[300x400]
[700x525]
Была сейчас на одном, заброшенном мною, сайте. Снова ударилась в воспоминания, как плаксивая, маленькая девочка. Немного жаль, что один мой знакомый не был там уже целый год. Последний раз мы общались с ним в декабре прошлого года. Кажется, с тех пор прожита целая жизнь...
А мне действительно немного жаль,
Что редки взмахи твоего пера.
И не летят витые мысли в даль,
А лишь рисуют на душе узор ковра.
Досадно – ты поешь не для других.
Печально - ты не думай о судьбе.
А знаешь... для кого-то этот стих…
Напоминанием послужит о тебе…
~*~*~*~
Что манит нас в неведомые страны?
Что заставляет нас идти вперед?
Искать, бросаясь к чужеродным станам,
Как будто жажда в зной к воде ведет...
Уверена, что это - та же жажда,
Но не до явств, богатства и любви...
Души и разума нелепая вся тяжба,
В которой не дано найти себя, увы!
[400x400]
[600x450]
О, я хочу безумно жить:
Всё сущее — увековечить,
Безличное — вочеловечить,
Несбывшееся — воплотить!
А. Блок
Решила начать вести летопись моей семьи. Что натолкнуло? Однажды, много лет назад я спросила у кого-то из родни о том, что замечательного совершили мои замечательные предки, на что получила равнодушный ответ: «Ничего. Да и предки у тебя были НЕ замечательные». Это стыдно. Нет, не спрашивать. А отвечать подобным образом. Тем более что я чуть ли не каждый день я получаю доказательства обратного. А чтобы мои сыновья и дочери знали, что их предки были не замухрышки захудалые какие-нибудь, решено: семейной летописи — быть!
… А происхождение моё — исключительно славянское, однако мои славянские прапрапрапрапрапрапрабабушки были нещадно изнасилованы татаро-монгольскими конниками, что и отразилось на строении моего лица (форма щёк и разрез глаз, широкий нос). Думаю, сторонних примесей практически нет, однако… Кем тогда мне приходится хитроумнейший Яков Эйхман, зарывший во время революции клад? И если действительно кем-нибудь приходится, тогда ясно, откуда у меня эта страсть к закапыванию кладов (правда, Эйхман устроил схорон не потому, что это весело, а для того, чтобы сберечь деньги от любителей поживиться). Выяснить про Эйхмана, да. А его клад точно найти не удастся.
Все мои предки были крестьянами: Орловские, Смоленские, Рязанские, Тамбовские… (Искренне надеюсь, что ни один грязный дворянчик не испортил мою свежую кровь своей, грязной и испорченной кровосмешениями) Они были достаточно зажиточными, моих прадедушек со стороны отца и матери раскулачили в революцию, и они покинули родные места. Зажиточными — да! Но не кулаками (кулаки — те, кто занимался ростовщичеством). Итак, меня интересуют: Овсянниковы, Доронины, Малютины, Акимовы, а также Эйхманы и Кристовы.
Думаю, в какую форму облечь мой скорбный труд: рассказывать ли всё подряд, или о каждом из родственников отдельно? Пока отметаю эту идею, оттого что всё так тесно переплетено, да и не о каждом я знаю (и вряд ли уже узнаю) достаточно.
Сейчас мне всё представляется в виде огромной мозаики, со многими отсутствующими фрагментами: «Вот мой прадедушка Александр за плугом в поле. Следующий фрагмент: вид хутора Семичастных под Смоленском… Следущий фрагмент: 1942 год, домик лесника в некоей местности в 50 километрах от Москвы, и немецкий солдат (как же его звали: Курт, Гюнтер, Вилли? Я этого никогда не узнаю, он наверняка давно умер) торопливо снимает со своего безымянного пальца кольцо и протягивает его моей молодой и очень красивой бабушке… 1954 год. Молодая женщина лежит в гробу, я похожа на неё, как две капли воды — к чему бы это?.. Ещё фрагменты: мой отец — девятилетний мальчик и играет с другими мальчишками в пристенок и расшибалочку (моя мама тогда только появилась на свет в одной из звенигородских больниц), вот мой папа — сержант Овсянников, вот он же — абитуриент МАИ, пишет вступительное сочинение о Туполеве, студент, инженер, автор изобретений… Мамочка: девочка, обожающая книги, студентка института Менделеева, а вот она в походе, путешествует по реке Белой на плоту…