никотиновые башни и гирлянды из недокуренных. бессонное, тягучее, карамелевое утро в охапках старых газет и с запахом сохнушей штукатурки. блеклая свежесть московских крашеных десятилетиями назад крыш и шпиль новостройки, дефлорирующий верхнее небо. унылый пейзаж для гудморнинга. задыхаясь в стенах с ноющим четвертым ребром, изнывая скалеозным светом, выплескиваю себя на клавиатуру, производя маленький фурор среди двух сонных мух.
странное дело. голова оббита ватой и нашпигована тонкими струйками дыма. инфернальное закончилось, осталась серость и туман. если наши боги умирают, можем и мы. и никогда больше та часть, что клацает по букафкам, набирая бессвязное в пустоту, не отзовется по имени. все пройдет. и это тоже. зарастет могучей крапивой.
мучительное утро в обрезках осознования бесповоротности каждого мига. время - самая жестокая шутка.