Все дяди на свете
и малые дети
на нашей планете,
все в курсе, что Кэти
прекрасна!
Прекрасна и в шляпе и в мягком берете
И деже без шляпы приятна - поверьте,
Но думать, что Кэти -
подарок в пакете,
раскидывать сети,
ловить её в клети -
напрасно.
Прекрасная Кэти
владеет мачете
и скачет по прерии вольно, как ветер,
и рок-н-ролл (что,конечно, в секрете)
танцует, как гибкая лань на рассвете
и вольно и страстно.
Заденет кто Кэти,
тот будет в ответе,
не спрячут того ни в церквях, ни в мечети,
найдут где угодно - да хоть в туалете -
и сделают что-то подобно котлете -
О! это ужасно!
Она на огромном пиратском корвете
уже покорила почти что две трети
всего, что бывает на нашей планете.
Проверьте -
ведь даже на мелком портрете
увидите Кэти -
и только посмейте,
сказать, что она не звезда в интернете,
ах, это же ясно!
Увидите Кэти,
и сразу в сонете
её воспевайте, стихи - не в запрете.
Нет смысла, конечно, в стихах и в поэте,
но всё же, давайте, порадуйте Кэти,
вот только до смерти
ей не заболейте!
Поэзия -
это ужасно заразно!
PS Осталось всего лишь три рифмы по смете -
про что-нибудь типа "в её сигарете",
про профиль на лунной туманной монете
и (просьба не бить!) но - про Кэти в декрете. :)
Дуракам статус "Занят" не писан!
Мне очень, очень хочется писать о любви. Но когда я пишу о любви, выходит откровенная хуйня.
Поэтому - вот, почти о любви. (Последняя строчка - не моя, Van der Stalker'a, Виктора Зимнего или под какими еще именами он нынче в этих ваших интернетах известен, уж и не знаю)
Влюблена до почти-сумасшествия, до сердечной безумной достаточности,
я тебе улыбаюсь загадочно. Мы скрываем следы происшествия,
или, может быть, преступления, мы меням марки на йены и уезжаем -
внезапно - в Испанию. Ты меня называешь - панночкой, я тебя называю
доном, и, объяснясь на ломаном идише, стопим тачку в страну фараонов мы.
В этой жизни оба чужие мы, в этом мире оба - подкидыши, капитаны погибшей флотилии,
расписавшись в своем бессилии, мы смеемся, буханку черствую по привычке ломая поровну.
Мы совсем вам не кажемся странными: в заблуждениях мы упорствуем, расставаясь,
бросаем "до скорого" тем, с кем больше уже не встретимся, ноем над душевными ранами,
То есть, в общем, сливаемся с массами. Но для нас давно уже, знаете, млечный путь
стал привычной трассой и
мы, забивши на все регламенты, его топчем рваными кедами.Нам не нужно домой к обеду,
нам не нужно туда даже к ужину, и, когда мы бываем простужены, никакого на ноги пледа, а
как и прежде - дорогой Водана, как и прежде - за руки, дружно... мы
влюблены до самоотвержения, до просящихся внутрь наружностей