Упруго стучат часы в ночном доме, и я проснулся через эту пьяную дрёму, так и не будучи в состоянии скинуть липкую тину вечных мыслей, кипящих маленьким котлом в моём непонятном сознании. Я начинаю уставать от всех этих попыток спрятаться в пьяной полудрёме, в которой появляется возможность замедлить мир, буравчики мыслей, и ускорить бег времени: быстрей, ещё быстрей до той самой точки, когда уже действительно будет всё равно.
Всё начинается с тебя, но это начало в сегодняшнем дне. А рождался этот мир давным-давно...
Нет, это не рассказ, это даже не исповедь одного дня, которая становится всё более популярной нынче. Я мог бы это вложить в свой обычный электронный конверт и отправить самому себе, как и происходило так часто. Но я хочу, чтобы ты прочитал это, неизвестный мой друг, и не потому, что появится жёлтое окошко нового сообщения, а потому, что я хочу, чтобы ты его искал. И если ты его прочтёшь, я буду верить, что эти «непонятные знаки» я оставлял не зря.
Я никогда не писал об одиночестве открыто, хотя оно и всегда подразумевалось. Тебе, наверно, будет смешно, что человек в моём положении и статусе может говорить и думать о том, что он одинок. Возможно, что ты и прав. Кипят мозги в этот предрассветный час выталкивая непонятные мысли. Это не депрессия, и не паника, я забыл как это бывает. Это что-то другое, это сродни волнению о чужом человеке, когда оно тебя не беспокоит настолько, чтобы ты потерял сон, но и не настолько чтобы спать безмятежно.
Когда-то очень давно я спорил со старшими, которые утверждали, что друзей по жизни не бывает. Я клялся сам себе, что у меня будет по другому, потому, что я сам буду другим, и в моём мире будет очень много честных, искренних и любящих меня людей, потому, что без этого невозможно. Друзья... я всегда гордился своими друзьями, и каждый раз когда кто-то говорил о предательстве, я с гордостью думал о своих друзьях и был убеждён, что они так никогда не поступят. Это были люди поступка и они не могли переступить через нашу дружбу через все эти мелочи материальной жизни... Нас сближала идеология... Маленькая, давно не отремонтированная комната и которая нагревалась до одури летом, и была холодна зимой, сбившись в которую каждую неделю до полуночи мы спорили до одурения, отстаивая свои позиции, выпивая тонны чая. Рядом тут же спал ребёнок, а потом двое, но странным образом эта маленькая комната втискивала целый мир, и раздвигая его границы давала столько, сколько не может дать сейчас весь город. Поздней ночью шумная орава выходила в центр города, чтобы успеть на метро и поздние автобусы. Каждый раз казалось, что всё, кажется всё обсуждено, и больше никого не будет, но проходила всего неделя и так много появлялось, чего надо было обсудить и решить, и они подходили по одному, неся с собой возможно какую-то надежду поменять этот мир. Мы пробивались через трудности, у каждого из нас был свой путь, но мы шли вместе, понимая, что все эти проблемы в материальном мире всего лишь временные трудности, что там, после всего этого нас ждёт служение стране. Даже сейчас, потеряв всех или почти всех друзей, я могу признаться, что всё то малое, что имеет какой-то смысл и ценность осталось с того времени.
Даже сейчас проснувшись и решив написать о тревожных мыслях и своём умирающем мире я думаю в первую очередь о том самом времени.
Сегодня всё кажется мелким: и дружба, и отношения, и мораль... Всё это кажется мне замешанным на чём-то мелком, ненастоящем, могущим обрушиться в любой момент, а ведь человек не может... хотя наверно, может. И я знаю, что мир мой постепенно умирает, как умирают в нём люди, плохие и хорошие, умирают понятия, умирает культура. Я знаю, что это так банально, когда человек старый с ностальгией вспоминает свою молодость и осуждающе относится к другой эпохе, но я не осуждаю никого и ничего, потому, что давно уже понял, что во-первых нет никакого смысла что-то осуждать, во-вторых стадийность и социальная мутация достаточно присущее человеку явление.
Как же болит голова. Возможно мозг не справляется уже с алкоголем.
О чём это я? Да, о своих мыслях, о прохладном ветре, о звёздах, которые нынче не видно, о вкусе чая, который не замечаешь... Если бы ты знал, как часто я просыпаюсь ночью и хочу пойти посмотреть как рождается новый день. Мысль преследует меня, если я увижу это, то я увижу тайну, и она поможет мне разобраться с самим собой, привести в порядок мысли и чувства, и снова взяться за этот гуж. Да, со стороны всё кажется очень легко, филигранно и изящно. Возможно и ты думаешь,
Морской скорпион, Фазиль Искандер
"Милая девушка, – отметил Сергей мельком, – особенно если ее дня три подержать в ванной. Новая генерация, – подумал Сергей, обратив внимание, что почти все они были рослые, длиннорукие, длинноногие... – или новая дегенерация", – добавил он беззлобно и тут же забыл о них.
Не всякая неправда – ложь. Честно было бы считать ложью такую неправду, из которой извлекается выгода.
Жить все равно надо так, как будто ничего не будет. В самом деле, если человек по натуре не рвач, оттого, что он будет брать больше, он не станет счастливей. Наоборот, он потеряет вкус к тому, что он подготовлен брать всей своей жизнью. Но если, допустим, он и будет что-то брать сверх нормы, необходим достаточный промежуток времени между общей катастрофой и собственным концом, чтобы насладиться сознанием, что он брал и теперь умрет, а другие не брали и тоже умирают. Но и этого сомнительного удовольствия, вытекающего из, так сказать, разницы курсов, он не ощутит, потому что не будет такого промежутка между собственным концом и общим.
Дело не в людях, подумал он, а в чем-то другом. Но в чем? Тут какой-то инстинкт, думал он, инстинкт передачи информации... А может быть, другое, подумал он. Дело в нравственном отношении к истине. Способность пострадать за нее и есть самое полное доказательство нравственного отношения к истине. Без этого никакой истины не существует.
Одних из них он отпугивал этой силой чувства, от других с кровью и болью отдирался сам, потому что, когда много вкладываешь, много и требуешь, а когда он влюблялся, каким-то образом каждый раз включалась по отношению к любимой высшая нравственная требовательность, и каждый раз его идеал в чем-нибудь его подводил.
И наоборот, случайные интрижки всегда удавались, и женщины, с которыми он встречался, чаще всего подчиняясь их инициативе, наперебой хвалили его спокойный веселый нрав, потому что сигнальная система высших требований и высших ожиданий не включалась.
... но его тайная гордость, его не осознанный им самим идеализм предпочел полноту страдания и боли отвратительному, как ему казалось, меркантильному, постепенному пути завоевания сердца любимой.Нет, он и теперь ни за что не согласился бы на любовь, похожую на хорошо сыгранную шахматную партию, но он, иронизируя над самим собой, признал необходимость некоторого неподлого маневрирования, или, как он называл это про себя, уважения к деталям.
... благообразие старости не пустой звук.
но старушка эта, побежав через дорогу, сама вышла из того измерения, в котором она, вероятно, достойна восхищения, и вошла своими суетными прыжками в измерение, где она безобразна.
В такой толпе у него всегда возникало ощущение опасности. Казалось, она, эта толпа, готова расправиться с Сергеем, но, смутно ощущая его как чуждую ей, не растворившуюся в ее организме, раздражающую песчинку, все еще не может из-за огромности и примитивной неточности своих щупалец вытащить его из себя и расправиться с ним.
Думая об этом много раз, Сергей пришел к выводу, что любит толпу праздную и не любит толпу, охваченную единой страстью. Что-то всегда мешало ему полностью слиться с ней, и, даже подхваченный ее потоком, он ни на минуту не забывал высунуть из нее голову для собственного дыхания и собственного взгляда на окружающую жизнь. И чем яростней бывал поток, подхвативший его, тем лихорадочней, словно боясь задохнуться, он высовывал из него голову для собственного дыхания и собственной оценки окружающего мира.
Так развиваются мускулы иронии.
Толпа, которой он не решился изменить, причалив к берегу тротуара, мгновенно раскрошилась и растаяла, что было почему-то обидно ввиду некоторой жертвы, которую Сергей ей принес.
...неужели полнота наслаждения и есть единственное содержание любви, единственная правда, а все остальное – самоотверженность, благородство, бескорыстие – только утонченная плата за это?!
Настроение сейчас - Состояние выполненной работы
Сегодня была последняя беседа с уже бывшим шефом. Один из немногих, кто сумел увидеть, что если ты ломаешь шпалу на плечах и при этом улыбаешься, это вовсе не означает, что тебе это ничего не стоит. Надо для этого возможно быть мудрым человеком, хотя бы в какой-то степени.
Остаётся только прощальная вечеринка и ...
ПН
"Человек, которого ты любишь во мне, конечно, лучше меня. Я не такой! Но ты люби! А я постараюсь быть лучше себя..." М. Пришвин