Райская кутузня, при первом ея огляде и рассмотрении,
оказалась махоньким кустарным цехом
по утилизации старого церковного хлама.
Посередь ея покоилось жерло агроменной мясорубки,
куда и отправлялись сданные в утиль
и отжившия своё деспотные экземпляры.
Со скрыпом и скрежетом
дожёвывалась жерновами
постническая плоть деспоты Мрака,
прямо с орденами и медалями
рубилась в винегрет вечнобеременность
деспоты Трижды Анафема,
обращалось в желейной студень
и субтильное телесе Какабас Барабасыча,
вместе со всё ещё урчавшими во его утробе,
завезёнными из самого Парижску,
к его барскому столу великанскими устрицами.
И о велие чудесе: вместо крови из деспоты Карабас Барабаса
лилося самое настоящее французисто белое "Chablis".
В то самое крошево намечалось обратить и дедусю, kalakazo
и святейшие опришники было уже и запрокинули
его болезную главу над самым жерлом,
однако совсем уже внезапу
были приостановлены
в своем убивственном намерении
командорским жестом
спасительной шуйцы...

На небесном Олимпе повеяло тихим ветерком -
то в дыхании едва заметнаго эфирного колыхания
на церковной панели обнаружился
приёмный комиссион - белый куколь,
обрамлённый толпою белых с брюликами клобуков.
"Всех отфилармоним, всех отфортепъяним!" -
зазывно манил к себе князей церковных
деспотный образец под нумером 1.
"Все на святой Руси отфутболю, всех обурсачу!" -
на манер футбольной речёвки
зазывал к своей щуплой особе
деспота под нумером 2.
"Вся опрэлестю, всех очудю!" - образцово-деспотный экземпляр под нумером 3
к чудственным обещаниям ещё и протягивал
бело-кукольнаму кесарю увесистой чемоданище,
туго набитый шелестелыми купюрами.
А шоколадной заиц вовсе ничего не глаголал,
а только хитро подмигивал неведомаму покамест
сановнаму покровителю.
Что было далее, сказать не могу,
поскольку дедусю kalakazo
на панели заприметили
Его Святейшества опришники,
и, скрутив ему руце,
поволокли в райскую кутузку...

Последний деспотный экземпляр,
предназначенный для вседальнейшаго расплоду,
шёл вне всякого уже конкурсу,
и, судя по слухам церковенно-сарафанного радио,
был воспринят во архиреовых кругах
вселиковствующим "многая лета":
то был ни кто иной, как "шоколадной заиц" ,
или, как и нынче шуткуют на ридной Украине,
"распоследнее утешенье блаженнейшаго".
Шоколадного зайца, всё одно как тамагочи,
по малолетству надлежит
прикармливать прям таки с деспотных рук,
пествовать , когда надобно вытирать ему попу,
холить, нежить и непременно всячески баловать,
ибо только из балованных деспотных деток
и вырастают самое настоящие
несытоскотинныя ебискупы-разбойницы.
Когда у шоколаднаго тамагочи объявится
первой пушок над припухлыми губками,
заица надлежит обрядить в архиреовы цацки,
увенчать его буйну головушку митрой с брюликами,
в руцы воздать деспотный посох
и дать ему попробовать свежей поповской кровушки,
чтоб ведал ея вкус и на всякого попёнка
умел делать оскально волчию стойку
http://kalakazo.livejournal.com/811555.html ...

Третий деспотный образец
являл собою точную копию
ебискупа Рындо-Тында Благовесть,
стязавшего, ещё в бытность свою
простым иеромонасем,
славу непререкаемаго чудотворца.
Где бы не ступала нога
сей, с одеситским приговором,
"дуже хитрой людыны",
начинали изобильственно мироточить все иконы,
причём исключительно бумажныя,
обновляться ветхие днями
масляныя росписи
возсидающаго на кудлаватом облаце
Господа Саваофа
и обретаться нетленныя мощи
"вся Руси чудотворцев": обрезныя
в причинном месте и почему-то
изобильственно вымоченныя в формалине.
Что, впрочем, православного гегемона,
столь охочаго до язычных чудес,
ничуть не останавливало
от вседолжного сем мощам
преклонения и лобызания.
Очудесив северо-пальмирной закуток,
сей с извечно-лукавым прищуром деспота
в два счёта и очудил рындо-тындинскую чудь,
перерядив и перенаправив ручеёк
отечьих чудоклонников
в свою тмутараканную Благовесть...

Следующий деспотной образец
на церковенной панели
всё никак не мог спокойственно стоять
и, рассупонившись от рясы,
и даже, прости Господи, исподняго подрясника,
оставшись прямо-таки в одних футбольных подштанниках,
сучил поджарыми ножками,
выкидывая ими такие замысловатые фортеля,
что можно было бы додумывать
о возрождении в лоне отечьего православия
сатурнальных плясавиц.
В деснице владычнего образца, под нумером 2,
гоношилась бутыльция пива "Балтика",
а луженной тенорок из его глотции
выпевал речовки про то, что "Зенит - завсегда у питерцев чампион".
Явственно на сем вчипленном ебискупе
сказывалась тяжёлое наследие
некоего деспоты, имячко коего
дедусин kalakazo,
никак не смел воспомнить...

В райской дырке обнаружилася церковенная панель,
где пред и без того болезным взором дедуси kalakazo
обнаружилися опытные образцы православных деспотов,
призванныя быть вот-вот уже воспринятыми
всечестной бело-клобучной кумпанией,
растиражириться в Олимпной лабаратории духа
и заполонить собою,
нывыя на святой Руси епархионы.
Первой ваканционной образец
был тютелька в тютельку сработан
с владыченьки композитора: метр с кепкою,
модняче иновационная крошка Цахес
в ебискуповом клобуце,
едва дотягивающая росточком
до переносицы, вот уже скоро
единогласно выбранных народом
султан-премьера и султан-президента.
Округлая глава образца нумер 1,
очипленная сверхмощным разумением,
обладала склонностью к непрестанному
сочинительству ораторий и кантат
и время от времяни, не без изящества, гнулася
в артистичном поклоне,
точно раскланиваясь на феатронном подиуме;
пухлыя деспотныя ручёнки - к бряцанию на фортепьянах,
а ало детский роток - в беспрестанном благодарении
Его Святейшества: "Сверхдолжную миссию исполню,
доверие Вашества оправдаю,
вверенной мне городок-с Глуповск
отфилармоню и отфортепьяню..."

Распечатав да раскатав
по взгориям достоблаженной Анатолии
первую тыщу км.,
преискрянной турецкой патриот,
страстной поклонник Ататюрка
и огненной сторонник
великой турецкой демократии,
дедусин - поскакусин kalakazo
вновь оказался в хмарной тени
кемерского Олимпа.
Сыром в масле
две недели прокатавшись
в щиром гостеприимстве
турецкаго гегемона,
каковой и передавал
неугомоннаго велодрандулетчика
из веси в весь,
из селения в селение,
аки драгоценной талисман,
дедулькин воспомнив
о заветной дырке в заборе Небеснаго граду,
не преминул вновь
воспользоваться искушением
и сигануть в рай с чёрного ходу
http://kalakazo.livejournal.com/792620.html .
Художная длань, способная маслом живописать,
протиснувшегося в райскую дырку
любопытствующего Барбару
сваяла бы соляным столпом:
ибо прельпе язык иссохшей его гортани,
и сам он от улицезретаго,
окамене в безумствующем иступлении
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20565277/ ...

Открытие в Балтийском доме фестиваля "Весь Туминас".
"Троил и Крессида" Уильяма Шекспира.
Театр имени Вахтангова.
Подмостное творчество Римаса Туминаса
теперь можно лицезреть и без "бегущей строки"
и внимать ему не только на литовском,
но и на нашем родном наречии:
Москва стала для вильнюсского сновидца
"вторым домом".
С "Троила и Кресиды" на Вахтанговской сцене
Туминас и начал своё завоевание московитой Трои
и его люмпентеатрального барича.
В самом спектакле, где штурмуют Трою понтийскую,
от "Туминаса на литовском" нет и следа:
ни грёз в привычной для литовца,
сновидческой эстетике Филиппа Жанти,
ни мифологизированных аллюзий,
ни поэтики в духе черноюморных сказок.
Зато в "Туминасе на русском" -
явственная во всем "игра на понижение":
вместо "прекрасных дам" - шлюхи,
вместо царей - дегенеративные уродцы,
вместо героев - "пидорасы",
коими всеми правит единая только "страсть" - похоть.
И играют их "по-вахтанговски" - без полутонов,
иронично патетно, крикливо, напыщенно.
И если в трёх словах выразить,
о чём же всё это гротесковое кривлянье,
то слова подбираются незамысловато легко
даже для начинающего зрителя : "писька, сиська, хвост".
Семиметровый таран-фалос раскачивается актёрами
на протяжении всего сего трехчасового глума,
и он, собственно, и есть главное действующее "лицо"
туминовского бурлеска: актёры многократственно
хватаются за причинные места,
перед воинскими сражениями
с интересом друг другу заглядуют под туники: "стоит" иль ещё "не стоит"?
И это вовсе не дань балаганному стёбу или "юмору ниже пояса",
а очень даже философически суръёзно.
"Х...й" - вот кто оказывается заглавный движитель
любви, войны, политических игрищ,
фалократической европейской цивилизации,
и со всей очевидностью и феатронного творчества
литовского режиссёра,
у коего седина ударила в бороду,
а бес явственно угодил в ребро...

"Война и мир" - сцены из первого тома романа Льва Толстого.
Постановщик: Маттиас Хартманн.
Предпремьерный "прогон - репетиция" Венского Бургтеатра
в рамках Александринского фестиваля.
"Прогон - репетицию" для показа на сцене Александринки
сознательно "ужали" с четырёх с половиной до трёх сорока пяти,
однако, в первом же антракте, с первых рядов,
со спектакля в гардеробную табуном побежали ни кто-нибудь,
а именитые театральные критикессы:
"Я что, идиотка, четыре часа высиживать эту австриякскую тягомотину?"
"И это лучший драматический театр Вены?! Бедные ж они, бедные..."
Актёры тем временем, вооружившись ушными микрофонами,
зачитывали из Льва Николаевича
достаточно пространные куски текста,
сопрягая читку иронично-кривляческой пантомимой:
подсмотренная из Венскаго "далёка",
жизнь русских баричей - "графинь и графьёв" - и впрямь, видимо, достойна
отстранённо постмодерного окарикатурирования.
Сам же "прогон" - вполне грамотно сбитый "литературный спектакль",
где именно вот так можно играть бесконечно долго - вёрстами,
и разыгранный по уровню, скорее не профессиональной, а любительской труппой
на сцене какого-нибудь Мышкинского дома культуры.
Рассчитан он, скорее всего, на школьников,
кои, как известно, совсем уже ничего, даже из-под палки, не читают:
пускай хоть так "посидят - посмотрят".
Александринский фестиваль,
несмотря на амбициозные обещания Валерия Фокина
привозить в Петербург из Европы "всё самое лучшее",
с каждым годом становится всё бледнее и жижее:
неужель и впрямь в старушке Европе наблюдается
вот уже скорый "закат" феатронно-драматической традиции,
что приходится вымучивать снобного питерского театрала
столь провинциально вторичной и непроходимо сырой отсебятиной?

Из доброй тысячи школьно-поэзных "дневников",
каковые мне приходилось,
со всегдашним умилением, пролистывать,
полсотни наберётся дореволюционных:
смолянок, бестужевок, "синих чулков".
После 1917-го в семействах "недорезанных"
повсеместно жгли домашние архивы:
переписку с друзьями,
столбовые свитки,
гербовые бумаги о дворянстве,
но плод "школярного забвения" -
виньеточные тетради,
с каллиграфными строфами
и вклеенными фотопрофильными карточками
"небожителей" - русских поэтов,
завсегда жалели
и берегли до самых распоследних
обморочно высыльных "шмонов".
И удивительное в тех девичье воздыхательных тетрадях -
розовых и в поджидании "великой любви" и великаго счастия,
обнаруживалось количество стихов Симеона Надсона:
надрывно печальственных, суицидальных,
"гения" безвременно угасшего на 24-м году своего земнаго бытия,
и в буквальном смысле "кумира" для читающей публики,
сиро безысходного безвремения 1880-х - 90-х
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20743168/:
"Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее - мгновенье,
И нет среди людей такого мудреца,
Кто б мог сказать толпе - куда ее движенье,
Кто мог бы уловить черты ее лица.
То вся она - печаль, то вся она - приманка,
То всё в ней - блеск и свет, то всё - позор и тьма;
Жизнь - это серафим и пьяная вакханка,
Жизнь - это океан и тесная тюрьма!"
http://www.stihi-rus.ru/1/Nadson/17.htm.

На Литераторских мостках,
как то и заведено везде в матушке России,
есть своя парадная, старательно огламуренная часть,
по каковой и водят экскурсии,
а есть и своя "задняя": с хламовником и полным "неглиже",
куда сваливали и продолжают валить
надгробные камни, постаменты и плиты
от последней кладбищенской "реставрации"
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post18933546/.
Пантеон русской словесности
по-прежнему пребывает "без креста":
он как был, так и остаётся символом
всеотечей "разрухи в головах"
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20743166/ .
Классическая русская литература, для многих поколений
русских мальчиков и девочек,
оставалась единственным окошком
в мир неизбывных грёз и несбыточных мечтаний,
благодаря чему, образ родимой школы и школярной муштры
не казался уж столь казенно одиозным.
Когда я ещё сам учился,
начиная где-то уже с класса пятого или шестого,
мои сверстницы и сверстники
поголовно заводили свои "журналы",
заполоняя их ажурными виньетками,
меж коих, старательно округлым почерком
выводили поэзные "откровения":
"Спеши,- я жду тебя!"- Заветные слова!..
Услышала ль она загробный голос друга?..
Пришла ль к тебе на зов, иль все еще жива
Твоя любимая и нежная подруга?..
Я имени ее не нахожу кругом...
Ты тлеешь, окружен чужой тебе толпою,
Забыт и одинок,- и ни одним венком
Ее любовь к тебе не говорит с тобою..."
http://www.rupoem.ru/nadson/na-blizhnem-kladbische.aspx

В нощь на Воздвижение, на Волковом,
со стороны бывшей Спасской,
а ныне завода Монументскульптура,
всё время чем - то гулким стучало,
словно аврально к очередной дате,
отбивался очередной медноликой колосс Зураба Церетели
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post4516320/
Поповских могил на Волковом,
сохранилось - чудом сбереглось
"с гулькин нос" - их можно посчитать
по пальцам единой руки.
Одни из них пышно беломраморные -
времён сытых и приторно благополучных -
"Церкви торжествующей"
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post4516442/
Другие - всё одно как крик SOS -
эпохи погрома и всеобщего безбожия.
На семейной могиле протопопа Косьмы Михайловича Смирнова,
"вовремя помершего" в 1929-м -
ещё до всяких масштабных разборок с духовенством -
похилившийся крест из серого цементу,
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20742991/
в обрамлении убожливых перекрестий уже
и вовсе из водопроводных труб,
с коряво полуистлевшими письменами,
"младенец Елена Смирнова"
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20742995/
"Азъ есмь пастырь добрый" - выдавлено на цементе,
поминание о его пастырском призвании,
однако ясно, что помирал "пастырь овец Христовых",
скорей всего уже "без места",
с "поражением в правах2 и в полной нищете
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20742993/ ...

Тема отечьего загона для будущих "пастырей овец Христовых"
в русской гистории не такая уж и безобидная:
российская бурса, или как сейчас говаривают, "Система"
за эти столетия не поменялась нисколечко:
она всё так же своим системным недоверием к "воспитаннику",
утюжением личностной неординарности,
бурсацким театром абсурда,
и до сих порождает духовных калек и духовных уродцев.
Бурса - и есть тот самый "системный сбой",
понуждающий не только церковный, но и всерусский "Титаник" крениться
и непременно заваливаться на бочёк-с.
Вот как о духовных "плодах просвещения"
писал другой попович, бурсак и революционер,
соратник Владмира Ульянова - Ленина,
Александр Константинович Воронский:
"Бурса живала в разных сословиях и учреждениях. Русское озорство, буслаевщина, хулиганство, скоморошество, разгильдяйство — все это бурса. Бурса ходила в грязи, в коростах, в парше; от бурсы разило на целую улицу мерзостью, бурса боролась со всякой попыткой к чистоплотности — все это наше, родное. Бурса воспитывала, развивала обособленность, ханжество, буквоедство, святошество, изуверство — и это наше, «расейское». Бурса помимо духовенства укрепилась в канцеляриях, в судах, в управлениях, в школах, в казармах, в семьях, в дружбе, в знакомстве. Не сродни ли бурсацкому начальству и бурсакам щедринские градоправители, стряпчие, Головлевы, ташкентцы, пошехонцы, глуповцы? Передонов из «Мелкого беса» истый бурсак. Недо-тыкомка серая шныряла в бурсе. Бурса проникала в науку, в искусство... Сколь много утруждали нас семинарским суемудрием и суесловием толстые фолианты, «труды»! О, глубокомысленные пачкуны бумаги!
Мы знаем писателей пакостников, охальников, срамников, грязных скоморохов, строчил и казуистов, неотесанных обломов. Все это бурса.
Полагаете ли вы, читатель, что Хома Брут, плененный мертвой красотой трупа, лишь по случайности бурсак? И не заражает ли бурса человека мертвыми мечтаниями, мертвыми иллюзиями и любовью ко всему трупному?
Бурса воспитывает некроманов.
Уши Халдея висели над старой Россией! Огромные, отвратительные, они подслушивали нас всю нашу жизнь!..
...Сколько бурса загубила редких, замечательных людей! Напомним только о судьбе шестидесятников:
Николай Успенский спился, зарезался.
Решетников спился.
Помяловский спился.
Левитов спился.
И еще много народу погибло до срока.
Они не знали детства, но знали бурсу.
...Молот бьет по наковальне и получает удар, равный своему удару. Из бурсы вышли Чернышевский, Добролюбов. По силе их неукротимого духа судите о бурсацком мр

Характерно, что на надгробной плите
начала 60-х девятнадцатого веку,
Николая Герасимовича Помяловского
совершенно нет креста,
зато разверста на средине книжица "Очерки бурсы",
точно сей бурсак и потомственной кутейник,
намерен был на страшном судилище Господнем,
именно на ней судиться со своими
церковными палачами
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post18904024/
"Очерки бурсы" можно было бы принять за дерзостный "поклёп",
ежили бы сама система духовного просвещения,
не сгенерировала в своей утробе,
стольких революционер - бомбистов:
"Другое дело православная духовная семинария, где я учился тогда.
Из протеста против издевательского режима и иезуитских методов,
которые имелись в семинарии, я готов был стать
и действительно стал революционером..." Иосиф Сталин
"Очерки бурсы" - книга о Двойнике Церковном,
за 60 лет до революции 1917-го,
первый гвоздь в крышку гроба
русского клерикализма:
"Бурса из умных учеников своих создает еще род людей, которые,
ставши атеистами, прикрывают свое неверие священнической рясой...
Беда, если эти рясофорные атеисты делаются педагогами бурсы...
По их понятию, самый лучший ангел-хранитель бурсацкого спасения -
это фискал, наушник, доносчик, сикофанта и предатель,
а самое сильное средство развить религиозность - это плюха, розга и голод..."
http://az.lib.ru/p/pomjalowskij_n_g/text_0030.shtml

Могилу Николая Герасимовича Помяловского,
помершего 28-ми лет от роду -
забвенного автора самого
желчно ядовитого пасквиля на церковную явь,
разыскиваю с третьего, а то и пятого захода
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20743164/ .
"Помяловский был отравлен в преддверии жизни - в детском аду своей школы;
и с тех пор истерзанную душу свою ничем уже не мог он целить - разве алкоголем,
который в конце концов, или, вернее, в начале начал, совсем молодым,
и потопил его в своей мертвой пучине..."
http://az.lib.ru/a/ajhenwalxd_j_i/text_0620.shtml
"Очерки бурсы" писанные Николаем Герасимовичем "с натуры" 150 лет назад,
похожи на "дурной сон": учительной садизм, дедовщина, порка,
системное насилие над детьми,
оглупляющий зубрёж, долбёж и ковыряние в носу.
Ежили это всё только в предверии клира,
то каково крепостничество и степень одичания в нём самом?
А ведь это описание лучшего - "образцово показательного" -
церковного садка: Санкт - Петербургской духовной семинарии:
"Бурсацкая религиозность своеобычна.
В бурсе вы всегда встретите смесь дикого фанатизма с полною личною апатией к делу веры.
В бурсацком фанатизме, как и во всяком фанатизме, нет капли, нет тени, намека нет
на чувство всепрощающей, всепримиряющей, всесравнивающей христианской любви..."
http://az.lib.ru/p/pomjalowskij_n_g/text_0030.shtml
Разве это не "чудовищная клевета"
и хамское задирание юбок Матери нашей Церкви:
"Если препарировать бурсацкую религиозность, сбросить с нее покрывало,
которым маскируется и декорируется сущность дела
пред неспециалистом или недальновидным наблюдателем,
распутать схоластические и диалектические тенета,
мешающие анализировать факт смело и верно, то эта бурсацкая религиозность,
знаете ли, чем окажется в большинстве случаев? - она окажется полным,
абсолютным атеизмом - не сознательным атеизмом,
а животным атеизмом необразованного человека, атеизмом кошки и собаки..."
http://az.lib.ru/p/pomjalowskij_n_g/text_0030.shtml

Перестройка СССР початая "Михаилом Меченным",
оказалась для красного протопопа В. С.
трагедией и единовременно его триумфом:
"Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья..."
http://www.stihi-rus.ru/1/gumilev/49.htm
Все опоры его долгополо кутейного стояния
кренились на бочок-с,
заламуясь самым несусветным Макаром:
"красное богословие",
вот уже скорое "построение Царства Божие на земле",
его личная беззаветная преданность Партии
и его верному стражу КГБ,
неустанный "Стук - стук - стук",
на окопавшихся в Церкви
"диссиденствующих выродков".
Партия и КГБ доверило ему самое главное:
выковку новых поповских кадров.
"И на какой идеологии прикажете их выковывать,
ежили "линия партии" меняется
чуть не раз в неделю:
не на Евангелии - (прости Ильич) - правда же?!"
Михаил Меченный, раз в неделю,
чем - нибудь да и "радовал"
свою идеоложно партейную обслугу:
то воспомянёт ГУЛАГ и упомнит ни к селу Солженицына,
то заговорит вдруг о "массовых нарушениях
социалистической законности",
в период крестьяского раскулачивания.
И слава Тому кому честной протопоп,
так истово кланялся и молился,
Ленина меченный Михаил
не сдавал до самого последнего своего часу.
"Единственно кому мы продолжаем верить -
это Владимир Ильич Ленин, -
витийствовал на очердной семьноябрской годовщине
никак даже не краснея красный протопоп,
и его как будто корчило и выворачило из себя, -
Из газета "Правда" мы только что узнали,
о чудовищных гонениях на Церковь -
я об этом даже и не догадывался: это и правда страшно и дико.
Но начались эти гонения только после смерти,
нашего всеми дорого любимого Владимира Ильича!
При нём нарушений социалистической законности
в отношении Церкви,
не было и быть никогда не могло..."
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post9635087/

Проходимцами, как известно, не рождаются,
ими - и "в миру", и в Церкви - становятся.
В "стране негодяев" в силу
генетической сродственности
партийной и церковной номенклатуры,
наверху иерархной лестницы
оказывается всегда один и тот же "контингент":
"метр с кепкой" гутаперчавыя живчики,
готовые ради успешливой карьеры,
на любые - даже инфернальные - мутации.
В русском забугорном православии,
по причине ещё задолго до революции,
вогнездившихся "системных ошибок",
восемь десятин
всеми кукловодило "сергианство наоборот" -
со знаком "минус", а не "плюс" -
на самом деле таже самая сергианская способность
к извечно хлестаковской мимикрии:
"Лёгкость в мыслях, друг мой Тянучкин, необыкновенная!"
Посему нет и в нём святителя иль иерарха,
кто аки "сума перемётная"
не поклонялся нынче тому,
что вчера ещё беспощадливо сжигал,
и не был бы готов
"задрав штанцы, бежать за комсомолом".
Митрофорный протопоп В. С. хоть и слыл
порождением аввы Никодима,
соборной склонностью для всех "никодимовцев",
к идеоложной шизоидности не отличался
и вполне искренно боготворил
Владимира Ильича Ленина.
И даже более того, как - то в запале прорёк,
чудныя словеса: что он и есть тот самый протопоп,
кто отпел так и никогда неотпетого,
мирственно свершив надгробную тризну
"за упокой раба Божьего Владимира"
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post9635088/ ...

Проповедным Златоустом протопоп В. С.,
сколько мне помнится, был никаким:
в амвонных звяцаниях про Христа и святых Его,
предолго жевал резину и в златистой митре,
неуверенно сдвинутой до самых бровей,
в тогдашней церковной реальности,
чудился "крошкой Цахес" -
ещё одним "от афеизму поставленным"
ряженным симулякром.
Впрочем в своём кабинетце блазня и склоняя,
очередного литературного негра,
писать под его дослославным имячком:
"для славы Церкви"!
Зато 7-го ноября 1987 году,
на всеакадемном сборищи,
посвящённом как тогда и полагалося
"великой и октябрской",
обнаружив вдруг незаурядно гомилетныя дарования:
"Владимир Ильич Ленин несомненно был гением,
указавшем всем нам - православным христианам,
светлый путь к построению Царства Божия на земле!"

В меднолицем образе Марка Тимофеича Елизарова,
в сгущающихся сумерках
иногда вдруг проступают черты другого
брадатого Януса - ленинградского протопопа В. С.
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20743089/
Всесоюзною славу тот двулицый "батюшко"
себе стяжал в середине 80-х,
примелькавшись по телевизии
на модных тогда познеровских телемостах
меж Америцей и СССР,
на каких достаточно убёжденно,
и шпарил без щпаргальции,
и клялся про неукоснительное соблюдение в совдепии
"прав верующих".
В одночасье став ректором Ленинградских духовных школ,
в его инагурационной речи,
зазвучал вдруг закалённой металл,
а под рясою стали проступать
красноузвездённыя погоны:
"Мы не потерпим среди кандидатов в священники,
инакомыслящих или - не дай Бог - "господ диссид-э-энтов", -
в украинско провинциальном баритоне его с мягким "Х-г-э-э",
привнеслось ещё и нечто
от убийственно "крокодиловского" сарказму, -
нашей родной стране
нужны исключительно священники - патриоты,
беззаветно преданные социалистической отчизне,
и бдительно стоящие на страже
советских... (пауза) социалистических... (пауза) идеалов!"

Ульяновский уголок на Литераторских,
вполне сознательно замышлялся
в духе имперско - римского мифа:
подающая Жизнь и большая по размеру
богиня Mater Matuta,
в окружении брадатых Янусов
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20743090/
Обходя его сторонушкой невольно припоминаю
и церковных старушенций - рьяных комсомолок 20 - 30-х,
в красном уголке коих,
среди бумажных иконок Спасителя и Богородицы,
центровое место находил себе
и добрый дедушка Лукич:
"Владимир Ульянов - Ленин был для нас Господом, -
крестясь на красный уголок с Лукичём,
говаривала мне в середине 70-х
тайная монахиня N, - а ты меня упрашиваешь "убери его"?!"
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post9635089/