Нужна ли музыка после 200 грамм водки и 100 грамма коньяка? Думаю, что нет.
ПН
Настроение сейчас - Водка
Люблю, вернее полюбил, как Ремарк пишет о выпивке. Возможно в те годы, когда не было наркотиков, это был единственный коридор из этого мира.
ПН
Опять проснулся утром, спозаранку, отмахнулся от жизни, бившейся горячим дыханием в открытое окно и непонятной птицей, и упал лицом в смесь мыслей, чувств, тормозящихся нервных клеток, одним словом всё то, что у нормальных людей называется сном.
Каким контрастным может быть человек. Снобизм и высокомерие – универсальные инструменты, рубило и молот для того, чтобы отсечь мрамор давящей человеческой среды и получить возможность для того, чтобы дать своему миру получить воздух и хоть какую-то свободу. Сбросить балласт лживых человеческих отношений и уйти туда, куда тебе хочется, а не туда куда тебя толкают указатели и ограничители общества.
ПННастроение сейчас - Жжёная мята
Некоторым людям лучше жить в виртуале, и никогда не вылезать оттуда. Настолько разительна разница между их образами.
Некоторым лучше не вылезать по той причине, что никакой разницы нет. :)
ПН
Настроение сейчас - Не долетевший камень...
Книга и спиртное.
ПН
Стоянка человека, Фазиль Искандер
Меня бесконечно забавляло в нем сочетание свирепых, рыжих, мужичьих глаз и добрейшего характера. У людей чаще бывает наоборот – глаза вроде добрые, а душа поганая.
– Культура, – говорил он, – это не количество прочитанных книг, а количество понятых.
– Поиски снежного человека, – говорил он, – это, может быть, тоска человека по своему началу в предчувствии своего конца. Люди хотят увидеть своего далекого пращура, чтобы попытаться понять, когда и где именно они свихнулись.
и только в его больших, голубых, как бы теоретически плачущих глазах застыл тоскливый идиотизм ожидания справедливости.
Лагерь легко сближает людей по главному их признаку, по признаку несвободы, но когда человек выходит на свободу, обнаруживается, что разные люди по-разному понимают ее и по-разному ее используют.
Как правило, душевный порок человека становится заметным людям уже в необратимый период метастаза. Человек может перебороть свой порок тогда, когда он еще незаметен другим. Если человек не смог или не захотел бороться со своим душевным пороком, этот порок неуклонно стремится к универсальному охвату души. И достигает его, как правило.
Как я сейчас понимаю, источником всплесков моих откровений была еще и неосознанная потребность уважать людей. Доверяя людям, я как бы заранее демонстрировал уважение к их порядочности и призывал держаться уровня этого уважения. После тюрьмы, хотя и время изменилось, я стал осторожней. И знаю, что на столько же обеднил себя.
Люди часто путают взволнованную глупость с бурлящим умом.
При равенстве прочих условий и собственном равнодушии женщина из двух поклонников, влюбленного и невлюбленного, выбирает всегда невлюбленного. Почему? Влюбленный вызывает стыд, страх, беспокойство. Она знает, что в ней нет того храма, который в ней видит влюбленный, и ритуал поклонения ее коробит и раздражает. Почему раздражает? Потому что влюбленный ей напоминает, что в ней мог быть храм, но то ли она его сама разрушила, то ли по бездарности вовремя не заметила, а теперь он загажен...
Скупой человек может быть умным, может быть талантливым, но он не может быть обаятельным.
Новая истина, новая ясность.
Я часто замечал, что люди глупые и одновременно лживые нередко проявляют умную находчивость. В чем секрет? Я думаю так. Привычка ко лжи и необходимость постоянно выворачиваться из лживой ситуации натренировали их мозг в сторону необыкновенной подвижности умственных сил. Хотя у глупого человека сил этих мало, но, умея мгновенно собрать их в единую точку, он добивается на этой точке преимущества. Пока его умный оппонент соображает, что к чему, лжец вывернулся и ушел. Он хороший полководец своих малых умственных сил.
Ум и мудрость. Ум – это когда мы самым лучшим образом разрешаем ту или иную жизненную задачу. Мудрость обязательно сопрягает разрешение данной жизненной задачи с другими жизненными задачами, находящимися с этой задачей в обозримой связи. Поэтому мудрость часто пренебрегает самым лучшим решением данной задачи ради чувства справедливости по отношению к другим задачам. Умное решение может быть и
Ален Мурхед, «Борьба за Дарданеллы»
Начиная примерно с двадцати пяти лет, кон он окончил колледж военного штаба в Константинополе, карьера Энвера была особенно бурной. Его специальностью стали свержение правительств физическими методами, внезапные вооружённые налёты на государственные учреждения. В последних войнах он приобрёл репутацию замечательного командира командос. В 1908 году он вёл одну из мелких группировок революционеров, которые шли маршем на Константинополь и заставили Абдул Гамида восстановить конституцию, а год спустя, когда Абдул не сдержал своих обещаний, Энвер опять оказался в столице, штурмуя баррикады в своей изорванной форме, с четырёхдневной бородой и пулевым ранением в щёку. На этот раз Энвер и его товарищи свергли Абдула навсегда.
В последующие годы, когда половина стран Восточной Европы принялась за разрушение остова Османской империи, не было ни одного фронта, даже самого отдалённого, где бы неожиданно не появлялся Энвер, чтобы возглавить контратаку. Со своего поста военного атташе в Берлине он бросился в Ливийскую пустыню, чтобы сражаться с итальянцами в окрестносятх Бенгази. Потом в 1912 году он вернулся на континент, чтобы снова не допустить болгар к Константинополю. Ничто его не смущало, никакие поражения не подтачивали его бесконечную энергию. В конце Первой Балканской войны в 1913 году, когда всё было потеряно и, казалось сам Константинополь вот-вот падёт, Эневер оказался человеком, не принявшим перемирие. Он повёл на столицу банду из двухсот своих сторонников, набросился на миротворческий кабинет министров в разгар его работы, застрелил военного мнистра, а потом, сформировав новое правительство, которое ему было более по душе, вернулся на фронт. В конце концов, он, овеянный славой, появился в конце Второй Балканской войны, ведя потрёпанные турецкие батальоны в Адрианополь.
Пока остальные были старше, Черчилль был молод, он задавал темп, и эти самые блеск и энергия его ума могли и не воодушевлять его коллег на выражение тех неоформившихся идей, тех туманных непоследовательных вопросов, в которых иногда может содержаться начало понимания реальной истины – истины, которая не всегда раскрывается через логику.
... великие христианские державы добились для себя в Турции исключительных прав. Они контролировали её зарубежную торговлю, руководили её вооружёнными службами и полицией, предоставляли кредиты банкроту-правительству в зависимости от своей оценки поведения этого правительства, а их граждане, жившие в Турции были выше закона: по системе капитуляции западноевропейцев за правонарушения мог судить только суд их страны. Само собой подразумевалось, что турок не только неспособен управлять собственными делами, но он ещё к тому же и не цивилизован. Турок олицетворял Калибана – опасное, но уже послушное чудовище, а европейский державы – Просперо, управляющее им ради его же блага.
Сколько лет они (армяне) надеялись основать независимое армянское государство в Турции, и не важно, какими бы они ни были тихими в данный момент, было ясно, что они связали своё будущее с победой союзников... всё-таки у были у турок основания считать армян пятой колонной внутри страны, и к тому же они не меньше, чем греки, тайно злорадствовали при каждой неудаче турок в Балканской войне.
Высокую репутацию им придавали ..., способность перехитрить ... менее практичных турок и они не всегда скрывали то, что себя рассматривают более высокой расой, более образованной, чем мусульмане...
До марта в Турции было около двух миллионов армян... лишь три четверти миллиона погибли или умирали...
Как рассказывал американский посланник в Константинополе Льюис Эйнштейн, во время этого инцидента турки вели себя вполне достойно. Когда подлодку оставили в первый раз и матросы барахтались в воде, турецкий солдаты прыгали с берега в воду и спасали британцев. Погибших вначале похоронили на берегу, а затем перенесли на английское кладбище в Чанаке, где над ними состоялась церковная служба. «Турки в этом отношении удивительны, - писал Эйнштейн. – То они убивают всех подряд без разбору, то удивляю вех своей добротой. Когда первых английских пленных моряков вели в госпиталь в Чанаке и те дрожали от холода, турецкие раненые называли их гостями и настаивали на том, чтобы пленным было выдано всё новое и те немногие лакомства, которыми располагали сами».
«Раз в поколение, - писал в дневнике Гамильтон, - сквозь народы проскакивает страсть к войне. Инстинкт подсказывает им, что нет иных путей для прогресса и для того, чтобы избавиться от обычаев, которые уже им не подходят. Целые поколения государственных деятелей мямлят о реформах на десятилетия, а эти реформы осуществляются во весь размах в течение недели со дня объявления войны. Другого пути нет. Народы могут расти лишь через глубокие страдания, в
Настроение сейчас - Ёршик
Ты, возможно, не знаешь, что я сейчас стою над твоим трупом, и мысленно обращаюсь к тебе. Скоро придёт паталогоанатом, чтобы вскрыть твои вены, чтобы собрать кровь для того, чтобы кому-то продолжить жизнь. Это его право.
А я думаю о своих правах. Есть ли они у меня? Или закончились тогда, когда, мы поняли, что отошли от последней пристани физической надежды. Твои родственники, которые всегда имели больше прав на тебя, чем я, вдруг оказались беспомощными и слабыми перед твоим желанием увидеться со мной. Я никогда бы не мог поверить, что в такой семье человек, молодой, цветущий здоровьем человек, может умереть от такой банальной причины, но видно я недостаточно образован и вооружён обновлённой информацией. Какими абсолютно... да, волосы, возможно умирают самыми первыми, хотя и не должно быть так.... какими абсолютно мёртвыми и послушными как пыль в старом доме стали твои волосы, прикоснувшись к которым я понял, что мне тебя не удержать в этой жизни. Горше всего было то, как ты смотрела меня. Пока мы были живы, мы не знали, как и во что вылить наши отношения, чтобы они смогли выжить в этой жизни, но как только ангел смерти взял тебя за руку, мы поняли, что это было абсолютно неважно, неважно, как смотрят на нас люди, самое главное мы сами, и наше отношение друг к другу. Наш неродившийся ребёнок, наш общий взгляд на море, и глоток вина, разделённый из одного сосуда.
Ты ушла, я не плачу, и это не есть самая большая трагедия в моей жизни. Потерянных людей было достаточно. Трагедия в том, что я так долго не понимал, что важно, а что второстепенно. Так по жизни и идём, не понимая, что первостепенно, а что мусор жизни, включая и людей.
Покойся с миром.
ПН
Не обижайтесь ни на что, чтобы вы не увидели в письме. Я наверно отвык писать письма, описывающие меня, и поэтому, иногда они кажутся резкими и направленными против другого человека, хотя и это не так. Я рисую так, как умею, а рисовать я не умею. Поэтому если даже и слог складен, смысл не всегда есть. Во всяком случае для тех, кто привык искать смысл.
Я писал письма в себя. Писал себе, потому, что иногда очень непривычно говорить с другим о себе так же как ты есть. Хотя бы потому, что тяжело увидеть себя таким, какой ты есть. И совершенно недавно где-то захлопнулась ещё одна дверь. Как надоел мне этот звук, и как я к нему привык. Что за дверь? Неважно. Самое главное, что что-то где-то закрылось для тебя, и вовсе неважно есть ли замок на той двери, ты сам к ней не пойдёшь.
Настроение сейчас - Осенний лист...
Взгляд в свою чужую жизнь... В далёкую... У каждого свой "пст"...
***
Боже мой.… Столько всего хочется сказать. Всего и сразу. Ну, подумаешь, еще один день без тебя. Ну, мало ли таких дней было? И будет? Может я тебе это письмо отправлю, а может и струшу, побоюсь, что ты подумаешь, что у меня опять ПМС. А у меня сегодня нет ПМС. До пмс ровно 20 дней. А у меня просто волчья тоска по тебе. По тебе. Ты говоришь, что я не инвалид и мне не нужно тепло. Мне очень нужно тепло. Не просто тепло, а твое, ПН.
А помнишь, как я постоянно роняла вилки и ножики? Я так боялась очередной трапезы с тобой. А ты говорил: Все нормально, все нормально.
А один раз был дождь. Мы собирались сидеть у окна в кафе и смотреть, как бегают люди. Ты написал мне до встречи: «Одевайся теплее». Боже мой, как же было тепло. Мне ведь никто никогда не говорил: «одевайся теплее».
Ты всегда обещал мне, что обязательно погладишь меня по голове. ПН, я твоя девочка? Да, гыза. А ты когда-нибудь погладишь меня по голове? Конечно поглажу. Обязательно.
А в тот день, когда был митинг и мы ходили покупать сигареты. Много солдат в сером со щитами и дубинками. Пустая улица. Ветер, как нож. И мы с тобой спешили поесть поскорее. Глупо наверное, но я была такая счастливая, готовая совершить революцию, сдвинуть горы, спрыгнуть с парашютом, ходить пятками по стеклам. Я чувствовала что могу все пре все только ты вот шел бы также рядом.
...Твои плечи, за которые я жадно хваталась. Я уткнулась в твою шею, и прильнула щекой к пульсирующей жилке, жадно вдыхала твой запах. Такой запах есть только у тебя.... Осенний ветер пропитанный мазутом бакинской бухты.
Мне так хотелось поскорее покинуть дом-музей ННН. Бежать оттуда. Я панически боюсь роскоши. Боюсь что я там как булыжник на бархате. Только я вышла за дверь, я в припрыжку помчалась к тебе. Где ты поймал для меня такси. «Вы чемпион по бегу?» Да. Я чемпион по бегу к тебе.
Я никогда не забуду, как ты сжал мой кулачок в первый день знакомства видимо почувствовав мое смятение. Прошло уже полгода, а я всегда остро ощущаю это сжатие...
Ты говоришь, что не можешь дать тепла. А я знаю ПН, к которому можно было позвонить и сказать «ПН» и разреветься не боясь что он откажет в тепле.
Ты можешь и не читать эти бредни. Это не ... и не ... , которые у тебя толпятся в ящике. Хотя, что я говорю, если ты дошел до этой строчки, то уже прочитал. Прости меня за это письмо. Ты мне очень нужен. Не бросай меня пожалуйста. Пожалуйста. Что бы мне не пришлось потерять это будет малая толика, песчинка по сравнению с потерей ПН.
Настроение сейчас - Апельсин
Я не есть человек религиозный, и никогда не старался искать ответы на свои отношения с Богом в религиозных книгах. Никто не знает истинного значения порой даже очень трагических событий в нашей жизни. Я убеждён, что в одних случаях, возможно, Бог нас готовит к чему-то, в иных просто отправляет знаки. Одно я знаю точно, что я потерял в жизни достаточно людей, которых был готов боготворить, и только сегодня, по истечении достаточно долгого времени, я понимаю, что всё это так и должно было произойти. Никто не может быть равен Всевышнему.
"Трудности, которые не убивают нас, делают нас сильнее".
Настроение сейчас - Апельсин
Моя позиция по этому вопрос покажется вам попросту нотацией, и не совсем правильно комментировать столь чувствительную всё ещё тему. Я слишком угрюмо смотрю на наш путь в "этой" жизни, чтобы отталкиваясь от радужных перспектив, о которых жалеют люди очень сильно связывающие себя с её материалистическими перспективами, отказаться от своего понимания "вечной" жизни.
Боль только сегодня нам кажется самой близкой. Бог и те, которых мы потеряли, должны сами решать, где проходит грань справедливости. Нам/мне остаётся только постараться прожить свою жизнь настолько праведно, чтобы потом, в "той" жизни иметь возможность ответить на мучавшие нас вопросы в "этой".
Homo sum humani hinil a me alienum puto - Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Бог храни любого от потрясения потери близкого человека, и это не означает, что я подобно роботу, буду в состоянии безэмоциональном соглашаться с подобными потерями, но если задуматься о вечности, то нынешняя жизнь всего лишь сродни нашему внутриутробному развитию...
Настроение сейчас - "Ёршик"
Назло всем, меня ещё раз поцеловала самая грациозная и обаятельная женщина в мире....
ПН
Иные предпочитаю иметь мечту, чем её воплощение в этой жизни.
ПН
Настроение сейчас - Мята перечная....
14 лет назад это был один из самых счастливых дней в моей жизни... Пробиваясь подобно крылу, росла внутри надежда:
Рождение крыла
Все тело с ночи лихорадило,
Температура – сорок два.
А наверху летали молнии
И шли впритирку жернова.
Я уменьшалась, как в подсвешнике.
Как дичь, приконченная влет.
И кто-то мой хребет разламывал,
Как дворники ломают лед.
Приехал лекарь в сером ватнике,
Когда порядком рассвело.
Откинул тряпки раскаленные,
И все увидели крыло.
А лекарь тихо вымыл перышки,
Росток покрепче завязал,
Спросил чего-нибудь горячего
И в утешение сказал:
- Как зуб, прорезалось крыло,
Торчит, молочное, из мякоти.
О господи, довольно плакати!
С крылом не так уж тяжело.
***
Друзья, первенец, выигранные бои, выжившие однополчане.... Банально, и так тепло: пили до ночи, потом до утра, а потом пошли на берег моря, встречать .... нет, уже признать вышедшее солнце, водка, вино, шампанское...Сплёвывая сидели на скамейке, считали оставшиеся копейки, чтобы купить мороженное, близилась осень, и примешивалось чувство, что мы смогли и... растерянность, что мы уже никому не нужны.
Но это был очень счастливый день, к которому совсем не примешивался яд бытия.
ПН
Размеренность и предсказуемость - именно эти слова я бы использовал, чтобы начать рисовать жизнь. И ещё одно выражение, давно уже забытое, так как потеряло свою актуальность - "обречённость завтрашнего дня".
Настроение сейчас - "Табаско" разбитое об стенку
"В наши дни даже самого Христа, окажись он без паспорта, упрятали бы в тюрьму " (с)
Люди не только убоги... Потребительская жизнь, так и не поднявшаяся над уровнем нижней половины, создала свои университеты и "пиар" колледжи, где слуги дьявола и даже их сервисные центры и челядь могут в любой момент распечатать презентацию, FAQ и даже новейшие достижения социальных лабораторий, и докажут вам, что жить ничтожеством, оказывается не так уж и плохо, и во всём этом есть какой-то смысл :)
Раньше они прикрывались "жестяной дверью", как в "Швейке"... После того, как стоя на четвереньках человек начал собирать деньги, брошенные в лицо, "им" надо было найти новое объяснение, если даже и не оправдание своей жизни "в крематории"...
ПН
Несколько последний дней прошли под очень сильным напряжением и в бешеном режиме. Только поздно вечером, получаешь очередную передышку вспоминаешь войну и артналёт, который тебя чудом не убил. Чудо. Чудо ли? Когда, ты лежишь под снарядами ты не можешь смириться с чудовищностью мысли, что этот снаряд послан, чтобы убить именно тебя. А потом, уже вернувшись в гражданскую жизнь, начинаешь осознавать, что есть закон больших чисел, и снаряд редко ложится в одну и ту же воронку:))))
Забавно. Маленькие кусочки прошлой жизни вспоминаются с особой отчётливостью и непонятной ностальгией. Вы никогда не испытывали ностальгию по чужой жизни? Странно, а я чувствовал, причём она острее, чем возможная ностальгия по своей. Видно, здесь играет роль ощущений полной пассивности, а если быть совершенно точным ощущение беспомощности. Недавно видел фильм, старый фильм, где встречаются два героя, которые видно любили и расстались. Банальная история, конечно. Но трогает то, что два этих взрослых человека, уже полностью обосновавшиеся в жизни и живущие размеренной жизнью людей, больше преуспевших, нежели неудавшихся, ищут в прошлом что-то, более ценное, нежели всё то, что они имеют сегодня.
Что в имени тебе моём?
Оно умрёт как шум печальный
Волны плеснувшей в берег дальний,
Как звук ночной в лесу глухом...
Романтично? Строчки, мысли, цитаты всплывают из памяти, как осязаемые, но девальвированные ценности. Где-то легла тень, которая разделила жизнь на более, чем одну. Сразу распылились и ушли в небытиё ориентиры, понятия, стремления, и должно быть желания (это было так давно, что даже вспомнить тяжело))). Недавно провожал-подвозил девочку после работы, и, как часто бывает в последнее время, произнёс и тут же понял, что я человек без мечты. Как это замечательно, как спокойно и умиротворённо стало на душе.
Жизнь и смерть требуют своей дани - и стоит вдуматься, кто из них двоих более требователен. Те, кто остаются на стороне жизни, почему-то убеждены, что смерть отнимает больше.
Я вчера не понял вас, вы не поняли меня. Кажется, вы обиделись. Я никогда не отличался особым чувством такта, и, полагаю, вчера тоже отличился. Наверно, я должен оправдываться - я это чувствую, но ещё я знаю, что я ничего плохого не сделал, хоть и сделал вам плохо. Виртуальный мир - это не место для привязанностей, он своего рода бар шарлатана, где иной раз ты получаешь намного лучшее, чем ты ожидал, а иногда совершенно противоположное.