Просыпался тяжело. Почти по детски не хотелось вставать. Однако, колокольчик сделал свое дело. После утренней молитвы - ранняя Литургия. Всю просидел на скамеечке. Рядом сомной ребята - с приусадебного хозяйства, коровника, кирпичей...
После завтрака в монастырь стали приезжать экскурсии. И вот тогда я сильно ощутил, насколько необычны мне эти люди. Такая праздность, разодетость, фотоаппараты, шутки-прибаутки. Странно. Неделю назад я был таким же. (Потом, приезжая в любой монастырь я вспомонал себя ТОГО и все понимал. Понимал как тяжело монахам - сколько им сил нужно, понимал как тяжело этим трудникам и послушникам. ... Понимал, что они все-ткаи счастливы).
После завтрака снова рыба. Теперь я почувствовал, как во мне рстет профессионализм. Сашка-послушник нами доволен.
За обедом задумались о грядущей бане. Оказалось, что для трудников она раз в неделю. А запах рыбы не отмывается ни чем. Потом, в городе еще несколько дней он будет.
День как день. Главное не роптать! Работать, благодарить за все. К вечеру уже спать не хотелось. Перед Полуночницей брат где-то квас достал. Выпили его, поговорили. Хорошо!..

Вчера в Плесково на Литургии служил старец, отец Илий, духовник братии Оптиной пустыни. Светлый человек. Кто видел его глаза - знают. Любовь, любовь, любовь.

Увидел у мужика в метро свежий номер МК, а там заголовок «Коричневых тянет к голубым». Это статейка (другим словом обозвать не хочется) о событиях «славянских» и после.
Купил тоже. Прочитал. Три чувства:
1. Бессмысленность
2. Провокация
3. Муть.
Бессмыслица. Статья – классическая постмодернистская пустышка. О чем она? Сначала кажется, что авторы защищают голубых, потом скинхедов. Потом – скинхеды «герои-мученики», а омоновцы гонители. Пересказ в стиле нанайского акына – «что вижу – о том пою».
Все переврнуто с ног на голову. Абсолютная муть.
Здравый смысл подсказывает другое – скинхеды и голубые – это, суть, маргинальные группы. На тех и на других делают деньги. И те и те «духовные ауты». ОМОН и милиция пытались предотвратить мордобитие. И правильно делали.
П. Сорокин – русско-американский социолог одним из первых описал поведение маргинальных групп. Пересказываю по памяти. Первая стадия – они в новинку, развиваются. Вторая стадия- отстаивание своих деструктивных интересов, противопоставление себя общепринятым нормам. Третья стадия – они за это мочат друг друга. (Так в обществе срабатывает механизм самоочищения от маргиналов). Это как «революция пожирает своих детей». Это все было по Сорокину. Аминь.
Провокация. Ясно, что пасхальные возгласы в рядах скинхедов – это провокация. Никакого христианства здесь нет. Какой-нибудь студент прочитает эту статейку и подумает: «В воскресенье хотел зайти в храм. Оглядеться. А там одни скинхеды да безумные бабульки. Да ну их с их православием». Студенту может не прийти в голову, что скинхеды так же далеки от православия как обезьяна от человека.
Муть. «Генетические продукты», «гражданские браки», резиновые женщины», «скинхеды», «детское шампанское», «безалкагольное пиво», «овечка Долли», «голубые», «сухое молоко»…. Мир сошел с ума. Для мира – закономерно.

когда маленькие дети улыбаются, они ангелов видят. Мой Николка сегодня, наверное, видел целую сотню...

[241x345]
Как-то в школе дети спросили меня : "А что вы будете делать, если в темном коридоре найдете навороченный сотовый телефон?" Ну, я сказал им, что конечно сдам чудо техники на вахту или охраннику, - там раберутся и найдут растеряху.
Сегодня, прогуливаясь в Таганском парке с колясочкой и сыном в ней, я случайно заметил "навороченный сотовый телефон". Он лежал одиноко на дорожке и явно был потерян.
Через секунду я вспомнил о школьном разговоре и прошел мимо с сильно равнодушным лицом.
Вот так бывает чем больше мы учим детей, тем больше мы учимся сами. Во какое искушение!:take_exam

Все как последние два дня. Подъем, молитва, утренняя служба. Стоп. Не совсем обычно. Обычно, приходя на Литургию где-нибудь в городском храме или в Плесково, я чувствовал подъем сил. Когда начали читать Евангелие, мои ноги стали медленно размокать, а я опускаться вниз. Сказывалась уже основательно накопившаяся усталость. (В сутки сон - 5 часов, плюс работа, сами читали, трудненькая). Еще в первый день я заметил, что в храме перед аналоем расположены лавочки, на которых совершенно официально, никем за это не гонимые сидят трудники. Эту службу я удержался – выстоял около лавок.
К завтраку почувствовал неожиданно такой прилив сил, что хотелось еще пару литургий отстоять. Откуда они взялись в моем тщедушном тельце????
- Ну, вот вам новый фронт работы, - сказал нам Сашка-послушник, показывая на две ванны, доверху набитых живым карасем.
- Братья, среди вас буддисты есть? - спросил он.
Братья запереживали…
- Ну, нет так нет. Это хорошо. Значит, глушить рыбу можете, совесть позволяет. Показываю.
Дальше Сашка лихо оголовушил тесачком пару рыбок, те покорно уходили в мир иной. Каждый попробовал. Мой первый карась сгруппировался у меня в руке, и, пока я заносил тесачок, выскользнул на стол. Дальше опыту прибавилось. Весь день мы глушили, разделывали стойких карасей.
Закончили работу к Вечерней. И вот тут, на Вечерней, я понял, насколько несовершенен мой организм. Организм тихо сполз на лавку аккурат перед первым открытием Царских врат. Дальше два с половиной часа героической борьбы со сном. Помазание как в тумане. Ужин как в тумане. Вечером лег на кровать и отключился до Полуночницы.
Ночью мне решительно ничего не приснилось. «Господи, дай сил проснуться!»

Недавно узнал, что оказывается в Аравии, во времена доисламские, а конкретно в Мекке, в Каабе, находилось ... изображение Богородицы и Иисуса. Много арабских племен исповедовали христианство. Однако, вроде это были всего лишь христианские ереси. Их как раз в это время (V век)из Византиии поперли. А они -в Аравию кочевников просвещать.
[500x398]

"Эх, ПРОКАТ ЧУР!"
[200x267]

Памятник сидельцам

[200x267]

Сегодня в Москве солнечный прекрасный день. Он у меня еще и выходной. Погулял с сыном. Решил много дел. Случайно был с собой фотик. Рядом - таинственный дом для художников. Проверенно - туда других не пускают. И антураж у него соответствующий. Показываю.

[400x533]

Во второе утро под звон колокольчика уже совсем не хотелось вставать. Приоткрыв левый глаз, я увидел, как братья безропотно сползают с верхних этажей двухъярусных кроватей.
Утренняя молитва. Служба. (Уже тяжеловато). Завтрак. Эта каша с огурцом – как родные! Вчерашний пессимистически настроенный мужичок куда-то делся. Его место занял совсем запущенный бомжеватого вида дядька. Дядька слопал кашу с огурцом секунд за 15. Все остальное время до конца завтрака он смирно сидя спал, как спят утром в метро.
- Ну, что сегодня нужны добровольцы в коровник, - сказал инок на разводе, - Ну, смелее. Работка не пыльная, но с запашком, тем и тяжелая. Добровольцы нашлись. Позже они многие дни будут работать в коровнике (по собственному желанию). А аура их присутствия в трапезной напоминать, что это испытание может коснуться любого. Для меня же с этого момента запах коровника – символ глубочайшего смирения и послушания.
- Да, еще в братской трапезной просили помочь, - сказал инок.
Как я понял позднее, милостью Божьей я оказался именно там.
На несколько дней работа у нас была одна – глушить, чистить, потрошить рыбку.
Если учесть, что до этого не имел ни малейшего представления о кулинарии в общем и о внутренностях рыбки в частности, то каждый день я видел как растет мое мастерство.
Когда я впервые увидел две ванны с мелкой рыбой, я понял, что по грехам моим – сие испытание.
К середине дня мы с братьями (еще 4 человека) успели только почистить четверть всей рыбы. У всех сказывалось отсутствие опыта.
Золотое правило, которое донес до нас Сашка-послушник, нас опекавший. «Никогда не обсуждать с другими вопросы церковные и догматические, потому как крыльев за нашими спинами не наблюдается и в святцах нас, грешных, не поминают. Много грехов приходит к нам через язык. Орган в организме маленький, а столько потом проблем на Суде будет».
Вняв совету Сашки, говорили мы в тот день только о рыбе.
Пришло время обеда. Только тогда я понял, какое это счастье трудиться в братской трапезной. Меню там кардинально отличалось от ненавистных «каши с огурцом». Супчик, овощной салат, картошечка – все это показалось нам райским лакомством.
Нас благословили доделать рыбу до конца и на вечернюю не ходить. Усталость. Запах рыбы пропитал меня насквозь. Отныне запах рыбы для меня – символ трудолюбия. После ужина (в братской трапезной) – свободное время. Пообщались с братьями. Да-аа, пути у всех сюда были такие разные. Один по бизнесу был неподалеку; узнал о монастыре, поставил джип на стоянку и на недельку остался. Другого жена из дома за пьянку поперла. А он сюда решил приехать – со страстью бороться. Третий – казак. Четвертый – московский дизайнер. Одно ясно только по промыслу все здесь…
Ночью мне снились рыбы.

Что за дивный сон посетил меня? Иду я по полю, а отовсюду колокольчики звенят. Через мгновение картина меняется – перед взором проявляется серый высокий потолок в желтом свете лампочек. А звон колокольчиков собирается в монотонное «бунц-бунц-бунц». Так утром кладовничий сообщает о подъеме в скиту. Вообще в скиту колокольчик сообщает обо всем – отбой, подъем, обед, завтрак, ужин, полуночница, «развод» на послушания и т.д.
Уже через десять минут после подъема я с остальными трудниками потянулся на молитву в былинное подземелье(см. «День первый»). А еще через полчаса – в храм на Утреню.
После – завтрак. Угрюмо рассевшись тесными рядами, разобрали миски, кисель, кашу и зеленые огурцы. Изнеженному комфортом, мне это показалось поначалу издевательством над природой человека.
Вскоре я буду рад любой еде! Я буду рад! Как все изменится во мне!
- Да-а-а, тут мы все собрались неудачники по жизни, - заключил под кисель катастрофически небритый мужичок, сидящий напротив меня.
С данным пессимистическим взглядом на жизнь многие, я думаю, не были согласны. И фраза утонула в тишине трапезной.
На послушания разводил нас инок, не лишенный чувства юмора.
- Так, на сегодня наряды: песчаный карьер – два человека, на ликероводочный нарядов нет.
- Ну, если серьезно, - продолжил он, - у нас другая специфика. Вообще есть правило – послушание превыше всего. А фронт работ – от коровника до цветочков на клумбе. И не ропщите! Господь поможет вам всегда. Вы же здесь не за деньги, не за оценки. Вообще не знаю, как сюда вы попасть умудрились? Один Бог знает, что вас сюда привело…
Я с несколькими братьями в этот день разгружал поддоны с кирпичом для единственного невосстановленного храма.
При коммунистах храм этот был переделан то ли под лечебный корпус санатория, то ли под сельский клуб. Боже, сколько людей еще недавно танцевали под сорванными куполами в таких клубах!
Изредка на стенах из-под наспех намазанной «наследниками Ильича» штукатурки проглядывали лики Христа, Богоматери и святых. Основные изображения коммунисты сбили долотом… (Это была не просто ненависть к Церкви. Это был животный страх. Он сковывал все человеческое. Только так, с ненавистью, человек мог в остервенении работать долотом по ликам).
После обеда мы вновь вернулись к поддонам.
- Бог помощь, братья, раздался голос за спиной.
Обернувшись, мы увидели высокого статного монаха. Оказалось он шел не мимо. Он шел к нам.
- Я тут тоже иногда помогаю. Возьмете?
Вместе мы разгрузили весь кирпич досрочно, до Вечерни.
Решили идти купаться на источник. Шли лесом. По пути взяли приехавшего с экскурсией батюшку. На купальне – очередь: многочисленные женщины и бабульки.
- Пропустите батюшку. Батюшка идет! – засуетились они. Так, по милости Божьей, мы окунулись вне очереди.
После вечерней службы и ужина – свободное время, в которое я почувствовал, как физические силы покидают меня, а духовные прибывают.
Как в тумане – Полуночница, монах в черной мантии, колокольчик.
Слава Богу, я не роптал!

Полтора года назад я был на послушаниях в монастыре. Начну свой дневник с воспоминаний о монастырских буднях. Вообще это интересно и полезно для души – съездить трудником.

День первый.

Утром с экскурсионным автобусом был доставлен в монастырь. Литургия подходила к концу. После посещения могил новомучеников отправился в скит. Предварительно сдав рюкзак в камеру хранения.
- А номерок? - спросил я охранника.
- Тут монастырь. Никто ничего не возьмет. Господь вора далеко не отпустит.

В скиту грозный голос из домофона сказал, что все вопросы по заселению решает кладовничий вечером. Оставалось всего 8 часов. Сходил за три километра в частную гостиницу. Съел огромную тарелку постного супа (единственная пища за весь день). Выспался. И направился обратно через лес в скит. В 22 часа кладовничий грозно спросил: «Зачем прибыл?»
- Да вот, потрудиться, - запинаясь, ответил я.
- Да, браток, это тебе мы обеспечим, - обнадежил «скитоначальник».
Заселился на второй этаж с бесчисленными нарами, на которых, похрапывая, отдыхали от трудов праведных братья во Христе. Вскоре позвали всех на полуночницу. Не имея никакого представления об оной, я поплелся за остальными в подземный храм скита.
Мы шли через каменные коридоры с земельно-сырым запахом, пригибаясь под старыми черными трубами. Секунд через тридцать вышли на открытое пространство со сводами. На полу фанерные листы, по углам блестящие золотом подсвечники, на стенах старые иконы. Былинные места!
Через слипающиеся к ночи глаза я увидел, как вошел высокий монах в развивающейся черной мантии. (На минуту мне показалось, что я в средневековье). И нет этой бессмысленной городской суеты, напряженных лиц, бойкой торговли…
После полуночницы все вернулись в скит. Отбой. 12 часов ночи. На душе покой. Над скитом чистое звездное августовское небо.
Я засыпал, не зная, что подъем в 5 утра…
[400x297]

О чем буду писать? О жизни дивной и прекрасной. О событиях, людях в этих событиях себя проявивших. О детях и взрослых, о себе грешном. Пока всех с Пасхой. "Христос Анестиа!" Удивительно, как близки к нам по времени события евангельские...

Зорган - это псевдоним. Виртуальная формальность. А мама с папой назвали Константином. Прекрасное имя. С этим именем и проживаю в этом чудесном мире. Работаю учителем. (Хоть и имидж у слова нынче не очень). Но я рад. Каждый должен быть на посту своем. И мне очень нравится этот пост.