(про меня там ни слова на имя и возраст внимание не обращать, история вообще питерская)

Власть снова начинает борьбу с молодежными субкультурами.

В профилактических целях петербургской милиции нужно пересчитать, переписать и сдать высокому руководству по списку всех местных неформалов, экстремистов, лиц, ранее судимых, недавно приехавших с Северного Кавказа и других республик, а также временно выписавшихся из психбольниц. Цитируем: «Эти сведения нужно представлять еженедельно, начиная с 10 октября 2007 года и до 1 декабря 2007 года, к 15.00 часам с нарастающим итогом в рабочий аппарат координационного центра ГУВД Петербурга и Ленобласти».

Как Маша стала панком

Эта история началась для Маши еще в августе. Правда, тогда никто не догадывался, какое она будет иметь продолжение. В один из вечеров во дворе возле станции метро «Академическая» стояли шестеро подростков. Молодые люди (от 14 до 17 лет) разговаривали, смеялись, пили кока-колу, а один из них (самый старший) — пиво. И хотя вполне безобидное общение происходило в семь часов вечера, жителям окрестных домов показалось, что молодежь разошлась сильнее дозволенного. Поэтому около 20.00 на месте появилась милиция.
Подросткам, не виновным ни в чем, кроме некоторого шума и незначительного гама, сразу предложили пройти в милицейский уазик. Позже (в отделе и уже из документов) выяснилось, что девушки и юноши нарушали общественный порядок, ругались, матерились и даже справляли естественную нужду, нагло, где попало, у всех на глазах…
Но на момент прибытия милицейского наряда никаких претензий к компании не высказывалось, только приглашение: «Пройдемте в машину».
— А почему мы должны идти в автомобиль? Что мы нарушили? — громче всех возмущалась 14-летняя Маша, из присутствующих самая продвинутая в правовом отношении девочка.
На заданные вопросы подросткам пришлось отвечать самим же в одном из отделов милиции Калининского района. Причем ребят (никому из них не было 18 лет) опрашивали, не дожидаясь родителей. Папы и мамы приехали позже. Когда начали разыскивать своих детей и дозваниваться им на мобильники. Но к этому часу отпрысков уже успели оформить по протоколам как нарушителей.
А главное — в ходе перепалки с милиционерами кто-то из подростков сгоряча сказал: «Мы — панки».
Знающей больше других о своих правах девочке Маше один из сотрудников отдела милиции тогда еще пригрозил:
— Будешь так себя вести — привлеку за сопротивление работникам милиции!...

В списках значатся

Казалось, ничем эта история не закончится, кроме штрафа родителям того мальчика, который действительно пил пиво.
Однако на прошлой неделе (спустя почти два месяца) Маше домой позвонили из территориального отдела милиции и попросили явиться на беседу. Дочь с отцом пошли в милицию. Инспектор по делам несовершеннолетних с порога уточнила:
— Ваш ребенок — панк.
— Ну и что? — не уразумел сути преступления машин отец, — я в ее годы был хиппи…
Сотрудница ИДН не повеселела:
— Я вас прошу думать, перед тем как говорить. У нас есть инструкция из главка переписать всех неформалов в районе.
Инспектор обратилась к Маше:
— Ты в слетах единомышленников участвуешь? Идеологическую деятельность ведешь? Другую пропагандистскую работу?
Получив на все вопросы отрицательные ответы, женщина подвела итог:
— Зачем же ты себя панком называешь?
— Мироощущение такое, — объяснила Маша, внешний вид которой позволяет при некоторой фантазии отнести ее к неформалам: косуха, джинсы и «гады». Впрочем, так одевается половина питерской молодежи. Единственное, что позволяет заподозрить в девочке принадлежность к неформалам, — музыка, доносящаяся из плеера: «Пурген», «Пилот», «Король и шут». Вроде бы панковские группы, но уже заслуженные и обласканные шоу-бизнесом.
— Мироощущение — это твое личное дело! — Инспектор закончила оформлять бумаги, среди которых было и объяснение девочки, а потом неожиданно заявила: — Я вообще не понимаю, зачем нам обращать внимание на