вот тут типа шутят несмешные шутки. но само предварилово, прдыстория к шутке вышла знатная. зацените, чо пишуть:
6. Напутствие на выпускном. То, что каждый год деканы в своей речи традиционно провожают своих бывших студентов в последний путь и поздравляют с выходом на большую дорогу, уже давно никого не удивляет. Ректор следит за своей речью, но несколько лет и он прокололся и сказал буквально следующее: а это сама шутка, куда как хуже прелюдии «В этот прекрасный июньский день, когда по всему кварталу разносится сильный запах цветущей липы, мы выпускаем наших будущих врачей…»

-... весь исполнен мужского достоинства
-типа комплимент?
-нет, типа как это ваше самое, напряжется минут на двадцать и валяется все остальное время вялый и гордый, и не пни его - сплошная болевая точка


из того же:

-да вроде все в тему говорит, но невовремя, вроде и в точку, и в тоже время как-то поверхностно, как преждевременное семяизвержение.
-ну бывает
-не постоянно же! это, кстати, лечиться, обрезанием
-семяизвержение то? угу, под корень

у моей собаки, как, в принципе, и у любой живой твари на этом свете, несколько имен. одни для ласки, другие пожюрить, третьи бытовые, аля подай-принеси. и волею судеб одно из ласковых для нее - Чурка.
стою посредь парка и ору "Чурка, поди ко мне!" я рядышком многа-многа приезжих из средней Азии. то ли дворники, то ли еще какие рабочие окучились и что-то щебечут на своем гортанном.
долго думал, чаво это они на меня так недобро смотрят...

ловлю свою кошку за тем, что сидит на парапете балкона и очумело смотрит на восходящее светило. и мурлыкает ведь! идолопоклонница! сидит, шевелит ушами и смотрит. и мурлыкает. а светило встает, и по щекам ласково так, хлысь-хлысь.
она как-будто знает что-то такое, что не разведать и не узнать, с чем рождаются. никакими "Вася, блядь, а ну-ка слезь!" полушепотом не прогонишь ее.

лезть со своим первомаем в наш монастырь духа, тому мы ответим войной, повальным тунеядством и декабрем

всем заученным, запостулированным и задроченным в мозги байкам, в мою воронку каждый год падают бомбы. каждое лето, одна за одной. это так, лирическое отступление.
я почти ненавижу этот дневник. это как пустой дом - все на своих местах, мебель, утварь, наволочки так же белоснежны а салфетки свежи, но в доме пусто, нет никого, даже запах, запах остался, жилой такой запах, пережареного мяса и кошачьей мочи, детской присыпки и безудержных, трепетно-страстно скомканых простыней в удали былого, старых ботинок, в которых и на люди то стыдно показаться, так, что с собакой пройтись. и еще миллион запахов, намешеных в твисте, чехарде времен, но нет самого главного - запаха хозяев. окна зашторены и мимо проходят соседи. иногда поглядывая в эти самые окна.
он теперь совсем пустой и совсем как бы и чужой, эдакий подкидыш. да и зачем он мне?

а бомбы валяться одна за одной все в ту же воронку. если бы это были детские петарды! если бы это были капитошки, симбиоз детского "откуда дети" и "классно будет!" если бы...
все постыло и серо, мутно, как банка бабушкиных огурцов с позапрошлагоднего урожая, которая тихо лопнула и воняет. вдребезги и неумолимо, как восход солнца. все слишком и чересчур.
вобщем-то, мне и до этого нету дела никакого...
придуманый диалог:
-дай мне монетку
-это еще зачем?
-ну просто дай...
-ладно, и все же?
-ну знаешь, туристы загадывают, что кидая монетку они обязательно вернуться.

дай мне монетку

наш Господин воскрес!
Иисус воскрес!
Сей был тот, который шел за мной и стал прежде меня


а еще: Ад, где твое жало? смерть, где твоя погибель?

Христос воскрес из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробах жизнь даровав.
Христос воскрес!

в доме одновременно и необратимо закончилось все, из чего можно было бы высечь хоть какую завалящую искру, то есть зажигалки, спички и прочие огнива с кресалами помахали мне ручкой и удалились в свою огненную страну на покой.
сижу и прикуриваю одну сигарету от другой. бегать каждый раз к плите ленно-обременительно, а курить хочется. хотя вот сейчас, после пяти табачных палочек, одна за другой, уже и не хочется.

а еще мне очень нравится новая защита рапиды. что бы разобраться в то, какой же все-таки нужно вводить код, надо быть не только отличным шифровальщиком, криптологом с мировым именем, но еще и в зоологии сечь, дабы не попутать кошку домашнюю с какой-нибудь рысью...
[525x219]

блоговый сервис, целиком посвященный мультипликации
сцыль

[500x648]
Читать далее...

когда текст (его кусок) выделяют цветом. так обычно делают корректоры, а перед ними редакторы. и значит сие, что аффтар написал хуйню и надо срочно переправить. дык вот, когда в лерушке встречаешь подобное, рефлекторно - афтар написал хуйню. бррр. гадость. никада так не делайте. текст должен быть как Дон при хорошей погоде (тот самый, который редкая сволочь перелетит и мало кто дочитает).

цепкими ловкими пальцами
небо до нёба разодрало грудь
нелепыми звуками фальши
из ротовой полости льется суть
алмазною сутрой на завтра
оставим все так как есть
колючими ихтиозаврами
друг друга попробуем съесть
сплетемся в клубочек ненастий
прольемся нелепым стихом
безудержным танцем безвластья
останемся на потом
стеной пеленою дождя
прижмусь к твоей рваной щеке
узнаешь не сразу меня
но растворишься во мне
как утренний кофе
как завтрак в постель
ты только живи, слышишь?
а я обернусь в метель
хлестать тебя по щекам
морозить и бередить
ты только, слышишь,
не смей только уходить

трудно в трудный период объяснить, почему он трудный, так, что бы это было не трудно понять.
заебался я.

упал отжался разобрался
сложил все то что не сложилось
и покидая оставался
пока пустыня внутри злилась
короткими гудками пульса
слезами осени ветров
седой усталой нелюдимой
ко мне пришла моя любовь
рассыпалась на горстки пепла
забила легкие собой
и поцелуем закрыв веки
навеки будет жить со мной

ощущение себя на крюке. таком мясницком крюке, на который подвешивают туши. или рыболовном крючке. когда чем сильнее ты трепыхаешься, тем глубже он в тебя проникает. пронизывает до кончиков волосяного покрова, до рудиментарного копчика, до дрожи и стиснутых зубов. страх нарастает как снежный ком, пущеный заботливой рукой кем-то сверху. а вдруг... а если... а что... мириады вопросов слетаются мотыльками, что бы сгореть в котле кипящего разума. по-настоящему, вот здесь и сейчас панический страх, скользкий, липкий. когда каждую секунду, каждый миг замирает сердце, ухает, проваливается на американских горках кардиограммы. нет ничего страшнее самого страха. страха потери, страха боли, причиняемой близкому и родному. это во сто крат хуже, чем самому себе. самая изоощеренная пытка вовсе на собственная боль физическая, нет, это все печки-лавочки и семки в липкой ладошке дачующего малыша у бабушки с дедушкой на летних каникулах. это все невинные "сливки" и "крапивки" детсадовские. самое страшное, реально страшное, это боязнь за кого-то. дурак этот Оруэлл со своими героями, орущими "сделайте это с ним/ней". дурак набитый.

.
[461x640]

кажется, в основах любого понимания свободы лежит многообразие выбора.
читаю тут:
Читать далее...

[показать]
link

Черный пепел на белых плитках
Мне уже не исправить мои ошибки
Я устал, но в моей природе
По утру вставать при любой погоде
А потом идти, не замечая прохожих
Может быть так и надо? Я чувствую кожей
Что настанет вечер, опять стемнеет
И опустятся руки, и рот онемеет
И не будет надежд, но останутся силы
Говорить, говорить, жить лишь тем, что было
Выпить все, что есть, не нарушив правил
И уйти в никуда, за собою оставив
Черный пепел на белых плитках

низвергаясь сверху, лететь, зажмурившись, стремиться вниз, туда, на самое дно, перекатной голью, нищебродствовать, колобродить, скитаться, нестись туда, ниже, ниже, тяготиться земным притяжением взахлеб и наотмашь, стиснув зубы все ниже и ниже. к черту полет! к черту парение! наш удел стемглав, очертя голову, вниз, вглубь. падать, скатываться, слетать, срываться... что бы впившись в землю утолить ее жажду своей самостью, напоить досыта. что бы утром побегом, лозою обратно к солнцу, что бы высыхать на ресницах, будить ночью срываясь истерикой стука в сонные окна, барабанить по крышам, сливаясь с сотней подобных и вниз, в землю, досыта, дотла напоить собой. а потом снова вверх, бесконечные почтальоны жизни, эмбрионы сущего, просто размажут по щекам. всего то дождь.

"Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там.
И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать.

Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною.

И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты.
И приходит к ученикам и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна.

Еще, отойдя в другой раз, молился, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя.

И, придя, находит их опять спящими, ибо у них глаза отяжелели.

И, оставив их, отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово.

Тогда приходит к ученикам Своим и говорит им: вы всё еще спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предается в руки грешников; встаньте, пойдем: вот, приблизился предающий Меня.
И, когда еще говорил Он, вот Иуда, один из двенадцати, пришел, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных.
Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его.

И, тотчас подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его.
Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел? Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его".

даже у Господа иногда опускаются руки...