всех улицах. А тут она буйствовала в сговоре с крапивой и репейником, отвоевав себе самое выгодное местечко вдоль заборов и у стен сарая финского дома. Почему именно финского? Понимаешь, это только сейчас и именно здесь, на границе с Финляндией в городке, где мы и проживаем. Других домов здесь просто не существует. Они как две капли воды похожи на тот дом, который стоял когда-то по соседству с домом моего детства. Та же самая дощатая обшивка из узкой вагонки, придавала этим строениям именно финское, традиционное жильё той поры. Думаю, что и по сей день, в таких домах проживают люди. В Соликамске, на больничном, целая улица из таких построек. Где,  наверное, тоже в этих домах и в наше время, живёт народ. Правда, в мой последний приезд я не смог не обратить внимание на то, что и до этого района добрались со строительством новых домов, всё тех же пятиэтажек. Убогих и невзрачных на вид. Да и по планировке, эти квартиры далеки от совершенства.

 Доп. текст к дневнику  по ходу переписывания ... 

Сегодня 06.11.04 года, суббота. Завтра будет день, который с некоторых пор стал для меня знаковым. Всё дело в том, что ровно год назад, состоялась наша с Маринкой прогулка по набережной Москва реки, даже имеется видеозапись, этой прогулки на видео. В тот день, было солнышко, но было уже по- осеннему, холодно. Мы с Маришкой почувствовали это только на набережной, а до этого нам предстояло встретиться у станции метро «Университет» с ребятами, которые должны были расплатиться со мной за видео. Была у меня на кануне небольшая работа, помогал школьникам сделать фильм о музее-заповеднике Коломенском. Для них, это было подобие реферата, а для меня небольшая подработка на поприще моего увлечения. Ждать долго ребят не пришлось, получив от них денежку, решено было посетить вновь отстроенную станцию метро «Ленинские горы», это по старинке, а сейчас, наверное «Воробьёвы горы». В прочем, не важно. Главное то, идея пришла совершенно спонтанно и, пользуясь, случаем хорошей погоды, прямиком направились в метро. В дверях я немного замешкался, хлопая себя по карманам, я почему-то на мгновение подумал о том, что деньги школьников я положил мимо кармана. Чем естественно напугал свою Маришку. Мы как бы вернулись на улицу вновь, я судорожно шарил по карманам, Маринка молча стояла рядом и только смотрела, как я проверяю свои карманы. Оказалось, что я эти деньги машинально засунул в боковые карманы брюк и тут же, что часто бывает со мной, совершенно забыл. Естественно, получил от Маришки за свой склероз. Она в таких случаях говаривала – «Ты решил меня заикой сделать». Короче, опасение оказалось напрасным и мы теперь со спокойной душой, направились в метро, проходя мимо журналов и открыток, я заострил внимание на журнале о цифровой фотографии, а Маринка охотно разглядывала предлагаемые варианты поздравительных открыток. Покупать ничего не стали, не хотелось ничего таскать в руках. Хотелось только просто погулять. И кто бы знал, что сам Господь Бог вёл Мариночку проститься с Москва рекой, где нам всегда нравилось отдыхать. Даже в самые первые дни нашего знакомства, на одну из прогулок мы с ней выбрались именно сюда, к метромосту. Тогда с нами была ещё Маринкина подружка Татьяна Феоктистова. Фрагменты этой прогулки остались запечатлёнными на киноплёнку, было начало весны и как в этот раз, тоже светило солнышко.

 Выйдя на станции, не задерживаясь, направились на набережную. Я подготовил свою видеокамеру для съёмки пейзажей. Маришка, не мешая мне, тихонько шла в направлении к парку Горького. Интересно то, что все кадры, снятые на набережной в тот момент, запечатлели Маришку уходящей от меня. Это я понял только потом, когда её не стало с нами. А тогда я просто снимал набережную, где в лучах солнца, которое вот-вот должно было закатиться, за Воробьёвы горы, всё ожило как-то по-праздничному. Мариночка созвонилась с братом, и из разговора стало ясно, что запланированное на следующий день, нашествие к ним в гости, отменяется. Пока Маринка говорила по телефону, я пытался ещё успеть запечатлеть красоту набережной в лучах заходящего солнца. Казалось, всё окрасилось и было ещё светло, а фонари уже были включены, как бы торопя события с уходом солнышка за Воробьёвы горы. Мы шли так медленно, что не заметили, как солнечные лучи сменились светом фонарей. Стемнело, наверное, очень быстро, у меня были планы дойти до парка Горького, а там пересев на троллейбус, поближе подъехать к Васильевскому спуску и посмотреть на праздничное выступление артистов. Но Маришка призналась, что сил у неё больше нет, к тому же так заметно похолодало с наступлением темноты, что мы даже вспомнили про новенькую шубу. Некоторые прохожие женщины были именно в шубах, на что я Маринке и говорю – «А ты чего не одела, свою обновку?». Просто в полдень и действительно мысли о шубе как-то не появлялись. У самого парка ей было уже не до прогулки, я же честно сказать немного сожалел о том, что прогулку нашу приходилось срочным образом

Светогорск. Киноэкспедиция по фильму "Две стрелы" реж. А. Сурикова

 Улёгся в кровать почитать «Октябрь», но с первых же строк верх взяли свои личные воспоминания над строчками повести Василия Субботина «Прощание с миром». Ещё бы, так близки видно, что не возможно не вспомнить и свой огород, который, кстати, частенько приносил огорчения, где нужно было копать, таскать. Да мало ли чего требовалось. Одним словом, лень было возиться и в этом, конечно, приходится признаться.

     «Я очень любил огород»

 - Пишет автор повести. А я вот в свою очередь, сижу и думаю, любил ли я огород? Если учесть то огромное нежелание возиться на этом огороде, то получается, конечно, что на счёт любви к нему и не может быть и речи. Но с другой стороны, всплывают в памяти и совершенно противоположные картины, как вот эта, к примеру.

 Скорее всего, запомнилось переполненность души положительными эмоциями, связанными с прибытием домой из пионерского лагеря. Куда в первую очередь? Ну, конечно же, на грядки. Что самое интересное, точь  в точь дословно описанные Субботиным в своей повести. Остаётся лишь удивляться такому совпадению. Даже, те же самые культуры. Едва припоминается и небольшой парничок с огурцами. Как можно было, всё это не любить, когда ты весь переполненный радостью, что вернулся домой, вытягивая шею над аккуратненькими грядками, пытаешься разглядеть среди густой ботвы, ту самую-самую крупную морковину. Но такие спешные поиски, чаще всего заканчивались тем, что тебя постигала неудача и ты одну за другой вынимаешь из земли бледную и очень тонкую морковь. На этом экскурсия по грядкам не заканчивается, и пока ты не обойдёшь по кругу всё, не успокоишься. Меж грядок, всегда приходится смотреть под ноги. Порой туда сливалась мыльная вода, после стирки белья и ничего другого не оставалось, как перешагивать эти лужи с переливающимися на солнце, мыльными пузырями. По краям грядок, растущие бобы, раньше всего остального, дают знать о своей зрелости. Первый тому признак, это по чернение стручков и самого стебля. Помнится, сидишь вот так вот, между грядок на корточках и жуёшь эти бобы, закидывая подальше в картофельную ботву, шкурки от них.

 По ходу дневниковых записей, совсем не хотелось вмешиваться в содержание с дополнениями и прочими изменениями, но похоже на то, что это у меня всё равно не получается. Короче, несколько строчек о сегодняшних событиях. А число сегодня 03.11.2004 года, обычный рабочий день – среда. Но уж очень он оказался насыщенным по числу событий, думаю, не лишним будет его запечатлеть на бумаге, то есть на страницах этого файла. Пора привыкать к новой терминологии, как ни как 21 век. И так, день начался чуть – чуть иначе от тех, что были  на кануне. Нашёл силы встать не через час, после звонка телефонного будильника, а чуть раньше на целых 45 минут. В итоге, приехал на работу почти во время. Опоздал, на каких то, 3-4 минуты. Меня опередила Нина Ивановна, дежурный по павильону и Саша Ермохин. Потом подвалили наши художники, но это уже не столь важно. День начался не плохо только лишь потому, что не было тех раздражающих упрёков по поводу начала работы в половине десятого утра. До обеда я немного поработал на улице, в паре с молодым человеком, начинающим киношником. Александр Сергеевич, это Вам ни какой, ни будь, Вася Пупкин. О напарнике своём я говорю, с которым мы и делали заготовки к будущим столам для декорации «Ресторан». После обеда, во второй половине дня, нахлынул народ из съёмочной группы, тем самым нарушилась наша камерность, и начался, таким образом, очередной этап в нашей работе по картине «Есенин». Теперь поимо нас, команды художника, в работу включились и

26 июля 1988 года.

 Ровно один месяц со дня прибытия моего в Светогорск. И то, что обратился к записи именно в этот день, ни чуть не означает как месячное подведение итогов. Совершенно случайное совпадение.

 Вчера, в полдень дёрнул чёрт меня взяться за бумагу и записать свои свежие сновидения. Сейчас немного в этом сожалею, но вырывать страницу, другую совершенно не хочется. Пусть остаётся на зло, всем нормам и этикетам. Разве нам дано выбирать, картины своих собственных снов. В данном случае, такой сон уж лучше бы не запоминался, но и это тоже ни нам решать. Ноя сел не для того, что бы оправдываться за написанное, своей же собственной рукой. Хочется поделиться своими воспоминаниями за обозначенный выше отрезок времени.

 Каждый раз приезжая на съёмочную площадку, невольно вспоминаешь тот нетронутый берег лесного озера, заросшего по берегам, густой травой. Среди, которой, едва просматривалась колея легковых автомобилей. На которых, светогорские любители природы, по выходным дням приезжали сюда на отдых. По утвердившейся привычке они ещё некоторое время заворачивали на свои облюбованные места. Но, увы, там, где ещё вчера всё дышало спокойствием, ныне кипело бурной кинематографической жизнью. Сюда поселился «Мосфильм», и поселился основательно. В результате чего образовалась совсем иная картина данного уголка природы, ни чего не имеющая общего с той картиной, которую нам довелось увидеть по прибытии на подготовку. Случилось это в полдень 26 июня 1988 года. Всё началось с того, что из прибывшей грузовой машины прямо на траву, были сброшены первые наши пожитки, именуемые складом. Кидалось всё в одну кучу, из которой тут же вытягивались палатки для прибывших, шабашников. Не затрудняя себя, поиском места для разбивки лагеря, решено было тут же и обосноваться. Теперь, конечно ясно, на сколько это решение оказалось не продуманным. Как и многое другое в последствии так же предстало не в лучшем виде. Но что-либо менять, сейчас уже не возможно.

 Одна за другой появились хижины, и конечно жалко было, ту нетронутую природу, на которую вторглись лесовозы, самосвалы и прочая строительная техника. Всё было направлено на одно, на строительство декорации, которая строилась, не так гладко, как того желала, наверное, администрация съёмочной группы. Первое столкновение с препятствием, это нехватка строительного матерьяла. Дошло до того, что бригада наших строителей, вставала в простой. На фоне всей этой суеты, была чётко видна, работа нашей «славной» руководящей силы. Под началом, которой, все мы и работали. Я бы сказал, работали без какого либо желания по принципу – день прошёл. И, слава Богу. С шабашниками, там всё ясно, они приехали заработать, а мы, получается, приехали поработать. В чём есть огромная разница.

 Находящаяся на большом расстоянии от Светогорска, наша постройка, каждый день требовала массу времени на дорогу. Водители пытаются сократить это время, но с нашей техникой от таких поездок во всём теле ощущается усталость ещё до начала работы. Особенно так было в дни подготовки, когда доводилось ездить на работу в полупустом автобусе по нашим отечественным дорогам. На личную жизнь, время почти не оставалось, и не было даже ни каких надежд на улучшение. По крайней мере, до полной постройки декорации. Сейчас, с началом съёмок, всё несколько изменилось в лучшую сторону. Одно только то, что появилась возможность, вот так вот запросто посидеть над тетрадкой со своими размышлениями, уже невольно вселяет в тебя частицы хорошего настроения. Даже просто отдохнуть, от группы, порой тоже необходимо и, наверное, не только одному мне. Главное, всем хочется, что бы ты вращался на всю катушку от зари до зари. Но нет того энтузиазма, при котором всё делается легко и не заметно. Какая причина? Трудно

Это уже не впервой, когда ты находишься в несколько неловком положении. Вот и на этот раз опять знакомая только тебе одному, картина. Почему только одному? Это я скажу позже. А в прочем, это и так станет ясным без каких либо дополнительных объяснений.

 Помещение, где хозяйничала съёмочная группа, состояло из множества комнат. Все они были не похожие друг на друга, но что-то общее в их облике проглядывалось. Вот это «общее», наверное, было выражено заброшенностью, что ли? Если так можно выразиться. Потому что всюду тебя преследовало огромное количество всевозможного бытового хлама, пыли и паутины. Что куда бы ты ни сунулся, тебе всюду грозит испачкаться. Это при всём том, что ты к тому же совершенно голый. Да, да. Именно голый, как тот король, только не в сказке, а в путанице своих ночных похождений. Все нормально одетые, а ты вот в таком виде и даже не стараешься как-то укрыться. То есть получается, что всё нормально и в этом поступке нет ничего зазорного.

 По ходу работы, я со своим любопытством, пытался заглянуть во все щели и разные уголки. Вообще куда только можно было сунуть свой собственный нос. Фронт для моего интереса, конечно же, был необъятен по своим масштабам. В одной из комнат, на моё удивление, вдруг предстало несколько металлических кроватей. И что больше всего меня поразило, так это их высота. Ножки этих кроватей были так длинны, тем самым, напоминая мне больше на какой-то частокол или молодые стройные деревца. Среди стволов, которых много света и только на верху нарушалось это раздолье пространства, сливаясь в единую тёмную массу. Кто-то был там, на одной из кроватей. Но я как-то отвлёкся, и мне уже было не до того, что там делается на верху. Время от времени, появляясь у камеры (имеется в виду киноаппаратура), я продолжал шнырять по этой заброшенной квартире. Где уж я умудрился отыскать в этой просторной, когда-то жилой площади, небольшой квадратный проём. В который было видно невероятное количество мусора, напоминающего кучу сухих прошлогодних листьев. На этой куче, лицом ко мне и лёжа на животе, находилась какая то девица. Пухленького телосложения. Она чем-то мне напоминала свинью, совершенно раздетая, да ещё и на этом мусоре. Это был первый человек, который был подобен моему внешнему виду. Как мы с ней вошли в контакт, я и не помню. В глазах запечатлелось лишь отрывочное с ней общение, которое больше было похоже на настойчивые и молчаливые действия с её стороны. Она всякий раз пыталась сделать мне больно своими зубами, превращая свои любовные заигрывания со мной в некое запугивание, но во время останавливала свои порывы страсти и переходила к более нежным обращениям с её игрушкой. Именно в игрушку превратились, на некоторое время, некоторые части моего собственного тела, хозяином которого всё же являюсь я, а не она. Мне оставалось только лишь остерегаться её зубов, в порыве чувств, всякое могло случиться, но как-то до причинения мне боли, дело не доходило. Запомнилось даже то, что объект её внимания неожиданно для меня, приобрёл такие размеры, что я уже больше беспокоился за то, как всё это помещается у неё во рту и мои попытки остановить это, приводили только к ещё большему увеличению размеров моего органа.

 Судя по всему, всё это длилось не долго. Потому что когда я выбрался из этой тесной комнаты, да ещё с такой огромной кучей мусора, я понял, что наша съёмочная группа находится ещё здесь. Как обычно, разве могут они обойтись без каких либо вмешательств и что бы что-то ко всему прочему ещё и не разломать, по ходу съёмок. На этот раз им почему-то понадобилось отнять заднюю стенку какого-то шкафчика. Скорее всего, это был небольшой кухонный стол, и уж совсем для меня было непонятным, существование в этом столе потайного пространства в котором мы обнаружили, на наш взгляд, всякие не нужные бумажки. Я, присевши на корточки, больше был озабочен своим видом. Огромное количество пыли было так велико, что отвисающие мои половые органы касались этой грязи. Где совсем недавно их ласкали губы

Опять же Серёжкины высказывания послужили причиной обращения к этому дневнику.

 Сидим, все за столом на кухне, завтракаем. За исключением нашей Алёнки, которая, уже попив чаю со сладостями, нехотя собирается в школу. В душе, наверное, явно завидуя всем нам, ни куда не спешащим. Я в такие минуты, стараюсь её подбодрить, какой ни будь шуткой, что редко можно заметить за нашей мамочкой, да ещё в такое время, утром. Где уж тут до шуток? И всё же она только за столом основательно признала – «Да, я кажется, проснулась». Ещё бы не проснуться, время близится к полудню. Это всё, так сказать, результат вчерашних трудов, по части медицинской писанины, которая на неё свалилась в последнее время, как снег на голову. Но начал я о другом, совсем не о заспанной мамочке и не об Алёнке, тянущей резину со сборами в школу.      «Леночка, принеси мне из школы пятёрочку» - попросил я её, не вставая со скрипучей до ужаса табуретки, продолжая допивать свой чай. В то время, когда Алёнка уже натягивала на себя красную куртку с капюшоном, собираясь уходить на занятия.      «А мне четвёрочку» - тут же подхватила наша мамочка. Алёнка начала отшучиваться, продолжая обуваться.      «Серёженька, а тебе что принести?» - продолжает наша мамочка, смеясь – «Тоже пятёрочку?». «Нет» - однозначно ответил Серёжка, а сам видно, что-то хочет заказать своё, но его перебивают этими для него совсем, оказывается не нужными вопросами. «Может четвёрочку?» - переспрашиваем его снова и снова. «Нет» - продолжает настаивать на своём ребёнок, даже на время, оторвавшись от своей посудины с сахарной пудрой, которую по его же просьбе сделал ему папочка. И из-за которой, они с Алёнкой, чуть было, не поссорились. Алёнка всё норовила засунуть ему в чашку свой палец, предварительно смачно его, облизав, что бы естественно к нему прилипло как можно больше Серёжкиной сахарной пудры. Но теперь, когда Алёнка была уже у порога, ему уже ни что не угрожало, и он мог спокойно наслаждаться своим лакомством.

     «Так может тебе троечку принести»

 - Продолжала задавать ему вопросы, рядом сидящая маманька. Но он упорно не соглашался с ней. Ему хотелось, что-то своё попросить у Алёнки, но ему ни как не давали сосредоточиться и продолжали через его настойчивое «нет», навязывать свои пожелания. «Хочешь двойку или единицу, что бы я тебе принесла?» - с интересом к происходящему, подключилась и сама Алёнка. К этому моменту уже полностью готовая к выходу из дома в свою школу. И на её вопрос он настоятельно ответил своим «нет». И только после едва заметной паузы, как-то очень трогательно и даже может быть, жалобно попросил.

     «Булочку, принеси, пожалуйста»

 - Мы все аж обалдели от столь неожиданного оборота. Ни кто из нас не ожидал такого от него пожелания. И конечно, тут же поднялся хохот. А он, ни чуть не смущаясь нашей реакции, на всякий случай ещё раз повторил свою просьбу. Вдруг его не поняли, ведь так часто случается, когда взрослые не понимают ребёнка, да ещё и к тому же так громко смеются.

     «Лена, булочку принеси, пожалуйста»

 - Вот уж действительно искреннее пожелание, иначе и не скажешь. Где уж тут до шуток на тему каких-то «пятёрок», «четвёрок» и т.д., когда хочется обыкновенную булочку. Вот и всё,

 «Как дам, будешь птичкой летать!»

 - об этом Серёжкином высказывании мне напомнила Марина, во время чтения моей последней записи. Очень чувствую свою косноязычность особенно тогда, когда читаю, написанное кому ни будь. О чём не подозреваешь, когда пишешь и стараешься поспеть за мыслями. Где уж там думать о каком то красноречии. Да и с чего  красноречию взяться, если элементарных правил не знаешь, не знаешь, иной раз как слово написать. Сидишь и ломаешь голову, как написать – с мягким знаком, или без него, ставить запятую, или не надо. В итоге, махнув на всё рукой, пишешь, как придётся.

 Сегодня субботник. Ничем не отличающийся день от обычных дней. Казалось бы, но это совсем не так. Это я осознал сразу, как только вошёл в «119» автобус. Отсутствие давки, и какая то атмосфера спокойствия тут же охватывает тебя, когда ты входишь в полупустой автобус. Когда предоставляется возможность выбора, где тебе сесть. У окна ближе к двери справа, или на одиночные кресла по левой стороне салона.

  «Сегодня пропуска не опускают!»

- прокричала на весь коллектор уборщица в ответ на мою попытку открыть дверь  табельной, куда я направлялся для того, чтобы отдать подписанные наряды. С пропуском я и впрямь не знал что делать, думал, если увижу в ячейках другие, то и свой опущу. Но всё решилось само собой.

  На этой строчке я прервался и продолжать, что – «сегодня субботник», я естественно не могу. Получится настоящий обман, в то время, когда сегодня уже воскресенье.

 Что касается субботника, то я ничего особенного, в сущности, и не хотел записать. Да и что можно записать? День как день и сейчас даже нет желания вдаваться в эти мелочные подробности. Напрашивается вопрос. Для кого? И для чего вообще всё это?

Воскресенье. 1988 год. 17 апреля. Город Москва.

Надо обязательно это записать, именно так я подумал, ещё вчера за столом во время ужина.

     Частенько удаётся вот так, всем вместе собраться на кухне под вечер, не смотря на разность работы во времени как с моей стороны, так и со стороны Марины

 В подъезде кто-то загремел дверьми и тут же послышался ребячий шум и возня. Серёжка, повернувшись к двери, сделал предположение – «Мальчики». А я ему в ответ говорю – «Да нет же, девочки». «Нет, мальчики» - продолжает настаивать на своём мнении. Лена сидит, смеётся. А я спрашиваю у него – «Ты любишь девочек?». Он тут же как-то изменился и, не медля с ответом, дал нам всем понять, что девочек он не любит, и тут же продолжил своё объяснение – «Я папу любу». Тут же рассмеялся и продолжил – «Я маму любу, я Лену любу, Олю Любу, бабушку любу».

 Мы все смеёмся, а сами ждём, что ещё он нам выдаст. Алёнка ему напомнила про девочку Любу из детского сада, а он – «И Любу любу». Несколько раз ещё для себя самого повторил – «И Любу любу». А сам всё смеётся – «Любу любу». Тут он сам заметил словосочетание – Любу любу. Ему аж самому стало смешно и он, стараясь изобразить это поярче, продолжал повторять – «Любу любу». Прикрывая во время смеха свой рот ручонками.

 Москва. Четверг 14 апреля 1988 год. Утро 9 часов

 Ещё утром я пытался вспомнить – что же такое мне так хотелось записать, но так ничего и не вышло. Ограничился свеженькой информацией, а то, о чём хочется поделиться на этих страницах, произошло несколько дней назад, ранним утром.

     Что может произойти ранним утром?

 Да что угодно. Соседи сверху могут затопить, может обнаружиться, что ты проснулся гораздо позже намеченного времени. И предстоит галопом скакать по квартире, собирая всех и всё. Но на этот раз, слава Богу, все проснулись вовремя под тарабанящий грохот будильника, стоящего в соседней комнате. Пока что все ещё в постелях с великими огорчениями, что нужно вставать и хватит всем валяться.

 Алёнка никогда не реагирует на будильник. Дрыхнет до тех пор, пока не зайдёшь к ней в комнату и не вытряхнешь её из постели. Чего не скажешь о Серёжке. Этот частенько встаёт ни свет, ни заря и первым делом, не поднимая головы с подушки – «Хлеба хочу». И видя, что ни кто не реагирует на его желания, кряхтя, начинает вылезать из кроватки, скрепя её спинками. Затем слышится топот, убегающий на кухню. Слышно как он там открывает шкафы, предварительно забравшись на кухонный стол с ногами. И так не впервой, к этому все привыкли. Знаем, что сейчас с чем ни будь, прибежит и залезет к папочке под одеяло. А то ещё и маленькую подушку прихватит с собой по собственной инициативе.

 А то утро и запомнилось тем, что ни чего такого привычного не случилось. Наш Серёжка, ворочась и кряхтя в своей постели, ясно заявил всем – «Я болею, в ясельки не пойдём». Мы с Мариной аж обалдели – «Вот это да!», говорим – «Это в три-то года?». На наше удивление, он сам рассмеялся и его сонливость, как рукой сняло. Тому, как

День двадцать третий. 3 июля 1983 года – воскресенье.

 Проснувшись рано утром не во время, первое, что заметил – это солнечное утро. Кругом полная тишина и лишь только несколько мух, словно мотор жужжали на всю нашу комнату. Все спали, только лишь меня им удалось разбудить. Не смотря на столь раннее время, шесть часов, решил я их всех перебить. Наверное, как тот храбрый портняжка из сказки, всем известной. Когда дело было сделано, решил снова залезть под своё одеяло. Тут же, наверное, и уснул.

 Выставленный нами будильник на восемь часов, сорок минут, как и полагается ему, прозвенел во время. Ту-то мы все и проснулись. Начали собираться на завтрак. Больше всего не хотелось вставать Алёнке, она нехотя одевалась, делая всё так медленно, что казалось, мы собираемся на казнь, а не в столовую.

 После завтрака, во время передачи «С добрым утром», её транслировали на весь дом отдыха и всю окрестность через динамики, установленные на столбах. Их все называют колоколами. Они действительно напоминают форму колоколов, ещё существовали динамики в виде летающей тарелки, положенной одна на другую. Именно, вот такой формы, и были в этом доме отдыха эти самые динамики, через которые и звучала столь известная для всех передача.

     Здесь, на этой строчке я позволю себе сделать небольшое дополнение к написанному в тетради по поводу этих самых динамиков. Сказать есть что, и не мало. Дело в том, что уж так сложилось, ещё в школьные мои годы к этому изобретению человечества я был не равнодушен. Очень мне нравилось крутить музыку с магнитофона именно на такие динамики, что бы слышали все аж, в Клестовке. Извините за столь крутое сравнение, к тому же тогда, и района такого не было в моём родном городе - Соликамске. Это, наверное, просто так, для красного словца, мне на язык свалилось упоминание этого района. В прочем, не важно. Главное то, что всё это правда. Как, правда и то, что приключилось однажды со мной и моим тогдашним товарищем Иколлем. Я не ошибся в написании имени. Все мы его действительно так звали. Он был из очень простой семьи, рос без отца. Мать работала уборщицей, любила выпить, но почему-то в моих глазах запомнилась порядочной, не способной совершить какую ни будь пакость. Нам с Иколлем, это не грозило тогда, мы то и дело в чём ни - будь, отличались, естественно не в лучшую сторону. Короче, пришла мне в голову одна пакостная мысль, стащить из пионерского лагеря, этот самый - большущий динамик. Его размеры я по настоящему оценил только тогда, когда откручивал проволоку, которой он был привязан на берёзе. Но всё было не так просто. До этого, сперва, полез на берёзу мой товарищ, у него не получилось распутать эту проволоку, полез я сам. Получилось, только я не учёл того, что он должен быть не лёгким, этот самый громкоговоритель. Но было уже поздно, и когда я с вздохом удовлетворения, развязал последний узел на проволоке, придерживая его одной рукой, случилось не поправимое. Прямо вместе с этим динамиком, вниз головой,  в одно мгновение слетел с этой берёзы на землю. Приземлился, на удивление своё и моего товарища благополучно, лишь только немного разодрал себе штаны и рубашку. Спасло то, что рядом с берёзой, от куда я летел, росло несколько маленьких ёлочек и ещё какие-то кусты. Отволокли мы с ним этот динамик за территорию пионерского лагеря, вытащили из кустов попрятанные нами свои велосипеды и стали думать, как везти эту махину. На багажник он не помещался, на раме укрепить можно было, но он то и дело сваливался. Всякий раз, угрожая отдавить мне ноги. Видим случайного встречного человечка не вдалеке. Похожего, очень на грибника,как мы испугались. Бежать поздно, да и не куда, тропинка узкая и лес густой по краям. Я начал быстренько своей рубахой накрывать наш динамик, стараясь скрыть его, а этот прохожий, им оказался какой-то мужик даже и не поинтересовался, что это мы прячем.

День двадцать второй. 2 июля 1983 года – суббота.

 С самого утра было солнышко, и мы сразу после завтрака всё стой же, компанией собрались пойти позагорать. Место отдыха предложил я, вчера во время нашей вечерней прогулки я сводил туда своих девчонок. Место очень красивое. На этот раз решили там побывать всей нашей компанией. Добирались мы до этого обрыва почти целый час, у меня получалось за 10-15 минут. Отдохнули не плохо, ко всей окружающей нас красоте не плохим приложением было песчаное дно реки, можно было даже искупаться. Всё это время я старался чаще фотографировать, где и кончилась моя цветная позитивная плёнка. Там же я ещё сделал несколько снимков фотоаппаратом «Любитель». Он был заряжен у меня негативной чёрно-белой плёнкой. Дети у нас с начала немного поплавали на нашей лодке, правильнее сказать, мы с Юрой их покатали. Отпускать лодку, не было ни какой возможности. Быстрое течение реки сносило её, приходилось лодку нашу постоянно ловить, чем мы с Юрой и занимались. Ближе к середине реки течение было ещё сильнее, там не то - что лодку, тебя самого сносило с такой силой, что устоять практически было не возможно, к тому же там было глубоко. До противоположного берега рукой подать, а вот перебраться сложно. Не только из-за сильного течения, вода такая холодная, что не было ни какого желания. Всё, что мы могли себе позволить с Юрой, это походить по песчаному дну по колено в воде. Ноги замерзали, но было терпимо.

 Затем наших деток мы со всеми этими играми на воде, переместили на лужайку. К тому времени вода, которой мы сразу, как только пришли на место, заполнили до краёв с Юрой наш маленький бассейн, нагрелась. Она действительно была в полном смысле этого слова, тёплая. Можно было представить то удовольствие, после этой реки, где ноги сводило от холода. А на том берегу, шумная компания продолжала веселиться. Все они располагались на верху обрыва, и им в голову не приходило, что бы хотя бы кому-то спуститься к воде. Было похоже на то, что вся эта компания была от какой-то организации на массовом отдыхе. Почему бы  и не быть такому, наверняка возможно. В лесу виднелся их транспорт, несколько легковых машин разных цветов и большой туристический автобус марки ЛиАЗ с надписью «Турист». Рядом с машинами стояли и палатки, так же как и всё остальное, утопающие в зелени кустов и небольших деревьев. Мы от них были на таком расстоянии, что не только был слышен весь этот шум и бряканье котелков, женские и мужские голоса, среди которых мы даже могли расслышать и тему их разговоров, и тот не прекращающийся постоянный хохот. Казалось, что им кто-то постоянно что-то рассказывал смешное, и как по команде все начинали дружно хохотать. Нас это так забавляло, казалось, мы попали на какое-то представление, где была возможность ещё и общаться между собой, наблюдая за нашей детворой, барахтающейся у бассейна с водой. Доносящиеся с того берега запахи костра и каши, пригоревшей на огне, подталкивали нас к мыслям о столовой и предстоящем обеде, который был уже не за горами. В половине первого мы стали собираться в обратный путь, не хотелось покидать наших артистов с того берега и те запахи, которые спускались на нас с обрыва. Мы же сейчас сделаем несколько шагов в сторону к дому отдыха, и всё это выключится, как с экрана телевизора исчезнет всё. Не только звук, но и изображение.

 На наше возвращение в таком составе, опять потребовалось времени больше часа. Ползли как черепахи. Я так не привык ходить. Но всему есть конец, и путешествие тоже закончилось, зашли в корпус, положить свои вещи и сразу же на обед.

 После обеда всех так разморило, что не хотелось ничего. Только спать. Не много побыв в своей комнате, переварив всё съеденное нами, точнее мной, мы решили продолжить свой отдых на озере. Я действительно за всех всё подъедал. Особенно вторые блюда, их Марина с Алёнкой почти не ели вообще. Мне жалко всего этого было, и я не

День двадцать первый. 1 июля 1983 года – пятница.

 С утра лил такой проливной дождь, что все мы проснулись не много раньше обычного. О зарядке в такую погоду не могло и идти речи. К началу завтрака, дождик притих, как бы разрешая нам сходить в столовую. Первое, что мы не могли не заметить, когда вышли из корпуса, это тепло. Нас обдало свежим тёплым воздухом. С листиков ещё падали последние капельки дождевой воды, трава, аж блестела от своей свежести. Иногда такой рисуют траву дети, исключительно зелёной и ничего лишнего. Перепрыгивая через лужи на асфальтированных дорожках, мы весело бежали в столовую. Ещё несколько минут назад планировали брать зонтики, а тут они оказались совсем не нужными. Главное, не следовало прикасаться к кустам и веточкам, которые были такими мокрыми, что с них ещё продолжали спадать как маленькие жемчужины, капельки воды. Как бы нам, подмигивая, случайным лучиком, от только что выглянувшего солнышка.

 Позавтракав, решили пойти на озеро. Именно за столом в столовой и решалась судьба времени, где мы его проведём. До обеда, погода так и не разгулялась, не смотря на то, что несколько раз и выглядывало солнышко. Главное, не было дождика. А прогулка на озеро всё равно не состоялась. Марина с Верой, мамой мальчика, который всегда был с нашими девчонками, надумали съездить в ближайший населённый пункт на автобусе. Алёнка за всё это время успела посмотреть телевизор, а потом убежала к подружке. Я, вооружившись своей фото техникой, решил походить и поснимать природу. Хоть иногда, да выглядывало солнышко, что непременно очень важно при съёмке на цветную плёнку. Именно на неё мне больше хотелось снимать природу, а не портреты людей. Алёнка охотно согласилась побыть у Марины, и я со спокойной душой направился в сторону деревни Алексеевка. Дошёл даже до леса и вернулся только к обеду, весь промокший. Марина к тому времени уже вернулась и ожидала меня возле корпуса. Оказалось, что ни куда они и не съездили, только прождали автобус у дороги, который так и не появился. Вернулись ни с чем, как в таких случаях принято говорить.

 После обеда, у меня появилось желание пробежаться вверх по течению реки. Интересно было, что дальше тех мест, до которых мы доходили со своими малышами. Тут я рассчитывал на большее расстояние, по понятным причинам, не мог такого позволить себе, находясь со всей нашей компанией. В том направление, мне порой,  и солнышко улыбалось, а вот на обратном пути попал даже под моросящий дождичек. Не знаю уж, сколько я преодолел километров, только не было меня больше часа. Дождь был таким мелким, что он ни чуть не мешал кучковаться той мошкаре и комарам, которые, казалось, они просто преследовали меня на всём пути. Мне приходилось отмахиваться своей снятой футболкой, когда уж очень доставали, особенно в низинах, где меньше ветра и больше сырости.

 К вечеру, всё повернулось так, что организаторам танцы пришлось переместить в помещение клуба. Это было менее интересно и нам, и нашим детям. Там, в помещении, была совершенно другая атмосфера, не располагающая к проведению вечера. Все охотно поддержали моё предложение, опять показать нашим деткам диафильмы. Чуть позже мы всё - таки решили посмотреть на эти танцы и заглянули в клуб. Не успели ещё осмотреться и выбрать местечко у стеночки, как нас всех огорошили нововведением. Было объявлено, что у кого есть дети, должны покинуть танцплощадку вместе с ними. Что мы в итоге и сделали, не особо и, расстроившись, вышли из клуба. В своём корпусе пробовали устроить детские игры в одном из холлов. Так и тут нам на этот раз не повезло. Одна отдыхающая женщина не поленилась выйти к нам и попросила всё это прекратить. Мы только переглянулись, ничего не говоря.  Нам ничего не оставалось, как забрать свою ребятню и разойтись по своим комнаткам. Так вот и закончился вечер наш.

День двадцатый. 30 июня 1983 года – четверг

 Сегодня утром свершилось чудо, я, как и в первые дни нашего отдыха, набравшись сил, вышел на зарядку. Но это ещё не всё. Мы проснулись все впервые не задолго до того, как должен был прозвенеть наш будильник. Дело в том, что раздался сильный грохот, и я даже не сразу понял, что случилось. Это наша Алёнка свалилась с кровати, не много задев своей головой ножку стола. Через считанные секунды раздался такой рёв, и вот только тогда, похоже, мы с Маринкой наконец-то поняли, от чего проснулись. Что бы скорее успокоить своего ребёнка, я ей предложил быстренько залезть ко мне под одеяло. На что она охотно согласилась и уж начала засыпать снова, но тут прозвенел будильник. Видя, что я собираюсь на зарядку, Ленка потирая свои глазки, тоже начала со мной собираться. Вышли как все нормальные люди через входные двери. В коридорах стояла звенящая тишина, и каждый наш шаг эхом отдавался по всем этажам, где нам не встретилось ни души. На улице было опять же не очень уютно. Серыми облаками небо затянуло так, что едва пробивающееся солнышко только лишь смутно напоминало о том, что оно здесь, с нами и так же готово к утренней зарядке. Утреннюю тишину нарушали лишь несколько человек, они занимались уборкой территории и громко разговаривали между собой. Может, мне просто показалось, но создавалось впечатление, что все они были плохо слышащие. Та обычно говорят те, у кого со слухом не важно. Пробежав по малому кругу 500 метров, я оставил своего ребёнка на качелях, а сам направился за ворота дома отдыха, на более длинную дистанцию. Опят же в лесу встретился с тем же мужчиной на велосипеде. Точнее говоря, он шёл пешком и катил свой велосипед рядом, держась двумя руками за рукоятки руля. На багажнике была уже знакомая мне, его корзина, аккуратно затянутая сверху выгоревшим платком в горошек. Не планируя купание в озере, решено было сбегать подальше по дороге, с которой все обычно сворачивают к воде. Интересно было, куда она меня приведёт? Этот план созревал у меня уж давно, и вот наконец-то свершилось, я имею полное представление, куда эта дорога приведёт, если с неё ни куда не сворачивать. До недавнего времени я смотрел на неё, как на некую загадку исчезающую в чаще лесной. Бежать пришлось далековато, в общей сложности я затратил на эту идею чуть больше часа. Конечно, я не всё время бежал, иногда давал себе отдохнуть, постепенно переходя на нормальный шаг. На окраине леса, куда я вышел, по правую сторону дороги, по которой я бежал, находились дачные домики. А по другую сторону был огромный массив территории, огороженный капитальным металлическим забором. В глубине этой огороженной территории, виднелись современные жилые корпуса. Было тихо, все ещё спали. Я даже дышать старался потише в таком безмолвном окружении, а вдруг кто меня услышит и заметит, как шпиона, подглядывающего за секретным объектом в такую рань. Возле въездных ворот высился небольшой обелиск в виде ракеты взметнувшейся в небо. Рядом большими буквами было написано «КОСМОНАВТ». А что это было, санаторий или дом отдыха, я не посмел спросить у тех случайных прохожих, которые для меня так неожиданно оказались на дороге, что я даже вздрогнул. Как это часто бывает от неожиданности. Естественно, какие тут вопросы. Если смотреть вперёд, то далеко, почти у горизонта виднелось ещё какое-то селение из частных домов, расположенных на склоне равнины, которую опоясывал лес. Быть может такой же, какой был сейчас за моей спиной и шумел своими листьями, стоило подуть лёгкому ветерку. Но всё это поселение, было так далеко и казалось игрушечным, ближе ко мне были постройки похожие на животноводческие фермы. Не далеко от них и паслось стадо коров, которых я не сразу и заметил. Подумал о том, как всё это по частям мне  увиделось, сначала одно, потом другое как какие-то слайды на белом экране. И только тогда, когда я собрался возвращаться назад, я наконец-то окинул всю эту картину своим взглядом. Широта необыкновенная, в городе такое можно увидеть, если только залезть на крышу высокого дома. И всё равно будет не то, здесь именно широта простора не поделённая на прямо угольники и углы, присущие городской застройке.

 Время уже

День девятнадцатый. 29 июня 1983 года – среда.

 Как и прежний день, этот выдался тоже на славу. С самого утра солнышко уже всех радовало и манило на те просторы природы, чем так богат этот дом отдыха. Проснулись в восемь утра, на аллеях ещё ни кого не было. Была такая тишина, что казалось, до нас доносился лишь только шум тех холодильных установок, которыми была оборудована столовая. Минут через десять, всё резко изменилось. Все, как будто, сговорившись, повылезали из своих комнат, и заполнили эту тишину разговорами, вперемешку со смехом и цоканьем дамских шпилек. Действительно, появилось так много людей, что даже не верилось в то, что несколько минут назад я пытался найти сравнение этой тишине, которая ещё как бы висела в воздухе над всеми нами.

 Сразу после завтрака, не много прибравшись в комнате, мы все отправились на озеро. Шли самой ближайшей дорогой, она была освещена солнцем, лишь только изредка тропинка уводила нас в тень от высоких деревьев. Мы с Алёнкой скинули с себя лишние одёжки, как только вошли в лес. Марина до самого озера шла при полном параде. Отдыхающих на озеро шло очень много, мы расположились ближе к воде, заняв пятачок земли с не вытоптанной травой. Лес так близко подступает к берегам, что не хотелось бы быть в его тени, где всяких насекомых становилось ещё больше, стоило только сойти с солнечного местечка. Но и здесь, они тоже нас доставали. Мы с Ленкой больше проводили время у воды, а вот Марина, продолжала кормить комаров и ни в какую не хотела в такой воде даже ноги мочить. Вода заметно остыла за эти несколько холодных дней. Я хорошо помню, как хотелось по утрам назвать эту воду парным молоком, на фоне сравнений с холодным  ветром. Да и по числу купающихся, было понятно, что тут что-то не то. Я надул ребёнку лодку, и она с удовольствием плавала, ни сколько не боясь за то, что сильный ветер быстро уносил её от берега. Мостки с деревянным настилом были построены так, что образовывали некий квадрат водяного участка озера и все купающиеся дети могли всегда быть спокойны, в том числе и их родители, мирно загорающие по всему берегу озера. Алёнка после всех этих плаваний охотно согласилась искупаться, и её ни чуть не смущала прохладная вода. Я уж сам вынужден был ограничить ей это удовольствие, боясь переохлаждения. Маринка читала свою толстенную книжку, Ленка стуча зубами, старалась так завернуться в покрывало, что казалось ещё чуточку, оно и порвётся. Короче, опять я их оставил вдвоём на солнечном пятачке, а сам, взяв свой кофр с фотоаппаратурой, пошёл немного поохотиться. Выйдя на вырубку, увлёкся фотосъёмкой, не обращая внимания на то, как меня эти комары и слепни, просто живьём пожирали. Из одежды на мне были только плавки, для того, что бы, не поранить ноги в лесу, я обулся, но в битве с комарами от кроссовок толку мало. Как в прочем, не было ни какого толку и от плавок, которые к тому же ещё и были сырыми после моих игр на воде с Алёнкой. Так и хотелось сбежать подальше от тех мест, а тут ещё, как на зло, хорошенькое место с ягодами. Но сил больше моих не было терпеть всё это полчище насекомых, и я вынужден был оставить эти ягоды, это фотографирование и бегом бежать сквозь кусты, на прямую, к своим на озеро. Вернулись в дом отдыха в самый притык к обеду.

 После обеда, опять решено было идти на природу, но не на озеро. Прошли через деревню Воря-Богородское и оказались возле бетонки. Так на местном языке обозначается дорога, проходящая мимо деревни. Идя вдоль этой дороги, неожиданно напали на ягодное место. Земляники было так много, что особо и не надо было ходить. Достаточно было только присесть в одном местечке на корточки, и вдоволь насладиться этими ягодами. Я сначала собирал один, потом ко мне присоединилась Алёнка, глядя на Лену, Марина тоже решила нам помочь в наполнении детского ведёрка. И всё это под постоянными атаками комаров и всякой летающей нечести, типа оводов, слепней  и даже ос. К себе возвращались довольные и гордые тем, что ни что нас не испугало. Ленка сама несла это ведёрко, с гордостью рассказывая нам, как она старалась

День восемнадцатый. 28 июня 1983 года – вторник.

 В лучах солнца, которое нас радует вот уже несколько дней, жизнь нашего отдыха заметно ожила и приобрела более яркие краски. Утро порадовало всех много обещающим деньком, в смысле тепла. Встали по обыкновению поздно. Собрались, оставив беспорядок в нашей комнате, на завтрак. Только сейчас обратил внимание на то, что ни когда не писал о том, чем нас кормят. Это, конечно, говорит о многом, кто понимает. Всё дело в том, что подобная кормёшка не заслуживает того, что бы её упоминали письменно. Достаточно сказать, что нам изрядно надоели всевозможные каши, лапша и вермишель. Отдельной строкой хотелось бы выделить такое слово – рис, по сравнению с ним всё остальное ещё как-то терпим, но со скрипом. Не смотря на всё это, я съедаю всё за себя и за своих девчонок по принципу – не пропадать же добру.

 После завтрака, не тратя зря время на разные там раскачки, мы направились отдыхать. Цель была на этот раз однозначная, вверх по течению реки Воря, на живописное местечко, где на другом берегу реки как бы нависал огромный обрыв. На краю, которого росли разные деревья, участь которых со временем была предрешена. На полянке, где мы расположились, был единственный минус, это комары. Просто ужас, ладно бы только комары, так нет, ещё и эти самые слепни. После столкновения с таким вот слепеньким, волдырь вскакивает, мало не покажется. Мы уж пытались играть в бадминтон, но с таким ветром, если только змея запускать. Запустить воланчик в сторону партнёра практически было не возможно, его всё время сносило куда угодно, но не туда куда хотелось. Решил поискать другое место привала, оставил своих на самой середине полянки, а сам побежал рыскать приличное местечко по окрестным тропинкам. Охотно углубился в незнакомые места, пробежался по другим полянкам, на что в итоге у меня, было, потрачено времени больше часу. Чувство моего любопытства и спокойствие за своих, позволили мне уйти так далеко, что я оказался у какого-то спортивно-туристического лагеря, где полным ходом кипело пионерское, звонкое лето. Сам лагерь располагался в нетронутом лесу, рядом проходила просека с проложенной там линией электропередачи. Домики не больших размеров образовывали подобие небольшой улочки, уходящей в глубину леса. По разные стороны, этой аллеи похожей на улицу, были корпуса и по - крупнее. В них угадывались помещения столовой, а на одном просто удалось прочесть вывеску «Библиотека». Жилые домики были так малы, что напоминали сходство с будками железнодорожников, в открытые двери которых даже были видны аккуратно заправленные кроватки. В каждом таком домике по две, но они все были двух ярусные. Это всё говорило о том, что домик предназначался всего лишь для четверых отдыхающих по количеству можно ещё сравнить с пассажирами купе железнодорожного вагона.

 Побежал дальше вперёд, не хотелось задерживаться, к тому же необходимо было учесть время на обратную дорогу. Я то и дело поглядывал на часы, в голове стали появляться мыслишки о том, что, не волнуются ли там за меня мои девчонки. Одновременно со всем этим ещё и размышляю о поразительном сходстве этих домиков с купейным вагоном. Только тут над каждым таким купе, была собственная крыша. В остальном всё один к одному, и столик у окна, и дверь по центру. Пока над всем этим размышлял, не заметно оказался опять у каких-то пионерских лагерей. Время так поджимало, что решил повернуть обратно, не любопытствуя и не проявляя своего интереса к очередному новому объекту. Даже близко не стал подходить, развернулся и обратно.

 В дом отдыха, возвращались не спеша. Было время рассказать про всё то, с чем мне довелось встретиться. Алёнке тоже захотелось посмотреть на эти пионерские лагеря, уж очень ей понравился мой рассказ, особенно про маленькие домики. Все сначала подумали, что я, для сравнения используя слово будка, добавлю – собачья, но я, поняв, что немного перебрал с ходом