НЕЧИСТЫЕ ТРАГИКИ И ПРОКАЖЕННЫЕ ДРАМАТУРГИ
УЖАСНО-СТРАШНО-ВОЗМУТИТЕЛЬНО-ОТЧАЯННАЯ
ТРРРАГЕДИЯ
Действий много, картин еще больше
Действующие лица:
Мих. Вал. Лентовский, мужчина и антрепренер.
Тарновский, раздирательный мужчина; с чертями, китами и крокодилами на «ты»; пульс 225, температура 42,8°.
Публика, дама приятная во всех отношениях; кушает всё, что подают.
Карл XII, король шведский; манеры пожарного.
Баронесса, брюнетка не без таланта; не отказывается от пустяковых ролей.
Генерал Эренсверд, ужасно крупный мужчина с голосом мастодонта.
Делагарди, обыкновенный мужчина; читает роль с развязностью... суфлера.
Стелла. сестра антрепренера.
Бурль, мужчина, вывезенный на плечах Свободина.
Ганзен.
Прочие.
ЭПИЛОГ*
Кратер вулкана. За письменным столом, покрытым кровью, сидит Тарновский; на его плечах вместо головы череп; во рту горит сера; из ноздрей выскакивают презрительно улыбающиеся зеленые чёртики. Перо макает он не в чернильницу, а в лаву, которую мешают ведьмы. Страшно. В воздухе летают бегающие по спине мурашки. В глубине сцены висят на раскаленных крючьях трясущиеся поджилки. Гром и молния. Календарь Алексея Суворина (губернского секретаря) лежит тут же и с бесстрастностью судебного пристава предсказывает столкновение Земли с Солнцем, истребление вселенной и повышение цен на аптекарские товары. Хаос, ужас, страх... Остальное дополнит фантазия читателя.
Тарновский (грызя перо). Что бы такое написать, чёррт возьми? Никак не придумаю! «Путешествие на Луну» уже было... «Бродяга» тоже был... (Пьет горящую нефть.) Надо придумать еще что-нибудь... этакое, чтоб замоскворецким купчихам три дня подряд черти снились... (Трет себе лобную кость.) Гм... Шевелитесь же вы, великие мозги! (Думает; гром и молния; слышен залп из тысячи пушек, исполненных по рисунку г. Шехтеля; из щелей выползают драконы, вампиры и змеи; в кратер падает большой сундук, из которого выходит Лентовский, одетый в большую афишу.)
Лентовский. Здорово, Тарновский!
Тарновский, Ведьмы, Прочие (вместе). Здравия желаем, ваше —ство!
Лентовский. Ну что? Готова пьеса, чёрррт возьми? (Машет дубинкой.)
Тарновский. Никак нет, Михаил Валентиныч... Думаю вот, сижу и никак не придумаю. Уж слишком трудную задачу задали вы мне! Вы хотите, чтобы от моей пьесы стыла у публики кровь, чтобы в сердцах замоскворецких купчих произошло землетрясение, чтобы лампы тухли от моих монологов... Но, согласитесь, это выше сил даже такого великого драматурга, как Тарновский! (Похвалив себя, конфузится.)
Лентовский. Ппустяки, чёррт
эй, младший, херовы наши дела. слышишь - небо трещит по швам
читай молитвы свои, если хочешь. но только это - словесный хлам -
они не помогут, братец. тем, наверху, - все равно, если они убивают детей.
архангел каждую ночь является мне с потолка и видится в стеклах, шепчет: "давай скорей."
губы растягивает в улыбочке Кейт Бланшет
я беззвучно кричу, а сердце врывается в горло: "нет-нет-и-нет".
эй, младший, давай уедем за тысячу штатов, может нас не найдут
эта небесная хрень разъедает меня изнутри, как паршивый недуг
кровью льётся из носа, в каждой капле на кафеле виден росчерк ангельских крыл
_он_ пробирается в меня по-тихоньку, словно это я его попросил
и я знаю, что однажды ночью хрипом сорвется "да".
ведь соседняя койка полгода уже пуста.
-хм, а эта карта что значит?
-а это значит, что мы мертвы. Но никто не знает, что мы мертвы и даже мы сами не знаем, что мы мертвы.
(с) разговоры магов среднего школьного возраста
Никто из них не знает: мы мертвы. Никто из них не знает: мы им снимся.
У нашей смерти запах мяты и аниса, у нашей смерти пьяный запах сон-травы.
Они нам говорят: вы странно далеко. Вы словно за стеною снегопада.
Мы очень близко, мы на расстоянье взгляда, какие-то шесть футов под землей…
Никто из них не знает, как легко играть нам одного из них, живого, злого,
Курить ночами, верить в силу слова, и думать: до финала далеко.
Никто из них не знает, как ночами мы плачем, мучаясь бессонницей бессмертных.
Мы открываем недоступные вам двери, любимцы мертвой и бессмысленной удачи,
Мы не пьянеем ни от счастья, ни от спирта, мы не влюбляемся – помолвлены со смертью.
Спроси нас – вы мертвы? Мы не ответим. Какая разница? Ты спишь, да все вы спите,
А мы вам снимся ожиданьем злого чуда, как сиды на Самайн, как дождь в Макондо,
Вы ожидаете от нас – чего? Чего-то. Но вы, увы, туда, а мы – оттуда.
Ты тоже мечтал о простреленных ладонях, простуженных аккордах, прокуренных облаках. Ты тоже мечтал умереть счастливым, как по сценарию. Стоял на крыше, пил зеленый спирт, смотрел верх, ненавидел мир до эйфорично дрожащих пальцев. Ты был бессмертен, как бессмертны все, кто не видит смысла в жизни. Ты умел летать и читать чужие мысли по биению пульса. И не видел ни в чем смысла. А потом ты - устал. Но чтобы отдохнуть ты выбрал жизнь, а не грань. Чужой, больной, истощающий город стал для тебя спасением от наблюдающего неба. И иногда ты думал, что любишь жизнь. Поверил в какое-то локальное счастье, а твое личное болезненно-смешливое Счастье повесилось на фонарном столбе прямо под окнами твоей квартиры. Ты даже не заметил. Милый друг.. умирай скорее.