Оказывается, девушки не должны выходить замуж девственницами
Юрий Магаршак, физик, Нью-Йорк
Добро и зло поменялись местами
Мир стал иным. Но глядя на то же самое небо, на тех же самых мужчин и женщин, ходящих на тех же самых ногах, что их деды и бабушки, не до конца понимаешь, насколько он изменился.
Есть у меня милая знакомая по имени Наташа. Довольно скромная девушка - по нынешним меркам, разумеется, не по Евангелию или же Домострою. Но по сравнению с девушками полулегкого, полусреднего и наилегчайшего поведения, которых в столицах третьего тысячелетия пруд пруди, она почти монашенка. Студентка из обыкновенного русского городища, каких у нас сотни и тысячи, которое Гоголь охотно назвал бы губернским городом Н. Так вот: давеча ни с того ни с сего, не отвечая ни на какой вопрос, а как бы ведя беседу с собственным подсознанием, Наташа задумчиво проговорила: "Девушки не должны выходить замуж девственницами".
- Так прямо и не должны? - несколько удивленный употреблением глагола долженствования в этом контексте, осторожно переспросил я.
- Именно - не должны! - с неожиданной в устах нежнейшего создания жесткостью сказала, как отрезала, Натали.
- Ну и почему же девушки не должны выходить замуж девственницами? - осторожно, чтобы не вспугнуть собеседницу, как горлицу, а плавное течение мыслей брошенным в самую стрежень, как камень, вопросом, задал я следующий вопрос.
- Неужто не ясно?
- Пока нет.
- Какие же вы, мужчины, эгоистичные, какие же вы все недогадливые!
- Да уж какие есть. А все-таки: почему?
- Потому что если до мужа ты, дура, других мужчин не попробовала, то никогда не знаешь (а если сохранишь ему верность, то до смерти не узнаешь), насколько тебе с ним повезло или, наоборот, не поперло. Может быть, рядом с тобой был кто-то другой, с которым было б намного кайфовее.
- В каком смысле?
- В том самом. В смысле улета - чаще и выше. Мужчин надо сначала попробовать, а уж потом решать, с кем лечь в брачную ночь.
- Первая предбрачная ночь! - смакуя новоизобретенное слово, как яство, пробормотал я.
- Именно, - охотно согласилась Наташенька, - именно предбрачная ночь. Только почему в единственном числе?
- В смысле?
- Почему же одна?
Я вздрогнул.
- Сколько же их должно быть, первых предбрачных?
- Сколько кандидатов в мужья, столько и пробных ночей. Попробовать надо всех, кто мало-мальски годится в избранники, иначе рискуешь пройти мимо своего счастья.
Не переставая улыбаться, я внутренне содрогнулся.
- А справишься? Не многовато ли будет?
- Может, и многовато. А альтернатива какая? Всю жизнь не с тем мучиться? Я одна, а мужчин много. Вот и приходится.
Она не договорила фразы.
- Вроде конкурса женихов в русских народных сказках! - как бы восторженно сассоциировал я, потеряв надежду услышать всемирно-историческое окончание предложения.
- Именно! А-ля Василиса Премудрая. Ты чего морщишься?
- Потому что вроде бы не на все сто процентов а-ля Василиса и Марья-царевна иже с ней. Красавицы в сказках все-таки женихов в постель не укладывали штабелями, насколько мне помнится. За счастье стать мужем принцессы принцы тоже соревновались, если не ошибаюсь, несколько иным способом.
- Отсталые сказки!
- Ну конечно, куда им за нами угнаться. Мы такие стремительные, такие продвинутые. Но все-таки.
- Что - все-таки?
- Все-таки нельзя же попробовать всех, - выпалил я.
- Почему же нельзя? - удивилась девушка наших дней. - Можно и нужно.
- Нужно? Это что же: императив?
Наташа расхохоталась.
- Ты, Юра, я вижу, не просто не современный, а антисовременный мужчина. Всех мужиков на Земле, конечно, перепробовать нереально. Но всех реальных кандидатов в мужья - сам Бог велел. Скажу тебе как подруге: не испытать на себе, кем не на словах, а на деле являются пацаны, которые вокруг тебя крутятся, аморально.
- Перед кем аморально? Перед потомством? Перед подругами? Перед мамой?
- Перед самой собой, - сказала, как отрезала, девушка.
Больше я ничего не говорил. Оставил Наташу наедине с девичеством XXI века и его грезами. А сам вот что подумал.
Что такое "хорошо" и что такое "плохо" сегодня совсем не то, что сорок, четыреста или четыре тысячи лет тому назад. ДОБРО И ЗЛО ПОМЕНЯЛИСЬ МЕСТАМИ. А это очень серьезно.
В течение тысячелетий девственность чего-то стоила. Ее сохраняли. Ее лелеяли и блюли. Она была символом непорочности и чистоты - прежде всего для самой девушки. Дорогого стоила девственность - самого дорогого или немножечко дорогого - в любом случае во всех странах и во все времена ценность ее была положительна. И вдруг за какие-нибудь 5-10 лет ЗНАК ОТНОШЕНИЯ К ЦЕЛОМУДРИЮ ИЗМЕНИЛСЯ. Сохранение девственности как отрицательная характеристика - это нечто новое в истории человечества. Столь же революционное, как переход к землепашеству от скотоводства.
Со времен Адама и Евы секс был связан с деторождением и беременностью. Изобретение контрацептивов изменило ситуацию кардинально. Женщина в сексе стала равна мужчине, разве что
Читать далее...