Anna_blog:
Запись от семьсот тридцатого августа:
…эту статью надо было озаглавить — почему меня бесят современные дети. Нет, не дети, конечно, а их родители, которые этим современным детям все позволяют, от слова совсем.
Чтобы было понятнее, о чем я говорю, сначала два слова о себе: меня зовут Анна, мне тридцать пять лет, у меня лето, как вы можете подсчитать, август, самая жара, разгар лета, а впереди еще сентябрь, тоже теплый и солнечный. Нет, я не хвастаюсь, я просто рассказываю про себя.
И вот вчера приходит ко мне сестра со своей дочуркой — нет, вы поймите правильно, я против детей ничего не имею, я уберу под замок вещи, которые мне особо дороги, я понимаю, что маленький ребенок может нечаянно что-то уронить, сломать, все мы такие когда-то были, и делали это не со зла. Да и девочка у сестры веселая, бойкая, но все понимает, еще прежде чем взять что-нибудь, спросит, а можно ли, — так что проблем никаких не предвиделось. Я уже предвкушала уютный семейный вечер с черничным пирогом, ну а что, у меня же август, могу себе позволить.
Ага, как бы не так. Сегодня вот проклинаю себя, что сразу не послала свою драгоценную сестрицу далеко и надолго. Забегаю вперед, предвижу ваши догадки, сразу скажу — нет, девочка пирог не перевернула, ничего не испортила, и вообще с ней никаких проблем не было. Было кое-что совсем другое.
Когда они пришли в дом, меня сразу поразило, что у сестры… осень. Поясняю — сестрице двадцать пять лет, до осени еще бесконечно далеко, как до Парижа пешком. Смотрю — нет, никакой ошибки, заходит сестра, осенняя-осенняя, даже не сентябрь, а натуральный октябрь, да еще такой поздний, промозглый, с холодным дождем.
А за ней вбегает девчушка, ей четыре годика, повторюсь, девочка веселая, смышленая, умненькая не по годам, весело с ней. И смотрю я на свою племяшку, и не понимаю, что я вообще вижу. А вижу я натуральное лето, жаркое, знойное, цветущее.
Да, вы не ослышались.
Повторюсь:
Вижу лето.
Тут вообще по этикету надо бы не подать виду, и вежливо промолчать, как будто ничего такого не замечаешь, только тут как бы трудно не заметить. И сестра видит мой оторопелый взгляд, и начинает трещать без умолку, какие чудесные современные технологии, вот так вот можно передать кому-то какое-то время года, ну, не какое-то, конечно, а лето, потому что кому они нужны, другие времена, осень, зима, весна эта холодная, слякотная, ты представляешь, как несправедливо, вот рождается ребенок, а у него март, холодный, снежный, и все детство — снежная холодная весна, и только где-то в восемь лет тает снег, и теплеет в апреле, вот мы взрослые, вот у нас лето, а у Иришки маленькой март, снег, и мы тут в легких шортах босиком по траве ходим, а Иришка в пальто, потому что снег лежит, и холода. И я слушаю, киваю, и не понимаю, а в чем проблема-то, а все мы так росли, и я, и сестрица, и ревмя ревели, а почему у больших лето, а у нас холодная весна, а я то-о-о-о-же ле-е-е-то хочу-у-у-уу, да какое — потом, почему — потом, я сейчас хочу-у-у-у! И да, правда, несправедливо это самое — потом, потому что лето хочется, когда ты еще маленький, чтобы бегать по траве, одежду эту тяжелую проклятущую с себя скинуть, и чтобы не снег под ногами, и не лед, на котором падаешь, — ы-ы-ы-ы-ы-ы! — ревешь в голос, а теплый песок, или асфальт… Ну а что делать, если так заведено, чтобы весна, потом лето, потом осень, потом зима. Скажите еще спасибо, что не сначала зима, а то бы нам лет до двадцати пяти ничего не видеть, кроме холодного снега.
Ну а сестрица моя продолжает трещать про технологии, и про то, как она Иришке своей ненаглядной свое лето отдала. Я оторопело киваю, да, да, молодец, не каждая мама своему ребенку лето пожертвует. А сестрица руками всплескивает, да как же, это же сейчас тренд такой, все своим чадам лето отдают.
Нет, в этом-то ничего страшного еще не было, ну, было у меня сожаление, конечно, вот бы в нашем детстве такое появилось, ну и тут же я от себя это сожаление гоню поганой метлой, еще не хватало, я бы у своей мамы лето отобрала. А тут драгоценная сестрица мне и выдает: а ты когда лето отдашь?
Вот здесь я, мягко говоря, опешила. Нет, я понимаю, что сестра своей дочке свое лето уступила, но я-то какого черта должна кому-то свое лето отдавать? И тут же слышу, что наша тетя уже Иришке свой сентябрь уступила, и папа Иришкин остатки своего лета ей передал, а теперь мой черед.
Как вы, наверное, догадываетесь, после этого очень хотелось послать сестру далеко и надолго. Вообще странно, что я еще нашла в себе силы, чтобы вежливо и спокойно ответить, что никакое лето я никому отдавать