Грустно ещё и от осознания своей неприспособленности к остальному миру, достаточно плотно меня окружающему. То, что у меня не ладятся дружеские отношения с женщинами – факт, основанный на многолетнем жизненном опыте. И плохо, что я, видимо, ничего не могу изменить в этом смысле. Почему-то не клеится и всё. Сегодня было очередное подтверждение.
Я пыталась общаться с родственниками по маминой линии: бабушка, тётка и две двоюродные сестры 5 и 17 лет от роду. Нет, умудрилась ни с кем толком не поругаться, просто как-то всё скомкано прошло, толком и не поговорили – 4 часа абсолютно пустой болтовни и практически полное отсутствие полезной информации. Потому как составить сестричке компанию в походе по городу в поисках куртки (кто знает, что именно она вкладывает в это понятие – куртки бывают разные) было выше моих сил, благо дождь был на улице и я сослалась что не с кем сына оставить. Хотела пообщаться с ней на тему «как ей жить дальше» по многочисленным просьбам родственников, да толком и не смогла себе сформулировать как и о чём с ней говорить. Был бы брат – было бы легче, чесслово. А так… Как можно сказать женщине (ну, пусть девушке), что она выглядит просто нелепо. И это при том, что деньги на шмотки из матери тянет нещадно? Что ТАК косметику уже давно никто не накладывает, и не стоит носить каблуки вообще, если ходишь широкими шагами на полусогнутых, прихрамывая и «садясь на бедро»? Ведь «художник по костюмам», прямо скажем, из меня слабый и принцип «критикуя, предлагай» в этой сфере реализовать я не могу. То есть, я вижу, если что-то не так, но объяснить как должно быть, получается неэффективно.
Смотрю я на своих сестёр и ужасаюсь. Я всегда была против негативной оценки отдельных слоёв населения, проживающих в сельской местности и обобщения их в пренебрежительном слове «сэло», я всегда считала, что если человек стремится к самосовершенствованию, то неважно откуда он родом. Однако, я в шоке. Ребёнок 5-летний, абсолютно не имеющий понятия о том, как хотя бы не нужно вести себя в людных местах вообще, а конкретно за большим общим столом – удручающее зрелище. Да, возможно, мой сын далеко не блещет манерами, но даже он, посмотрев на всё это (без комментариев, умница), умудрился ничего не отчебучить и вёл себя удивительно прилично и аккуратно. Потому как он давно усвоил, что беготня в ресторане вокруг стола, хватание с общих тарелок руками еды и запихивание её в рот ни радуют никого из окружающих. Равно как пускание пузырей в стакан с напитком и ковыряние в зубах пальцами. И это при полном отсутствии положительной реакции на аккуратные замечания. Примечательно, что окружающие поджимали губы, отводили взгляд, стараясь скрыть неприятное удивление, но на мои поползновения тихо сказать ей на ушко, что не стоит так делать, громко реагировали мол, да что ты ребёнка дёргаешь, пусть делает как ей нравится. Кушай, Мария, всё в порядке, детка. Продолжай в том же духе, как говорится. Детка, естественно, рада стараться. То есть опять вышло, что я в своих попытках сделать мир хоть чуточку лучше, оказалась врагом №1 этого самого мира.
А речь! Младшая меня практически не шокировала, поскольку дети, которые не всегда правильно говорят слова, мне встречаются часто, это вопрос времени и родительского внимания. Но 17-летняя девушка, произнёсшая фразу типа «я туды иногда по пъятницам ходю» (хожу, абсолютно автоматически пробормотала я под нос) «ну да, я ж и кажу, ходю» - это… просто… пиздец – уж не знаю, как мягче можно выразить всю глубину моих впечатлений. На фоне этого, с позволения сказать, говора, суржик «уездного города П.» - просто сладкая музыка, ей-богу, а извечное «звонит вместо звонит» не имеет уже никакого значения.
Окончательно меня добила она уже у нас дома. Пришли, я включила комп (фотки показать собиралась) и пошла мыть руки, раздевать детей и заниматься ещё там чем-то мелким по ходу. Возвращаюсь в комнату – картина маслом: сидит чудо и, держа мышку двумя пальцами, раскладывает «Косынку». Это при том, что я в пределах досягаемости, если спросить разрешения. На моё замечание, что никогда больше я не хочу видеть, что кто-то самовольно подходит к компу вообще, а тем более начинает там чё-то «раскладывать», чудо отвечает, что оно не знало, а тётка типа строгим голосом «я ж те говорила, спроси у Ольги». Я не
Как плохо, когда привязываешься к кому-то/чему-то настолько, что это становится частью твоей жизни. Когда эта часть исчезает/изменяется, ломается привычный уклад, и так тоскливо и одиноко становится, что впору на луну выть.
Вот сейчас, к слову, один из таких моментов. Я создала для себя мирок, в нём есть люди, которые мне нравятся, нас объединяют какие-то определённые интересы, нам всегда есть о чём поговорить. Есть у кого спросить совета, обратиться за помощью если вдруг чего. Только вышло так, что они сейчас на почве этих самых интересов совместно проводят время, а я сижу дома и мне и поговорить толком не с кем. Особенно тошно оттого, что уехали ВСЕ, с кем я могла бы пообщаться или кто мог бы вечером (как уже сложилось), тем более в выходные (как сложилось когда-то, а потом рассыпалось в пыль) забежать на чашку чая и рассказать что-нибудь новое.
С утра всё было плохо: ребёнок болен (кашель и сопли гирляндами), съестных припасов мало (денег нету), в рюкзаки уложили только самое необходимое, но вес оказался немаленьким, да и погода была не очень – земля размыта ливнем накануне, небо плотно затянуто низкими тучами, периодически начинается дождь… Складывались быстро, на ходу, параллельно завтракая и одеваясь. Ехать не хотелось категорически. Но поскольку кроме нас с Доком ещё два человека изменили свои планы ради похода, решено было не подводить никого и ехать. Вернее, идти, т. к. с машиной, которая должна была доставить нас поближе к предполагаемому месту стоянки, не получилось. В итоге на место сбора, где нас ждал старший по группе, мы вчетвером доехали на такси, опоздав минут на 15. Пока совершались последние закупки, снова пошёл дождь. Перспектива тащиться с рюкзаками на базар и пытаться втиснуться в пригородный автобус не грела душу абсолютно. Но! свершилось чудо: откликнулся на наши мольбы дорогой друг – добрый самаритянин, согласившийся транспортировать нас до конца асфальтовой дороги (уж больно низко машина села после нашей в неё погрузки).
На дамбе, где мы выгрузились, оказалось, проходил туристический слёт. Так что выход задержался ещё на полчаса… Вышли под моросящим дождём, хмурые и с мыслями нафига нам это нужно (по крайней мере, у меня. было желание поставить свою палатку рядом с другими прямо возле реки и никуда больше не ходить); мужики расчехлились, пристрелялись, повесили оружие на шеи, так и пошли (калаши особенно обращали на себя внимание редких человеков, попадавшихся нам на узких дорогах в тёмных лесах).
В конце первого километра я получила выстрел в задницу (больно, блин! я думала меня шмель укусил!) как знак остановиться: ребёнок закатал истерику и отказался продолжать путь. Остановились. Пытались объяснить ему, что идти НАДО. не помогло. Договорились, что он идёт сзади, а если что – свистит в свисток. Пошли. Я у себя под ногой обнаружила ужа, отскочила. Идти расхотелось совсем. Где-то метров через 300 начался луг с высокой травой. Мужики рванули вперёд бегом, обещали подождать на привале под лесом. Когда до кустов посреди луга осталось совсем чуть-чуть, я поняла что практически потеряла из виду Антошу – он сошёл с дороги и присел в густой траве. блин! пришлось бросать рюкзак, возвращаться, объяснять, что теоретически «он убит и наши жизни тоже под угрозой из-за его нежелания двигаться в строю»… Помогло. С трудом натянув на себя свою ношу, выдвинулись. Удалось даже метров 100 пробежать. На привале вместо воды ели ежевику и терн. Дальше шли без приключений. Тёмными лесами, широкими лугами –далеко-далёко… аж 5 километров :) Но цель пути, думаю, того стоила – луг, с трёх сторон окружённый кустами и деревьями, а с четвёртой – выход к реке. Так что от лагеря до реки было метров 15, что очень облегчало мытьё посуды и набор воды для приготовления пищи.
Когда добрались, распаковались и поставили палатки, мне уже даже есть не хотелось, потому как для этого нужно было шевелиться. Но, боясь показаться совсем уж изнеженной девочкой, сделала бутерброды. Поели. А потом понеслось…
Сначала отыграли защиту лагеря – Роман ушёл в леса, мы охраняли. Долго искали его, я уж было начала опасаться, что он внезапно появится прямо в лагере (это было бы нашим поражением), но успели и выстреляли, без потерь с нашей стороны. Потом отыграли встречку на лугу (теперь у меня красуется мощный синяк на бедре – больно, ёпть!). Затем по плану мероприятий был футбол, потом волейбол. Наигравшись, решено было заняться делами насущными – сбором дров и разведением костра. Док со Студентом ушли спиннинговать, а мы остались готовить кулеш. Тяжело было заставить себя мыть пшено прямо в реке, а потом набрать оттуда же воду для приготовления пищи, но – что поделаешь! – есть-то хочется.
Пока Роман колдовал над котлом а остальные издевались над спиннингами, я воткнула в уши музыку, села на берегу и… «воткнула». Уже и солнце село, и луна взошла и спряталась за деревьями, а я как-то замечталась и обо всём забыла. Когда кулеш был готов, по свистку собрались все, кроме меня – у меня уши-то закрыты были. На фоне песка меня не смогли увидеть – я как-то удачно замаскировалась под кустик. Пришлось искать с фонарём. Правда, по шее мне не дали, ограничились укоряющими взглядами. Вопреки ожиданиям, вы вчетвером легко осилили