Ещё две недели назад, стоя в ванной комнате на даче и разглядывая своё лицо в зеркале - а дачные зеркала, не в пример московским, очень льстят мне: ни прыщика, ни морщинки, ни пятнышка, так ты отражаешься в глазах по-настоящему любящего - пока водонагреватель нагревал воду для душа, я думала. Думала о том, что если по-настоящему и не без причины тошно, помогут тебе вовсе не люди. А то необычное, что ты видела своими глазами и слышала своими ушами, а не на чужих фотографиях и в чужих пересказах. То, что было увидено добровольно, а не потому, что "надо" и то что сумела делать своим. Или даже не сделать своим, но прочувствовать наиболее полно. Мне скажут: "Ах, не люди? Да к людям ты ещё приползёшь!" Приползу. А пока я вспоминаю мою поездку во Францию на курсы французского языка для взрослых, мне тогда было двадцать два.
Для всех, кто хотел поехать, была экскурсия в горную деревню в Сен-Гийом-лё-Дезер. И не то по пути туда, не то по пути обратно устраивали небольшой привал, и можно было искупаться горной реке Эро (Hérault), или, по-местному, Эру. Узкая речка, с дном, которое не нашаришь ногами, ибо глубокая, как колодец, неестественно-бирюзового оттенка. И у неё был восхитительный запах. Реки обычно приятно пахнут свежестью и холодной водой, к этому запаху примешиваются запахи приречных растений. Море с непривычке пахнет, пожалуй, неприятно. Вода реки Эро пахла только что разрезанным арбузом и цветами. Плыть в ней было весело и страшно и весело только оттого, что страшно - из-за её бездонности. Но аромат её воды был настоящим откровением: так бывает, да.

Раньше, когда я видела человека в очень непростом, даже страшном положении, то удивлялась, как он вообще это может вынести. А потом поняла, оказавшись в похожей ситуации, что человек вообще многое может претерпеть, а ситуация изнутри ощущается не так, как снаружи. Не то, чтобы совсем легко, - нет, но приноровится можно. Над бездной с максимальным комфортом.
Это как если ты смотришь из дома на тёмную ночную улицу, и страшно идти туда, а идти необходимо. И вот ты идёшь, и не так темно, и совсем не страшно, и где-то фонарь горит, и взгляд привыкает, и тьма расступается.

И второе: раздражает, когда говорят: "У неё/у него вон чего, а так хорошо держится! такое мужество! такое умение владеть собой!"
Это часто ни то, ни другое, ни третье. Что, никому в голову не приходит, что это такой тип нервной системы, общее отупение на фоне несчастий, низкая чувствительность и сонный разум?

Очень люблю книгу Жорж Санд "Консуэло". Это такая воплощённая (пусть только в книге) мечта о благородстве, за это же люблю и "Учителя фехтования" Переса-Реверте, и дневник Ольги Бессарабовой. За честь и чистоту героев.
Когда сама ты - обычный человек, иногда жалкий и глупый, чьи поступки порой - сомнительны, а совесть не всегда идеально чиста.

Но сама Консуэло, при всей моей огромной любви к ней - мэрисьюшный персонаж. Иногда я задавалась вопросом: а может ли быть такое, что человек честен, добр, благороден, и ни разу - ни разу не привлёк ничьего злобного внимания? Мой ответ - нет, хоть раз, но будет, а одного раза бывает более чем достаточно. В концепцию справедливого мира (будь хорошим - и с тобой ничего не случится), не верю, уж простите.
Тем более, в некиих острых обстоятельствах, у Консуэло вдруг обнаруживались защитники. И всегда ровно тогда, когда необходимо. Если бы во время роковой сцены с Францем фон Тренком не явился бы Альберт Рудольштадт в маске и со шпагой и не спустил бы Тренка с лестницы, вся ситуация могла бы обернуться для героини печально.

И "Консуэло", и "Учитель фехтования" - сказки для взрослых девочек и мальчиков (для девочек в большей степени).
Личное благородство и чистота помыслов не гарантирует неприкосновенности и защищённости - только спокойствие собственной совести, да и то не всегда. И нужно помнить, что для обычных людей, не книжных героев, избавление не гарантируется. Так даже не для всех благородных и прекрасных героев и героинь гарантированы счастье, удача и спасение в острых ситуациях. Вспомнить другую героиню книги о Консуэло, принцессу Кульмбахскую.

Брат мой - водитель-дальнобойщик в Америке.
"Откуда, откуда у одинокого трак-драйвера могут быть такие мозоли, как вы думаете? <...> Оттого, что я как сумасшедший держал руль в очень страшных штатах типа Орегона, Колорадо, Айдахо, Юта. Такие страшные штаты. Какой дурак там сделал ограничение в семьдесят, и все едут в восемьдесят миль в горах, где вот такие вот повороты *показывает жестом* <...>Я держал руль так, как никогда не держал".

У Юрика волшебный дар: рассказывать о горьком и страшном весело и смешно.

Мотаюсь сейчас с дачи в Москву на работу и обратно - ура, что не каждый день. Из-за того, что подъём ранний, в электричке туда и обратно я главным образом сплю.
Вчера на пути обратно вышла незадача: я сидела одна, а тут на две скамейки подсели трое среднеазиатов и начали трындеть. А меня, когда я слышу какой-нибудь из тюркских языков, начинает мутить вот буквально до рвоты практически. Укачивает. Вероятно, этому есть какое-то разумное объяснение.
Замолчали. Ура. Но со сном не задалось: могу спать только если рядом соотечественники, единоверцы, желательно - женщины и ещё более желательно - пожилые женщины. Так спокойнее. Промучилась несколько станций и всё-таки перешла в другой вагон, села напротив крепко спящей старушки и тоже заснула.
И нет, мне не стыдно.

Рыжий чёрного спросил: "чем ты голову красИл?"
[525x700]

Здесь тихо. Только писк и щебет птиц, но это не считается шумом. Только гром вдалеке да изредка гудение дальнего самолёта. Значит, тихо.

На пореченской детской площадке стандартный щит с инструкцией, что можно на площадке делать, а чего - нельзя. Нельзя курить, например. Но местные жители - реалисты. На детской площадке стоят урны, а поверх каждой - специальная крышечка: гасить сигареты. На крышечки заботливо насыпан песочек, чтоб уж наверняка.

У обитателей новопостроенных домиков голландские и шведские привычки: живут без штор.

Жасмин (да-да, помню: чубушник, конечно), щедро политый дождями и напитанный дождевой влагой, благоухает сильнее. Даже не видимый за высоким забором, он уверенно заявляет о себе.

В нашей деревеньке есть улица Дачная и улица Рябиновая. От этого меня потряхивает. Отчего же? Да очень просто: я застала ещё времена, когда здесь было гораздо тише (ЕЩЁ тише), не так кучно всё застроено (да, очень люблю деревянные дома с резными наличниками, а другие виды домов, за редким исключением, не люблю; а Калабуховский дом начал пропадать ажно с 1993 года - тогда появились первые стройки первых коттеджей). Да, раньше вообще была одна улица, которая не называлась никак: просто асфальтовое кольцо дороги и деревня внутри. Но если уж называть, то Марьинской или Пореченской (Марьино и Поречье рядом), либо уж Волошинской. Максимилиан Волошин жил в Коктебеле не всегда. Он жил с мамой в Москве, отдыхал под Москвой, а до нашей деревни как-то пешком дошёл (не от Москвы), о чём в его дневнике и запись есть.

Видела вишнёвое деревце, растущее не на чьём-то дворе, а так просто, на поляне. Оно было совершенно засохшим, а на каждой ветке сидела большая жёлтая улитка. Трудно сказать, это улитки прикончили деревце, или пришли уже на высохшее, за вкусным.

Заметила, что цветущие яблони и белый шиповник в своём запахе имеют что-то хлебное. Едва уловимое, но чувствуется. Возможно, так отмечены растения, дающие нам пищу. Знак отличия и знак почёта.

Калина красная - калина честная: даже когда ягод нет и они не скоро будут, всё равно её белые цветы уже пахнут как её красные ягоды.

Добрый котей не выпустит когтей.

Когда мои бабушка с дедушкой были живы и здравы, они держали кур и кроликов. Кур и кроликов надо было чем-то кормить. В числе прочего они ели отваренные до мягкости картофельные и морковные очистки, очень мелкие картофелинки, - в этом духе. Для сытности эти самые отварные очистки смешивались с повалом. Повалом у нас звались отруби очень грубого помола, которые людям в пищу не годятся, а животным - да. Однажды было заказано несколько мешков такого повала. В одном из мешков дед обнаружил (не сразу: продавцы, на их счастье, успели уехать на своём грузовике) тяжёлую деревянную искусно выполненную и искусно же раскрашенную статуэтку орла, раскинувшего крылья. Дед цветисто и с использованием многих идиоматических выражений помянул торговцев недобрым словом. Эти недобрые слова вызвали бы восторг любого фольклориста.
Орёл поселился на шкафу рядом с моей кроватью. Его внушительный силуэт несколько пугал меня тёмными вечерами. А потом статуэтку скинула на меня кошка, и орёл переехал на пмж на чердак. Он и теперь там.

Горечь жизнь злой и сучьей
Заливаешь ты комбучей.
Чтобы жизнь была как раз
Пей наш честный русский квас.

В воскресенье видела в метро двух девушек, подруг или сестёр: одна в красном лёгком платье, а другая в коротких белых шортах и белоснежной рубашке. Реализация метафоры "кровь с молоком". Розочка и Беляночка.

Нам некогда вещали академики,
Что по законам аэродинамики
Шмелям не полагается летать.
Но ведь они летают, вашу мать!
Летали и продолжат продолжать.

Мне снилось, в числе всего прочего, будто бы мы живём в деревенском бревенчатом доме, и там завелись мерзкие полуживотные-полунасекомые, кузнечико-лягушко-мыши, назойливые, прыгучие и кусачие.
И оказалось, что ими питаются ореховые сони (на самом деле они орешниковые, но я всю дорогу называю их ореховыми, ореховыми буду и впредь называть), мы принесли несколько сонь в дом, и они убивали и ели кузнечико-лягушко-мышей, а мы восхищались этим и ореховых сонь с восторгом гладили. Им нравилось, они сами лезли к нам в руки и были весьма сообразительными и дружелюбными.

Чтобы поменьше (ещё меньше, ага!) материться, решила произносить, например, такое:

Ель
Берёза
Абрикос
Тополь
мягкий знак!

Длинновато, зато полностью пристойно. Да ритм какой-никакой имеется

По отражению в зеркале судя, в меня влюбились сразу четыре мужика. Примета такая: если на носу вскакивает прыщ, это к тому, что в тебя кто-то влюбился. Не знаю, насколько это правдивая примета, но звучит психотерапевтичненько. Должно звучать для тех, кого такое радует (не меня).
А прыщики мелкие, и это значит, что или мужички мелкотравчатые, или любовь у них так себе.

Вчера приключилось происшествие. В обед раздался вопль одной моей пожилой дамы-коллеги, Т.В., той самой, которая громко вопя в телефонную трубку, призывала свою знакомую "заниматься интимом как-то понезаметнее": недалеко от её рабочего места, между двойными рамами, проснулся огромный шмель.

Я велела шмеля не трогать (никто и не собирался), решила насекомое изловить и выпустить на волю. Вооружилась широкой пластмассовой банкой и листком бумаги и приступила. По моей просьбе коллега А.Б. открыл внутреннюю створку окна (для чего ему пришлось забраться на стремянку), так мы стали ближе к шмелю. Я листом бумаги пыталась аккуратно направить шмеля сначала ко мне, а потом - в банку. Это оказалось не так-то просто: шмель поддавался на мои манипуляции, но молниеносно возвращался на прежнее место, чтобы там с тоской смотреть на Божий мир и биться о стекло. Начальница моя сказала, что в качестве звукового сопровождения для ловли недурно было бы включить "полёт шмеля".

Подошёл коллега И.М., недавно отслуживший в ВДВ: "Позвольте мне!" Передала ловчие инструменты ему. Через пару секунд шмель уже сидел в банке. И.М. торжественно передал мне пленённого шмеля: "Вот, пожалуйста!" Я высунула банку в окно, убрала лист бумаги: "Лети!" Шмель немного посидел в банке, привыкая к воле, потом улетел.

Мы узнали, что это самка, которая впала в спячку и перезимовала, самцы живут максимум месяц.

Настроение сейчас - созерцательное

Мы с братом были детьми тогда. И забор у нас тогда был другой: сквозной, дощатый, седой от выгоревшей и местами облезшей светло-сине-синей краски и побелевшего на солнце дерева, с которого краска облупилась и слезла. По забору любила ходить туда-сюда наша кошка. Забор бросал густую тень на внутренний кусочек участка в самом его углу. И в этой полусырой тени (и если бы спросили, что такое для меня лето в деревне, я бы ответила: прохлада и тень. Таинственная прохлада и таинственная тень. Таинственная - в прямом смысле: где зарождается тайна и творится таинство) густой невысокой траве росли мухоморы. Большие, средние, маленькие. С красными шляпками и с оранжевыми. Те, что вот-вот сдадутся и развалятся, но держатся из последних малых сил, и совсем малыши, у которых вся жизнь впереди. Это была одна мухоморская семья. Мы с братом восхитились и решили. что у нас теперь есть своя страна - Мухомория. Мы разговаривали о мухоморах, фантазировали о них: кто что из них делает, кто что говорит (уже не помню), любовались и восхищались. Мы их даже подкармливали: в голубом игрушечном пластмассовом кувшинчике разводили куриный помёт (дедушка с бабушкой держали кур) и так удобряли грибы (бедные наши родители: они-то думали, что мы играем с голубым кувшинчиком вполне цивилизованно, наливая туда исключительно воду!). Не всем мухоморам это нравилось, некоторые начинали сохнуть: слишком ядрёная для них еда. И мы тогда переставали их кормить, но восхищаться не переставали.

Всё кончилось моментально и в один день. Бабушка, вероятно почувствовав наш сверхинтерес к бело-красным грибам в горошек, выполола их всех до единого с корнем, а место, на котором они росли перекопала и утоптала. Хочется ещё добавить: "...и посыпала солью", но это было бы уже неправдой.

Недели за три до нового года сделала я браслет: придумала, какой он будет, купила для него бусины и - вуаля!
Тогда ещё не знала, что 2021 год - год быка. Просто мне нравятся быки. Бык, это ведь символ того, кого я считаю своим небесным покровителем (честно говоря, ввиду своеобразного отношения к религии, никакого небесного покровителя мне вообще не полагается, но мне нравится думать, что он у меня есть, причём совершенно конкретный. И никто не помешает так думать, ведь правда?).
Итак, бык - символ моего небесного покровителя (и ещё очень нравится, что металлические бусины-бычки похожи на тех животных, которых древние люди рисовали на стенах своих пещер), а шипастые фиолетово-синие бусины напоминают о колючках жизненного пути. Терниях, я бы сказала.

Этот браслет ныне носит моя коллега, Ира А., он ей нравится. А мне нравится, что она его носит, а не положила куда-нибудь в коробочку. Вещи должны работать.

+1

После катания на коньках идёшь лёгкими ногами, ощущая, что ноги из тридцать восьмого размера стали, по крайней мере, тридцать пятого. Воображаешь себя не то Марией Тальони, не то Гермесом.
После купания и плавания лёгкость во всём теле, а после катания на коньках - только в ногах, но гораздо сильнее, чем после купания.

Вчера вечером была на катке - прощалась со льдом. Его закроют через три дня. Три дня - и на весну поворот.
Музыка гремела и гирлянды из разноцветных лампочек сверкали только для меня и для одной пары, высокой девушки и столь же высокого парня, которые летали по катку в лёгких своих пальто.
В раздевалку я зашла последней, почти перед самым закрытием. Там уже сидела та самая пара, которую я видела на льду. Молодой человек снимал с девушки красные её коньки, сосредоточенно шмыгая носом.

Нина Гаген-Торн - этнограф. Она и в лагерях оставалась этнографом, доброжелательным и весьма наблюдательным. И о лагерях она оставила воспоминания, очень живые и страшные. Но лагерные воспоминания кажется, и не бывают другими, по крайней мере из тех, что мне довелось прочесть. Она сочиняла стихи - там.
И не только она. Вот стихи Марины Викарт:

Мы выходим на рассвете,
Целый день стоим с пилой.
Где-то есть жена и дети,
Дом, свобода и покой...

Мы о них давно забыли,
Только болью ноет грудь...
Целый день мы пилим, пилим
И не можем отдохнуть.

Но и ночью отдых краток:
Только, кажется, прилёг
В мёрзлом холоде палаток, -
Уж опять гудит гудок!

И опять мы начинаем:
Режет ветер, жжёт мороз.
В Колыме, я твёрдо знаю:
Сколько снега, столько слёз!