Анри Барбюс. Нежность


25 сентября 1893 г.


Мой дорогой, маленький мой Луи! Итак, все кончено. Мы больше никогда не увидимся. Помни это так же твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться, чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе и самой себе, и нам обоим вместе... Но я не жалею, что сделала это, хотя ты так плакал, зарывшись в подушки нашей постели. Два раза ты подымал голову, смотрел на меня жалобным, молящим взглядом... Какое у тебя было пылающее и несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез, я чувствовала их, они жгли мне руки.
Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В первые дни просто нельзя будет поверить; и еще несколько месяцев нам будет больно, а затем придет исцеление.
И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду писать тебе время от времени. Но мы также твердо решили, что моего адреса ты никогда не узнаешь и мои письма будут единственной связующей нитью, но она не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом.
Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно, совсем безгрешным, тихим поцелуем - ведь нас разделяет такое большое расстояние!..

25 сентября 1894 г.


Дорогой мой, маленький мой Луи! Я снова говорю с тобою, как обещала.
Вот уж год, как мы расстались. Знаю, ты не забыл меня, мы все еще связаны друг с другом, и всякий раз, когда я думаю о тебе, я не могу не ощущать твоей боли.
И все же минувшие двенадцать месяцев сделали свое дело: накинули на прошлое траурную дымку. Вот уж и дымка появилась. Иные мелочи стушевались, иные подробности и вовсе исчезли. Правда, они порой всплывают в памяти; если что-нибудь случайно о них напомнит.
Я как-то попыталась и не могла представить себе выражение твоего лица, когда впервые тебя увидела.
Попробуй и ты вспомнить мой взгляд, когда ты увидел меня впервые, и ты поймешь, что все на свете стирается.
Недавно я улыбнулась. Кому?.. Чему?.. Никому и ничему. В аллее весело заиграл солнечный луч, и я невольно улыбнулась.
Я и раньше пыталась улыбнуться. Сначала мне казалось невозможным вновь этому научиться. И все-таки, я тебе говорю, однажды я, против воли, улыбнулась. Я хочу, чтобы и ты тоже все чаще и чаще улыбался, просто так - радуясь хорошей погоде или сознанию, что у тебя впереди какое-то будущее.
Да, да, подними голову и улыбнись.

17 декабря 1899 г.


И вот я снова с тобой, дорогой мой Луи. Я - как сон, не правда ли?
Появляюсь, когда мне вздумается, но всегда в нужную минуту, если вокруг все пусто и темно. Я прихожу и ухожу, я совсем близко, но ко мне нельзя прикоснуться.
Я не чувствую себя несчастной. Ко мне вернулась бодрость, потому что каждый день наступает утро и, как всегда, сменяются времена года. Солнце сияет так ласково, хочется ему довериться, и даже обыкновенный дневной свет полон благожелательности.
Представь себе, я недавно танцевала! Я часто смеюсь. Сперва я замечала, что вот мне стало смешно, а теперь уж и не перечесть, сколько раз я смеялась.
Вчера было гулянье. На закате солнца всюду теснились толпы нарядных людей. Пестро, красиво, похоже на цветник. И среди такого множества довольных людей я почувствовала себя счастливой.
Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всем этом; а также и о том, что отныне я обратилась в новую веру - я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо понимая ее... Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.

6 июля 1904 г.


Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь собираюсь уехать.
У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем взрослый и, конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь.
А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело, плечи стали шире, а седых волос, должно быть, еще немного и, уж наверное, как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы.
А я? Не стану описывать тебе, как я переменилась, превратившись в старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и, будь я рядом с тобою, я выглядела бы твоей матерью - и по наружности, и по тому выражению глаз, с каким бы я смотрела на тебя.
Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

25 сентября 1893 г.


Мой дорогой Луи!
Вот уже двадцать лет, как мы расстались... И вот уже двадцать лет, как меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое перешлют тебе верные и почтительные руки, - те, что Читать далее...

У меня всё хорошо. Бабы любят, деньги на пиво есть, машина есть, работа есть, мозги есть.

Грех жаловаться. А что надо человеку? Фиг его знает.

ПН

Шёл старыми дворами, как когда-то в детстве, чтобы выплаты банковские сделать.

На обратном пути запахло вишнёвым вареньем. Как давно я на горячей от летнего солнца в пору, когда не было кондиционеров, я не слышал запах вишнёвого и абрикосового варенья. Как когда-то выкладывали пенку на блюдечко и мы пальцами макали в него, облизывая после этого пальцы. Вкусно было. А сейчас хоть таз этого варенья, и всё равно.

А ещё я любил на свежий хлеб из тендира масло и инжировое варенье. Килограммами мог его съедать. Давно это было.

Надо показательный один завтрак сделать. Со всеми.

ПН

Размышления в Крыму.

Тут думается много, ведь всё равно особо делать нечего.

Вот я и думал, почему в своей жизни я сделал так много ошибок и почему в своём окружении я остаюсь мудрым человеком.  Как это ни странно, это всё взаимосвязано.  Каждый человек - существо социальное.  Вне зависимости от своих природных желаний и инстинктов, мы ведём себя так, как нас учат окружающие нас особи человеческого рода с большим опытом жизни.  Этот опыт, эти шаблоны поведения мы перенимаем с самиых ранних лет жизни: мы копируем кого-то, когда ходим, говорим, выходим в свет одетыми, спим в постели и кушаем за столом.  Учёные говорят, что ребёнок за первые 5 лет жизни получает такое количество информации, которое сопоставимо с количеством информации, которое он получает за последующие 20 лет.  Но это первый этап.  Шаблоны от простых, базовых, становятся всё более сложными: что читать, как ходить, как общаться.  И наступает момент, когда человеку уже надо проявлять свою индивидуальность.  Никто, конечно, эту индивидуальность не начинает проявлять тем, что начинает ходить на руках, задом наперёд или же выдумывать новые слова.  Оставаясь в строго очерченном другими людьми кругу или рамке, он начинает делать поступки, которые отличают его от его непосредственного окружения.  И тут опять два пути.  Но эти пути определяются мотивами человека.  Зачем он это делает?  В ряде случаев мы копируем других, потому, что нам импонирует как этот человек позиционирует себя в своём окружении, нишу, которую ему удаётся занять и отношение людей к нему, и хотим быть похожими на него, чтобы или иметь (или приобрести) все видимые преимущества, которых он добился или же просто подобное поведение кажется нам наиболее безболезненным в сложившейся ситуации, то есть если не делать так, как тот объект, поведению которого мы стараемся подражать, то наше собственное состояние - физическое, моральное, материальное - может быть подвергнуто риску и ухудшиться.

Например, в Советской Армии для того, чтобы не подвергнуться внешней агрессии сослуживца, надо было быть чисто одетым.  Правда, меня выворачивало от того, чтобы быть лучшим в стандартной для всех гимнастёрке, и я не следовал общепринянятым правилам, но была дань, которую мне приходилось платить ,чтобы сохранять право на собственное поведение и собственные ориентиры.

В какой-то момент мне удавалось обнаруживать следы, как кто-то пытался подражать мне.  Например, Т. и И. в силу своей молодости, скорее всего, дублировали на некоторых форумах "пьяную комнату".

Начав с одного, мне пришлось охватить очень много граней, но только в целом можно понять то, с чего я начал эту свою запись: почему я сделал так много ошибок в своей жизни.

Дело в том, что я не помню, что бы у меня в жизни были идеалы для подражания.  Даже наоборот.  Сознательная моя жизнь началась с антагонирования.  Антагонирования, возможно, самому важному человеку в жизни у каждого мужчины: отцу.  Я старался быть его прямой моральной противоположностью, я убеждал себя, что у меня в жизни всё будет по другому, я не пущу ненависть в свою семью, я буду иметь друзей, я буду уважать женщин, которые подарили мне свою любовь.  Но надо признать и другой факт, что само свойство антагонирования я получил от отца: не соглашаться со своими оппонентами, даже если они в абсолютном большинстве, и если ты прав.  Сначала я попал в ситуацию, когда я оказался осмеянным, но правым меньшинством, затем я создал эту свою Модель жизненной позиции, протестировал её и закрепил.  Был случай в начальной школе.  Я до сих пор помню даже урок и пример:
"7+8=15", поправил я отличника.

Весь класс засмеялся: 7+8=16, ты что?

Смеялись все, дружно.  Классный руководитель и наша единственная учительница, которой я всю жизнь благодарен, повернулась ко мне с вопросом: "Ты что, ты же такой хороший ученик.  Как ты можешь так ошибаться?"

Я недоумевал: как же так? я же не сошёл с ума!!! 7+8=15.

Я промолчал, хотя своего мнения не поменял, даже если и был близок к этому.  К счастью, пример этот ещё несколько минут оставался на доске и чуть позже учительница сказала: А вы знаете, Ровшан был прав! 7+8=15.

Все, конечно же, обернулись в мою сторону.  Это был для 7-летнего пацана момент Правды и он мне запомнился на всю жизнь: большинство даже в точных науках может быть неправым.

Возможно этот, а возможно, и другой, а может и быть и все эти случаи научили меня занимать свою позицию.  Но дело не совсем в этом.  Я задумался о своих ошибках и о причине, по которой я совершил их.  Наверно, я сделал больше ошибок, чем всё моё окружение вместо взятое.  Но может именно эти ошибки и позволяют мне Читать далее...

Выехали в Новханы. Я, А., Д. и Ар. с Тог. Купался в высоких волнах. Хотя вода была грязная. Потом ели кутабы и вечером сморенные поехали домой.

ПН

Вспомнил. Всю ночь думал, где я мог видеть этого человека, где наши практически нестыкующиеся ниши могли перехлестнуться, ведь это могли лишь быть там, где я мог позволить другому человеку встать в поле моего зрения настолько близко, чтобы я его 1) заметил и 2)задумался о нём. Я понимал, что это может быть только там, где интенсивность трафика человеческих лиц мог быть настолько интенсивным и продолжительным, чтобы моё зрение вне зависимости от меня выхватывало эти образы. Я вспомнил, я видел его, пока стоял в ожидании у банкомата и этот человек метался от одного банкомата МБА во внутреннем дворе на Торговой к другой. Рано поседевший, лысый, с белыми волосами на лице, в джинсах, на которых были наведены стрелки, и которые были короткими вследствие того, что были постираны. Носки и вечерние туфли с заострённым носками. В летней синей рубашке. Но элементы одежды это было неважно. Если бы у него было внутреннее обаяние, все те внешние признаки немедленно превратились бы в его достоинства. Я бы мог подумать о нём, что он чинит телевизоры, хотя когда-то учился на лётчика. Или он устанавливает кондиционеры, хотя когда-то входил в проектную группу какого-то важного проекта. Или я бы предположил, что он бывший нефтяник или врач, а сейчас вынужден работать швейцаром. Причём необязательно временно, потому, что часто люди, не сумевшие подогнать себя под новые нравственные формы этого мира, живут в своём мире прошлых образов и надежд. Но он не был таким. Изношенный жизнью, он обладал неприятным колючим взглядом мелкого потребителя, неопрятного в одежде и морали, абсолютно нетребовательный к каким-то устоям и нравственным шаблонам. К банкомату он скорее всего подошёл, чтобы снять пенсию кого-то из старых родственников, и хотя он пришёл позже меня, он стремился успеть к тому банкомату, который освободится раньше. Потому, что он боялся, а вдруг деньги на сегодня закончатся. Мне казалось, что несколько манат, которые он мог бы заработать, обманув кого-то на мелкой сделке, придали бы ему безмерное чувство уверенности в себе. Понятие "халява" для него покрывает не только машину, или мобильные счета, оплаченные компанией, а также и ручки, блокноты и резинки, которые он мог бы выудить где-то на двухдневной выставке, что-то типа "Стоматологические композиты и оборудование", или же "Региональные экологические инновации".

И я понимаю, что я не единственный человек, который живёт в собственном мире. Их много, и самое главное в нас, это то, в какой момент, нас опускают в жидкий азот жизни. Тот самый момент, на котором мы застываем и принимаем свою естественную форму. Естественную для того момента, для того отрезка времени, в котором мы находимся со своими мыслями, интеллектом, моральными ориентирами. Кому-то не удаётся пройти собеседование на работу, кто-то ко дню рождения получает не велосипед, а фотоаппарат, кто-то получает олимпийскую медаль, кто-то выигрывает в карты небольшую сумму, кого предают в драке, а кто-то теряет свою любовь. Этот ключевой момент, в котором мы застываем, форма, к которой мы потом, всю оставшуюся жизнь, и лепим, как осы своё гнездо, свои дальнейшие поступки, своё развитие, своё отношение к людям, к самому себе, вообще к жизни. Ломать эту форму, практически невозможно. Помнить о ней удаётся не каждому. Всё остальные изменения мнимые, как пристройки к огромному замку или дворцу, снесённые внутри стены и переделанная кухня или зала. Несущие стены остаются теми же.

ПН

Вчера таки вытащил машину. Хотя и паркетник, но во-первых это мой первый джип, а во-вторых, дарёному коню под хвост не смотрят. А. очень радуется за меня. Мы сблизились с ним очень сильно, и это меня, человека, который привык относиться к людям как к неоживлённым предметам, в которых есть свои программы на перемещения и эмоции, пугает. Это напоминает наши лучшие дни с В. К. и я со страхом ожидаю где сорвутся наши отношения. И больше всего я боюсь за то, что может сделать с А. наш разрыв. Любовь такого человека, как А., вообще даёт очень сильное внутреннее напряжение, а тем более, когда ты чувствуешь контраст между отношением к себе и его окружению.

Пойду поставлю что-нибудь полушать и начну писать о своём отдыхе, благо он не удался и значит есть пища и простор моей Музе и моему Цинизму в одном лице.

ПН

Блин, долго же меня не было... Потом, напишу свои воспоминания о Крыме...

ПН

Утром, или с утра очень мирное настроение. Вчера сидело нас несколько человек за столом. Вернее, не так. С утра был на море. В Пиршаги. Волны. Поплавал и впервые узнал, что такое подводное течение. Этот вовсе не то, о чём рассказывают люди. Просто верхняя часть воды стремится к берегу, а затем естественно она отливает обратно, почти подсекая ноги. Люди, которые умеют плавать, могут этого и не заметить, люди, которые не умеют, обычно тонут, потому, что их уносит всё дальше в море. Потом, когда уже возвращались, позвонил заказал кутабы и поехали за ящиком пива. Говорят, что это тяжёлая пища, но я не знаю, у меня как-то это ассоциируется. Потом позвонил Д. и И. Они отказались, потом согласились. Долго беседовали, и решили, что больше с Д. не шутить. Он почти обижается. Если это условие, чтобы сохранить наши с ним отношения, то пусть будет. Обычно мы с А. хохмим над ним, как правило беззлобно, представляя его в разных образах: в образе испанского гранда с гитарой, в образе шотландского волынщика. А последний образ это был образ Ихтиандра. А так как моё воображение перемножается на умение А. живо и пёстро изображать все эти сценки с детальной жестикуляцией, я как правило ухахатываюсь, что со мной бывает редко и почти только с ними.

Потом вечером, А. предложил поехать к Ж. Я не чувствовал это очень уместным, но я люблю А. и знаю, что наша компания единственная, где он себе что-то может позволить. А тем более, если у кого-то финансовые затруднения и он говорит о каком-то желании вслух, я считаю своим долгом не отказывать, ибо сам знаю, как тяжёло стоящему человеку озвучивать эти желания. С А. это бывает редко и я стараюсь не игнорировать его желания. Мы вчетвером поехали к ней. Туда же позже пришла И. Потом спустилась соседка, которая просила помочь с работой её зятю. И вдруг, на апогее этого общения, мне стало душно и я почувствовал и это посещение, и наше присутствие, и моё общение навязанным. Я тут же извинился и ушёл, вторгнув всех в состояние шока. Такое со мной в компании с А. и Д. было до этого всего лишь один раз, когда С. показал себя очень недостойным товарищем. Конечно же, я никоим образом не хочу и не хотел терять отношения с ребятами, но иногда моя натура оказывается сильнее какого-либо разума. Я просто повернулся и ушёл. За этим последовали звонки вдогонку, попытки вернуть меня, хоть как-то объяснить ситуацию, долгие разбирательства ночью. Мне пришлось объяснять всё А., потому, что он человек мнительный, может даже более мнительный, чем я, и я ему всё рассказал: моя неуверенность, что Ж. была рада нам, поведение И., визит ночной соседки и прочее. Но думаю, что всё разрешилось. Я искупался, поговорил с Э. по телефону и лёг спать. Необычно рано.

Последние несколько дней я просыпаюсь в 6 часов утра и рано прихожу на работу. Но сегодня утром, было какое-то воздушное настроение: чуть-чуть взволнованное, уверенное, умилённое. Я люблю этот город, и, наверно, я люблю эту страну, хотя мои худшие впечатления об этой стране превалируют над хорошими. Но по любому, сегодня утром я не помнил ничего плохого, а чувствовал себя так, как чувствовал в глубоком детстве, когда мать отводила меня в детский сад, когда переступаешь порог детского сада, первые знакомства с новыми "людьми", общение, которое тебе важно, и самое главное прикасаться к этому мира без присмотра, напрямую и черпать новые ощущения и опыт для себя. Запах от дыма костра палых листьев, возможность срывать клейкие тополиные серёжки, садиться не на стул, а на кромку забора, трогать железные трубы детской площадки, с которых почти слезла краска, а ладони после этого пахнут железом.

Ладно, обратно к делам, начинается интервью на позицию в моём отделе.

ПН

Я записал целую галлерею классических исполнителей, и когда я слушаю эту музыку по дороге на работу или обратно, меня заполняет умиротворённость. Я не знаю механизма этого, я материалист, но это как-то пробивается и регулирует мой биологический ритм.

У меня есть поклонницы. Почему? Почему человеку с такой философской оголтелостью относящемуся к жизни, нужны поклонницы? Это даже не физиология, это просто жизненная необходимость. Я даже не занимаюсь с ними сексом, но их присутствие делает некоторые мои поступки, и даже моё существование более существенным. Ох уж эта, женская любовь...

Причём их отношения ничем не объяснимы. Когда я задаю этот вопрос, они не могут ответить: девушки, женщины, обручённые, разведённые, молодые и взрослые, они говорят, что ты сам знаешь. А я не знаю. Хотя бы потому, что я знаю, что я очень далёк от совершенства. Очень...

ПН

Что-то меняется... Даже не знаю. Может это из-за предстоящей поездки?

ПН

Какая-то тихая грусть внутри... Смотрю назад, на своё детство, и ничего кроме пепелища. С утра звонила С., увидела во сне как старший сын с пробитой головой подходит к ней и просит перевязать. Вспомнились детские игры, настроения, дни, страхи и радости. С возрастом мы становимся возможно сильнее, и в то же время сентименты начинают душить нас и мы уже не можем противостоять им. Ибо нет места детской и юношеской необходимости доказывать самому себе, что ты уже взрослый и не плачешь, когда тебе больно.

Жаль, что ничего не осталось. И я уже не такой, и сёстры и братья не те. Любить друг друга потому, что так надо, стыдно по другому, что скажет родня и общество. Хотя и никто не задумывается, почему это так. Даже надгробные камни и угощенья на похоронах делается не для умершего, а потому, что люди не думали, что мы экономим на близких.

Какое-то блаженное настроение... Не могу войти в онлайн дневник и эту запись сделал на листке виртуальной бумаги.

Недоразумения и случайности в складывании отношений играют намного большую роль, чем о них думают.

ПН

Да ну вас всех в жопу....

Вроде близкие люди, но каждый должен укусить, оторвать кусок... Природный эгоизм, требования и ожидания... Каждый выражает своё недовольство, каждому хочет больше времени, больше внимания, форматности отношений, правильности отношений, каждый отталкивается от своей культуры, не понимая, что это ЕГО, СОБСТВЕННАЯ культура и она может разниться от случая к случаю.

Ну нет у меня длинных волос до плеч, голубых глаз и пунцовых роз в руках и совсем я не подхожу под роль правильного любовника, и даже мужчины. Я просто человек...

ПН

Никого и никогда...

Хех, пахнет тушёнными свечами и остатки джаза выпрыгивают из динамиков. Я почти доволен, ибо нет никакого осадка, а есть вечеринка, которая прошла с людьми, которые могут хоть как-то меня понять. Пиво, ящик пива растворился в нас и вылился в какие-то образы... Это моё любимое состояние, когда ничто и никто не может достать до моего сознания и изменить лабораторию "духовных образов"...

Мне хорошо, и я плаваю в этих звуках и в этом вакууме, в котором ещё минуту назад были позитивные люди. Кто-то из них видел эту лазейку в самого себя, и я надеюсь, что просто это не запомнится, и я останусь таким, каким был на ФБ, "Бизлер", "одноклассниках"....

Кстати, я зашёл на твою страницу.... Хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты была счастлива. Но если тебе нужно будет, чтобы я появился и чтобы как-то помог, вспомни: "Я обещаю, что я всегда помогу тебе, если тебе нужна будет моя помощь". Я, и никто на этом свете, не отменяли этого обещания. Скажи, и я приду. Но уже в реальном мире. Наш виртуальный сад выкорчёван и залит бетоном. И руководил этим никто иной, как я. И я больше никогда и никому не позволю строить отношения в виртуале...

ПН

"Жизнь продолжается".

Недавно, хотя может и давно, уже не помню, настолько всё слилось. Да, всё же расскажу эту историю. Сам себе, чтобы потом, когда уже мозги откажут, и меня поразит склероз сосудов головного мозга я перечитывал раз за разом всё это и получал удовольствие от вновь прочитанного каждый раз. Кажется, что-то похожее было у Мопассана, про тётушку, поражённую склерозом.

Вечеринка. Пьяный запой, отдалённо напоминающее Мюнхенские посиделки. Вдруг я встречаю свою старую знакомую. Нет ничего хуже пьяного липкого мужчины. Я - не исключение. Я вырвал её из её круга, затащил в закуток и что-то начал настойчиво объяснять. Она терпеливо слушала, и как мне казалось понимала меня. Ещё минута, и она поймёт всю философию моей жизни, которую я и сам не смог понять. Друзья и потенциальные соратники не трогают меня. Я не переступаю грань дозволенного. Только потом, много позже, её подруга объяснила мне, что не было в её взгляде ни понимания, ни симпатии, ни сочувствия. Я что-то тискаю, тискаю, и вдруг... появляется девушка, которая хочет её оттащить. Я понимаю, что моя настойчивость и шумность может быть неправильно интерпретирована. Я понимаю, что надо прекращать этот балаган и протягиваю знакомой визитку: "Позвони, напиши, факсни, отправь гонца, но я хотел бы, чтобы ты ответила на мои вопросы. Пусть это будет завтра, но ответь, потому, что больше чем мне, это надо тебе самой."

И тут эта девушка поворачивается ко мне: А мне почему визитку не даёте?

Я ей протягиваю ещё одну и в пьяном сумбуре иду за свой стол. Там сидит целая компания новых людей, тоже появляются какие-то новые девочки. Кто-то из них пытается умничать со мной, чтобы повалить общепризнанный авторитет. Каждая за счёт этого пытается поднять собственный уровень, собственную значимость в глазах своего окружения и таких же посредственностей, и ни одна не думает, что даже моя воспитанность не помешает мне огрызаться. Я огрызаюсь и чувствую, что они лопаются у меня на зубах, как клопы в плоскогубцах. Они обижаются, сидят надувшись, а я даже не помню, на что они обиделись. Не потому, что получаю удовольствие, схожее с тем, что испытывают нынешние "шампуньчики", демонстрируя своё превосходство над слабым полом, а потому, что ты пытаешься лезть в мой приход со своим уставом. Тебя пригласили сесть за один стол с "другими", и если уж ты согласилась, то выброси камень из-за пазухи, и попытайся всмотреться в "другую" философию и правила поведения. Опять трещат фисташки, льётся пиво, исчезают маленькие бутерброды, большие стейки по мексикански, и вдруг я получаю СМС на телефон: "Ну нельзя же заставлять девушку так ревновать. Можно, но не так..." Номер незнакомый, я в непонятках. И вдруг из-за соседнего стола я вижу восторженные глаза этой самой девушки, которая оттаскивала мою знакомую, и которая попросила у меня мою визитку. Потом, тихо-тихо, как в мазуте, всплывает догадка соединить эти блестящие глаза с этим СМС. Потом один из сидящих за столом новых товарищей оборачивается ко мне: "Меня попросили представить одну даму, которая давно ищет знакомства с вами и одна из самых горячих поклонниц вашего пера". Качаясь, я согласно киваю головой: Зовите. Подходит та самая девушка: "Это ничего, что я напросилась?". Вообще-то нет, почему я должен быть против, хотя особой возвышенности, несмотря на твой явный успех у других мужчины ты у меня не вызываешь.

Хотите быть моим собутыльником? Будьте. Если сможете.

Но надо отдать ей должное. Она была терпеливой и по происшествии времени, в течении которого, всё это было для меня развлечением и ничем больше, одной единственной фразой, одной мыслью, она тронула мне душу, и душа как лёд во время весеннего ледокола дала первую трещину, чтобы всё потом рассыпалось. Ты говорила: Не влюбляйтесь в меня, пожалуйста. Но внутри себя, как женщина ты только об этом и мечтала. Но ты не была готова к этим чувствам. Отношения, чувства такого мужлана как я, обязывают. Ни ты к моим обязательствам, ни я к своим не оказался готовым.

Я встречался, и вываливал на тебя все те проблемы, сомнения, страхи и боль, которые терзали меня, когда я был не на долгое время трезвым и образ уверенного, сильного и совершенного мужчины постепенно стирался. Да, я человек, несмотря на коросту этих лет. И всё рухнуло... Я сделал шаг назад, ты сделала два вперёд... но уже не ко мне.

Прошла какая-то пара месяцев, и недоговорённость угнетала меня. Хорошо, у нас не сложились отношения, как между мужчиной и женщиной. Но мы же взрослые люди, и у нас схожесть взглядов на некоторые вещи, почему мы не можем дружить. За эту пару месяцев, все те высокие и глубокие чувства выветрились. Как ты повторяла "Время не стоит на месте", не осмеливаясь сказать открытым текстом "Я полюбила другого". Да и рад я этому. Я очень хочу, чтобы у тебя сложилась судьба. Хорошо сложилась. Тогда на одного счастливого человека будет больше. И я знаю, что ты будешь ценить семью, которую ты скоро создашь. И то недолгое Читать далее...

И всё равно все умирают, и ты тоже умерла... Также, как и я... :)

"Ты слышишь шум моих шагов?
Ты видишь блеск глаз?
Ты спрашиваешь о моем настроении?
Тебя волнует мое здоровье?
Ты считаешь меня умницей?
Ты знаешь, что у меня всегда есть свое мнение, но я с радостью выслушиваю и другие?
Знаешь, ты всегда умеешь находить правильные и нужные слова!
Знаешь, не всегда надо ждать, когда закончится вода в чайнике - можно просто ее вылить.
Ты хочешь обещаний?
Я обещаю, что я тебе позвоню первой и обо всем расскажу...
Ты слышишь шум моих шагов?
* * *
Телефон молчит... Ты не звонишь... Становится грустно и не понятно - почему? Ведь ты можешь позвонить, правда, можешь?!
Где ты???
А я возьму и напишу тебе письмо. Не знаю, получишь ты его или нет... Письмо в никуда.


Она ищет его. Иногда ей кажется, что она нашла... иногда, она просто этого боится.
Он. Он ее не ищет. Зачем? Он хочет быть рядом... но не может. А может быть не хочет? Или боится? Да, скорее всего боится. Боится неизвестности, завтрашнего дня...
Она. Она красива и несчастна... и у нее свои страхи... Страх, что завтра не станет его - одного из двух причин, из-за которых стоит жить...
Он... может ему и хорошо с ней. Он даже рад встречам раз в неделю - месяц - два месяца...

Он и она... где бы они не были, вместе или нет... просто одиноки. "

Задолго до нашей смерти физической умирает наш мир морали, чувств, поведения и принятых норм. Сегодня умер ещё один человек. Трагедии в этой уже никакой... Я попытался ещё раз набежать на эту колючую проволоку обнажённой грудью, вопреки тому, чему меня учила жизнь:

Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников – матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Я из повиновения вышел
За флажки – жажда жизни сильней!

но всё оказалось напрасно...

Я знаю, что ваш цинизм победит, и не оставить хоть какие-то насмешки вам может просто помешать то, что мы лично знакомы. Но я оставлю эту тему и эти мысли, которые возможно, кому-то когда-то помогут.

Сейчас я уже ясно и почти физически осознаю, что барьер, который существовал между мной и моим ближайшим обществом потерял свою и прозрачность и возможность посмотреть через него. Я перестаю понимать людей, и чувствую, что они перестают понимать меня, повторяя одну единственную фразу: "Вы не слышите меня". А дело не в том, что я слышу или нет, есть вещи, которые всегда были по дефолту, это как не бывает здания без крыши или же туфлей без подошвы. Видно этот период для меня наступил...

Это отрывок из давней переписки... Смутные и расплывчатые тени прошлого....

"Что остаётся недосказанным....

Уже вечер, и я думаю о том, что мне остаётся дописать вам то, что я обещал. И я пишу, не потому что обещал, и молчу, не потому, что мне нечего сказать...

Я просто расскажу, что занимало мои мысли сегодня и вчера. Я думал о вас, чаще, чем это положено, и вспоминал события прошедших лет, понимая, что внутри что-то движется, и страх перед тем, что я испытал и не хотел бы, чтобы повторилось...

Несколько лет тому назад, я проводил человека. Далеко, настолько далеко, что у него бывает утро, когда я ложусь спать, и часто он звонил мне в свою полночь, когда я утром приступал к выполнению своих профессиональных обязанностей. Я стоял и смотрел на него, пытаясь укоротить последнюю минуту прощания. Не потому, что мне хотелось избавиться от него, а потому, что я понимал, что я могу не удержаться. Я пожал ему руку, и повернувшись пошёл к зданию "Натаван" на Тбилисском проспекте. Я так и не осмелился повернуться и посмотреть, как он удаляется, потому, что опять боялся не удержаться. Человек уходил из моей жизни.... навсегда... он почти умирал, и я ничего не смог сделать, чтобы удержать этого родного и близкого мне человека. Лишь удалившись от него, я решился посмотреть ему вслед, но так, чтобы он этого не увидел. Я не бросился ему на шею, и он сдержался, хотя я убеждён, что стоило мне хотя бы знаком или движением двинуться к нему, он повис бы у меня на шее... Я до сих не могу понять зачем я этого не сделал.

Вернувшись в офис я ничего не почувствовал, а ведь так долго мне этот миг казался самым страшным. С уходом каждого человека из нашей жизни что-то меняется, но с уходом этого человека во мне что-то окончательно поломалось: я перестал верить в то, что кто-то в моей жизни способен что-то поменять. Мы расстались как сотни тысяч других людей расстаются ежедневно, и так же встречаются. Потом, уже через несколько минут, после того, как я вошёл в офисное помещение, я понял, что внутри меня ничего не содрогается по той простой причине, что я понял и принял это давно. И всё равно до сих пор внутри у меня что-то ноет и давит, когда я вспоминаю его уходящего, и я не могу понять, о чём думал этот человек, уходя из моей жизни навсегда, постепенно удаляясь, унося свои мысли и чувства с собою. Мы долго оставались друг другу самыми близкими людьми, и было время, когда я не мог допустить мысли, что мы расстанемся. Но жизнь вносит свои коррективы, которые порой нам кажутся дикими.

Я пытаюсь понять, почему я вам об этом пишу...

Когда-то был дождь, и я лёжа в постели с этим человеком, говорил ему: "Смотри и слушай, может когда-то, когда мы будем далеко друг от друга, ты вспомнишь этот миг". Дверь на балкон была открыта, падал дождь, крупными каплями, крыши домов блестели, свет солнца скрылся за тучами, и мы молча слушали дождь. Она не забыла этот дождь, и может поэтому не забыла меня. Но что толку от этого, если ей от этого больно, и память не приносит облегчения.

Не знаю были ли вы на скалах у моря зимним днём, когда ветер бьёт об берег. Продрогшее тело напоминает о себе с каждым ударом ветра, но море, это старое море, своим рокотом давит и заставляет себя слушать, выговаривая непонятными звуками знаки этой жизни. За дюной тебя ждёт такси, не понимая, что ты можешь делать в такую погоду на море, но ты присев на берегу кончиками пальцев трогаешь песок, пропуская его между пальцев, и понимая, что наступит время и он, песок, будет тёплый и живой, но он уже будет чужим.

Сжимая чью-то узкую ладонь, ты пытаешься убедить себя в том, что ты не один, пока не услышишь голос, возвращающий тебя к реальности: "Мне Читать далее...

Вчера было последнее занятие перед перерывом. Мы часто с учителем вместо занятий беседуем о жизни, о морали, о нравственности. Он долгое время преподаёт. И в 1967 году он начал работу педагогом, преподавателем гитары. Работал в ансамбле Рашида Бехбудова, с отличием закончил физико-математический факультет БГУ. Рассказывает, что это образование он получил для того, чтобы убедить отца в том, что наука не его призвание, а его призвание искусство. Долго разъезжал по Союзу, одно время работал даже в Турции. И вообще, интересный человек. Кроме гитары, он ещё преподаёт вокал, итальянскую школу Бельканто.

По вероисповеданию он христианин. Евангелист что ли. Долгое время мы с ним беседовали, и, кажется, он даже хотел привлечь меня к своей религии. Я долго его слушал и подытожил: Учитель,мне не нужны ритуалы, или же примеры из науки или истории, чтобы поверить в то, что 1) Бог есть и 2) каждый перед подотчётен - рано или поздно.

Таких людей, стоящих, осталось мало, и думаю, что его знания и опыт надо использовать. Многие этого не понимают, но евреи понимают и у него два ученика еврея, один из которых даже приехал из-за этого из Израиля. Я беру два часа в неделю, они чуть ли не 2-4 часа в день.

ПН