Хочу рассказать вам одну притчу. Давным-давно, когда ещё этнические "вещи" только-только зарождались в этой стране, прочитал детскую притчу о возможно одном из самых первых методов управления человеческими ресурсами и проектами. Я несколько её модифицирую, и посему прошу не судить сурово.
***
Жил был парень на далёком Востоке. Особым умом не одарённый, но имеющий трезвый взгляд. И заметил он, что в стане его, очень много одарённых воинов, но заняты эти воины мелкими набегами на соседние племена (читай работали охранниками и супервайзорами по сварным работам в иностранных компаниях), играли на домре и слагали песни на китайском (читай писали стихи и рассказы на русском), любили кумыз (читай любили проводить время в пабах), девушек угоняли из чужих племён (читай плели пошлые романы в виртуале и реальном мире). А парень этот любил ходить за своими баранами и лошадьми, стругал детей и неплохо ставил юрту. По вечерам он тоже под запах сжигаемого кизяка брал домру, садился на пороге своей юрты и тренькая на трёх струнах рассказывал смешные прибаутки. И так бы он жил простым пастухом, канувшим в лету, но судьба развернулась к нему более упитанной частью, и примчался гонец от старого хана: Ты такой-то такой-то, рождённый от рабыни такой-то и раба такого-то? Да? Ну тогда, собирай манатки, смерд, и едем к хану. В степи тогда редко кто не был воином. Кусочек железа на кожу, и удальцы уже на лошади. И понеслись добры молодцы, резво роняя за собой лёпёшки кочевничьего счастья (кажется это где-то было. Просто к сведению: лёпёшки лошадь роняет только в том случае, если её накормить манной кашей с килькой в томатном соусе).
Ну доехали они до Хана. А Хан старый, правой руки нет, левую ногу тащит, воняет бараньим жиром, одышка у него, холестерину нажрался видно. Повалился парень ему в ноги, снял шапку (головной убор то есть), обнажил свою тыкву в трещинах и начал размазывать сопли по лицу:
- О великий ХАН!!! Не вели казнить, вели выслушать!!! Не буду я больше катышки твоих баранов в свой шорпа кидать, не корысти ради, а токмо.... и всякое такое
Высасывая костный мозг из свежесваренной бозартмы, и вытирая пальцы о свой халат, крикнул на него Хан:
- Allaha bax, məzhəbə bax.... Dur ayağa bala, çaxart tumanuvı (нет, ошибся, это из другой пьесы)
Ещё раз, кадр семь, дубль два:
Высасывая костный мозг из свежесваренной бозартмы, и вытирая пальцы о свой халат, крикнул на него Хан:
- Allah bax, məzhəbə bax....
Поднял его Хан, чмокнул в вонючую лысину, и прижал к груди:
- Сын ты мне, сын!!!!
Дальше ситуация напоминала подобную же из картины «Тот самый Мюнхгаузен», когда Ярмольник бросается к Янковскому с криком:
- ПА-ПА!!!!!!!
Бросился этот парень отцу на грудь и оросил его жирную грудь давно не пролитыми слезами.
Но Хан был не дурак. Кочевники тогда жили по принципу военной демократии. Собрал он все племена под его управлением, и сказал, что вот он, объявился человек, сын он мне, потерял я