Опять у моего Патриарся бессонная нощь.
Какая уже по счёту? - мелкими шажками,
как всегда вкрадчиво, мерил он квадрат ковра.
Сердечко стало шалить, и даже открытие лыжного сезону,
не принесло привычного облегченья:
"С кем же Вы, мастера амвонного свисту?"
Никогда церковным вершкам так сладко не жилось,
как при партии напёрсточников и конокрадов:
законы, реституции, яхты, резиденции на морском бережку -
один кусок с барского стола, жирнее другого,
а ведь и даже косточку - и ту надобно отрабатывать,
доблестно лая на обидчиков:"Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй..."
Господи, как всё - таки тяжела шапка Главпеча!
Предыщий Главпеч, народ не жаловал,
слова утешительного ему не молвил,
всегда стоял на стороне сильного,
и потому так вскорости и был совсем позабыт.
В историю то родимой страны патриарсь вхож,
и вспоминался потомками токмо по единой причине:
умению печаловаться и пред властьимущими
заступничать за униженных и оскорблённых.
А сегодни кто униженной? - Гандоны, бандерлоги?!
А разве они не достойны тех правителей, кои ими и управляют? -
да, не забываючи себя самих - любимых,
но не забывают ведь они и мать, православную Церковь!
О Господи, дай мне сегодни сказать весткое слово,
чтоб не попасть впросак и угодить
и Нашим и Вашим...

Воспользовавшись "быстрым интернетом",
удосужился наконец - то посмотреть ролики
с выступлением нашего всеми горячо любимого ВВП.
Не знаю почему, но в этот раз он мне напомнил
моих знакомцев - балетных Карабас Барабасов:
таже Наркисс Наркисность самовлюбленных демиургов,
ни к селу ни к городу издёвочная ирония,
и по обычаю "ниже пояса",
высокомерие, надменное жлобство,
невозможность какой - либо "обратной связи"
с дёргаемыми за верёвочки Буратинками,
и какой - то явственно на всём этом зомбишоуменстве,
"некрофило - педарастический оттенок".
Владимир Владимирович умудрился свершить
одну "непростительную" и возможно "корневую" ошибку:
обозвал собравшихся на Болотной
гандонами и обезьянами.
Русские, хоть и народ
покладистой, долготерпеливой и смиренной,
однако в душе его всегда присутствует
тень от Емелек и Стенек: русский, всегда хоть не много да бунтарь,
по жизни может стать Молчалин, но сердцем своим Чацкий,
пускай и инфантильный, но подросток - идеалист.
Он не пошёл на Болотную, по прежнему помалкивает,
но с исшедшеми на площадь в душе солидарен.
Поэтому "гандонами" Владимир Путин обозвал всех русских,
а это уже абсолютно для всех "пощёчина".
Разницу между пощёчиной и подзатыльником,
я вычитал у одной, из второй волны эмиграции,
зарубежной дамы: пребывая в оккупации,
её и её подругу - двух скабарских шестнадцатилетних девиц,
немецкий офицер по отечески заушил - дал две хлёстские оплеухи:
"Русского человека можно шлёпнуть по попе,
дать ему подзатыльник,
и даже высечь отцовской рукою,
но бить по лицу - то что в немецкой культуре было всегда
традиционным семейным наказанием -
для русского - непростительное оскорбление..."

Не имеет смысла дальше продолжать историю моего города,
в качестве примечания заметив единое:
следующие управители бывают только хуже предыдущих.
В моей любимой "музыкальной шкатулке" -
Большом зале филармонии, имени Дмитрия Шостаковича,
бывшем Дворянском собрании
стали ссыпаться потолки, и трескаться стены,
"и когда у мэра - господина Яковлева,
попросили денег на ремонт,
то он,
занятый лихорадочно
строительсвом ледового дворца
для хокею,
дословно следующее и ответствовал:
"А у меня на балалайки, средств нету!"
http://kalakazo.livejournal.com/54608.
А ведь предыдущего городничего, Анатолия Собчака
я видел в Филармоническм зале
каждую неделю.
Любопытным будет и то как "подружились" тогда же,
митрополит Владимир Котляров с Владимиром Яковлевым:
"А мы просто взяли да с Владимиром Анатольевичем
завели общий на паях бизнес!"
В переводе с албано - византийского
это означало только одно:
наконец - то на отечих простораз завёлся -
"появился и ширящий свои ряды
тип епископа - барыги,
у какого - непременно свой есть бизнес,
и какой даже попадей готов сдать в дом терпимости,
чтобы и от них была бы хоть какая - то польза.
Церковну вотчинну свою
они представляют
большущим пылесосом: черным налом
утаённыя от налоговиков,
денежки всасываются,
и уже очищенныя чрез,
на бумаге проводимое,
восстановление церковных руин,
и уложенныя в стопочки и
перевязанныя подобающе,
в кейсах да дипломатах,
наличными
среди хозяев жизни и расходятся..."
http://kalakazo.livejournal.com/139047.html

С Владимира Анатольевича Яковлева в Петербурге
починается новая эра: всё той градской разрухи
и разрухи в головах,
на ладан дышащей оборонки,
дальнейший развал жалких сустатков советской экономики,
десятидолларовых пенсий и десятидолларовых зарплат
у университетских профессоров,
повсеместная деградация высшего образования,
российский пятимиллионик,
поставленный на грань фактически "выживания"
и того же самого для малого сонма избранных
"пира во время чумы".
Эпоха Яковлева - славное времячко "бандитского Петербурга",
когда бывшей столицей бывшей российской империи,
впервые в истории кукловодили "Ваньки - мокрушники" да "Соньки - золотые ручки".
Милиция, КГБ - ФСБ, прокуратура,
были имени на корню скуплены ещё 1993 году,
карманным губернатором они,
а точнее Тамбовская организованная преступная группировка,
во главе с Кумом, обзавелась в 1996-м.
Раньше тамбовские " смиренно" таились в тени,
в 96-м опосля "демократного балагану"
и появляются в Петербурге
наколистые депутаты - все из себя "крутые",
и бычьяглавые распальцованные замы
в районных администрациях,
шушукающиеся с градским начальством
исключительно на лагерной фене:"Ты будешь делать то, что Мы тебе скажем!"
Ещё при Собчаке вся градская собственность,
разошлась по "хорошим рукам" - тем же "директорам заводов",
старого брежневского призыву,
да комсомольским вожакам,
в одночасье прихватизировашие "за три копейки",
банно прачечный комплексы, бассейны,
булочные, кафе, ресторации, продовольственные магазины.
96-й - лихое времячко первой волны "рейдерских захватов",
время мокрушного мочилова и чёрного передела,
когда новые "хозяева жизни",
недотянув и до "полтинника",
внезапу оказывались под кладбищенской сению,
навсегда придавленые пышным многопудием гранитных глыб...

"Старцы последних времён
сами становятся заложниками
своего положения:
тысячи и тысячи
алчущих пасомых,
стадо какое даже не окинуть
уже и протяжённым взлядом,
какой - нет да нет -
и умеет выхватить
"нужного" человечика!
В эпоху потребления,
сам старец становится
товарным брендом,
и появляется особая генерация
духовных чад,
какие самого старца
и видели только
раз или два
в жизни.
"Взяла благословение
у отца Василия
на аборт!" -
"Ну и как он Вас на это благословил?!" -
"А к нему было не подступиться,
и когда он вышел на амвон,
я склонилась,
сложила ладони,
а он и произнёс:
"Благословение Господне на Вас!",
ну после этого,
как на крыльях,
в абортарий и полетела"...
Ещё более удивительно
лицезреть лик
доброго старца
в качестве "обоев" -
компьютерной заставки
в ноутбуке известного
тамбовского авторитета:
"Все под Богом ходим!
А он первый
кто не побоялся и благословил нас
игорный бизнес окучивать.
Потом и на Володю Яковлева
вприкид глянул,
прищурился и сказал: "Сойдёт,
двигайте эту шоху,
в губернаторы!"
Внуки старца,
по пути духовному
естественно не пошли,
но самой благословляющей десницей
светоносного дедушки,
пригреты были в "большом бизнесе":
"Неча по моему пути
щи лаптем хлебать!"...
А как ведь скромно
всё начиналось
несколько десятилетий назад:
в храме - настоянный запах
свинных котлет,
и с два десятка бабулек
на "обедне".
Отец Василий
каждое утро,
в совсем затрапезной епитрахили,
завсегда сам и исповедовал.
"Ну не отцеживай комара! -
доносилось из его угла, -
Ты что, опять к Ваське ходила?", -
не без саркастической проницательности,
вопрошал отец Василий. -
"Не к Ваське,
а у отца Василия Лесняка
вчера была!" -
"Ну и что тебе этот придурок
смог наплести?"...
Человеком он был "народной культуры":
мог и послать взашей,
а потом и приголубить душевно.
И проповедником он был
сердечной теплоты,
какая только одна и должна была
растопить окружающий лёд,
и согреть сердце Кая.
Монасей на дух не переносил,
"Добротолюбия" не читывал,
"лествица духовная",
борение супротив "прилогов"
и прочая дребедень,
в духовных наставлениях его
никак не участвовала,
и сам он мало чем отличался
от батюшек своего времени,
носимых тлением века сего:
таже алчность,
ревность,
мнительность,
злопамятность,
коварство и
мстительность,
но одновременно -
совсем особый дар задушевности,
точно всё народное печалование
в нём одном и осталось:
"Точно отец родной
мог пожалеть,
и пригреть на груди своей!",
а потом вдруг
и отторгнуть,
как "ломоть отрезаный",
ибо когда - то
сам предавая,
боялся быть преданным,
распластавшимся на груди
"змеёнышем"..."
http://kalakazo.livejournal.com/58392.html

К "смене вех" в 1996-м, когда первого "демократически избранного"
питерского городничего сменил в Смольниском кресле,
демократно избранный второй и очевидно последний,
город уже был поделен криминальными авторитетами
на секторы и сферы влияния.
Костя Могила - Константин Карольевич Яковлев -
кукловодил "кладбищенским бизнесом", пивными заводами,
и крышевал почти половину города:
Московский, Колпинский районы, Весёлый посёлок.
Выходец из рафинированной интеллигентской семьи,
библиоман, книгочей, мистически одаренный визионер,
сердобольный прихожанин Александро - Невской лавры.
Образ Кума - Владимира Сергеевича Кумарина - "тамбовского волка",
со своей тамбовской ОПГ,
махавшей кистинём на другой половине Питергадска,
был романтизирован и воспет Александром Глебычем Невзоровым,
в "600 секундах" ещё в 90-м - 91-м: "питерской дон Карлеоне" -
ночной губернатор, "благоразумный разбойник",
меценат, покровитель из-ящных искусств,
благотворитель, благоукраситель святых храмов,
эстет и по настоящему набожливый христианин.
Столь же романтически огранённым вышел и образ тамбовских стрелков:
"Мальчик хочет в Тамбов..."
Владимир Сергеевич воцерковился на несколько лет раньше Кости Могилы,
обретая душевный покой,
после тижолаго нощнаго неразгибона,
на Серафимовском кладбищи,
пребывая под милующим патронажным водительством
старца протопопа Василия Ермакова.
Владимир не полагаясь на свои немощи, но токмо на волю Господа Бога,
на крупные деяния непременно испрашивал старческого благословения:
"Бог благословит, душа моя, только не забывай отца духовнаго
и мать Нашу, Святую Церковь!"
Старец Василий и обратил внимание своего духовного чадушки
на Смольнинского домуправа Владимира Яковлева:
"Вот тебе и твой золотой амулет - и на городничего пригож,
и зарываться, как этот Шустряк не посмеет..."

Накануне своей политической смертушки в 96-м,
Анатолию Собчаку достало куражу,
чтоб внезапу заделаться
набожливо православным подсвечником.
Анатолий Александрович вместе с Людмилой Нарусовой,
нацепив из-ящные кулоны в виде брульянтовых крестиков,
повсюдошно стали появляться в сопровождении
церковного карлы, в белой шапке, Карабас - Барабасыча,
что соделовыло вдвойне карикатурным,
как именитую своими порнографическими похождениями семейку,
так и "Мать Нашу и Вашу родимую Церковь".
Карла усаженный на митрополичий стол,
дабы своим пигмейством и недалёким умом,
оттенять барственное величие московитого Главпеча,
везде где только можно амвонно солировал,
про смольнинского подсвечника,
и на этом собственно и погорел.
Владимир Яковлев, став питерским головой,
тут же заморозил передачу обещанной епархии
Александро Невской лавры,
Иссакиевского и Смольного соборов,
а белоклобульного карлу в упор не замечал.
Только спустя год Карабас Барабасычу удалось
примириться с кесаревой властию:
"Поймал я наконец Владимира Анатольевича за рукав,
как тот не упирался, и пристально глядючи ему в глаза,
сказал ему буквально следующее:
"Послушай мил человек, ну что ты на нас дуешься?
Пока Собчак был губернатором, мы верой и правдой ему служили.
Теперь ты губернатор - делом и словом мы тебе будем служить.
Мы всегда на стороне властьимущего: так ведь всегда в Церкви было,
так будет в Ней и до скончанию века..."

К 96-му, я, как и прочие мнозии питерские обыватели,
к первому демократно избранному губернатору Петербурга,
испытывал весткое чувство идиосинкразии:
и его бурлескной "пир во время чумы" поднадоел чрезвычайно
и два притопное - три прихлопное шоуменство,
и его циничные "откровения":
"В центре Петербурга - нищим делать нечего!"
На новых выборах подвело его "головокружение от успехов",
"культ личности" успешливо надувавшийся прихихешками,
и вполне ненадуманная "мания величия".
Анатолий Александрович Собчак, побаиваясь,
что его может кто - нибудь подъесть
из его же лакейского окружения,
окружал себя исключительно
сероликими карлами и пигмеями.
Кликуха в Смольном, его градского домоуправа иль иначе сантехника -
Владимира Анатольевича Яковлева, была Шариков.
Шариков, отличался чудищным холуйством,
подобострастным прогибоном и виртузным талантом
выстаивать пред начальством "на задних лапках".
Выбор "Тамбовцев", кои не только к тому времячку
усердливо продолжали махать кистинём
и неугодных братве "мочить в сортире",
но и со смольнинскими шакалами
на паях удосужились развести "общий бизнес",
и пал на Шарикова: прикормленной с рук, косноязыкой, покладистой.
Чем не новый губер для культурной столицы?

Анатолий Собчак - эталон демократного помпадурства
и "учитель жизни" для пенкоснимателей дня сегодняшнего.
В те разорные для всех годы
отечий глава семейства,
мог зарабатывать на хлеб насущный
только двумя "честными" путями:
иль кистинём махать на большой дорозе,
или в чиновных кабинетах,
потихому пилить народное достояние.
Градоначальник - заглавный градской Пенкосниматель,
и центровой в городе Халявщик:
с 9-ти утра тяжкая задача - толкнуть на блошинном градском развале,
всё что ещё до победного конца не продано и пропито,
и его из-ящные росчерки пера на бумагах,
где каждая подпись - ценою от 50 000 до 1 000 000 зелёными.
Опосля обеду - балагурное на "гегемоне" шоуменство:
"Через четыре года здесь будет город сад!!!"
Смольнинские замы, главы районов -
доверенные други иль собутыльники Халявщика нумер Один -
работные лошадки невидимаго фронту:
их долг в отведённых им вотчинах стричь и доить,
всё что стрижётся и отстёгивается,
скирдуя на Хозяина и себя любимого,
любыми стёжко-дорожками и как можно "гуще":
срок то "команде" отведён в четыре года.
"Какие же это "слуги народа"? - недоуменно вопросят неции. -
Это же чистой воды вотчинный феодализм,
с безраздельным правом народных слуг,
шакалить и крысятничать?!"
А что в матушке России, есть этому какая - либо альтернатива?

После "канонизации" Анатолия Александровича Собчака,
принято вспоминать, как он мужественно риторствовал
супротив московитого ГКЧП,
как самочинно, не спросясь у Кремля,
вернул Ленингадску звание Санкт - Петербурга.
Однако почему бы и не припомнить ему
закрытие "600 секунд" Александра Глебыча Невзорова,
засаждение Юрия Шутова в каталажку,
и зачистку градской журналистики от "смутьянов",
дерзавших критиковать лично его и
насаждаемые им "градские реформы"?
Первого отечьего демократа,
очевидно при комдеспотии
провели через цепь " позорных унижений",
и к его всегда "обнажённым нервам",
природной склонности к истерикам, к садизму,
добавлялось миссианское осознание им
собственного пророкного призвания.
К миссианскому служению питерского пророка,
следовало бы добавить
полное отсуствие у него склонности к самоиронии,
запредельный нарцисизм, злопамятность
и агрессивная нетерпимость к малейшей критике.
Анатолий Собчак первый на просторах Постсовка,
взялся за стериализацию представителей
"второй древней профессии",
в риторном словоблудии продолжая солировать,
про незыблемость "свободы слова".
К августу 1993-го в Питергадске
позволено было вещать по зомбиящику
только кастратам,
а сами новостные блоки,
стали напоминать программу "Время",
самых застойных времён...

Эпоха Собчака в Ленинграде -
время пустых прилавков в магазинах,
карточной системы,
зассанных парадных,
и раздолбанных, как после блокады, уличных панелей,
с ледянными надолбами,
мимо которых лихо с ветерком
под все сто и на всех парах,
носился градоначальнический эскорт:
от одного фуршета к другому.
То был в буквальном смысле,
для смольнинских нуворишей
"пир во время чумы":
полная неподконтрольность - "что хочу то и ворочу" -
смычка государевой власти с
самым мокрушным криминалитетом,
утрата у властьпридержащих чувства реальности,
а может и супротив - его благостливое обретение:
«О предоставлении коллежскому советнику
Порфирию Менандрову Велентьеву в товариществе
с вильманстрандским первостатейным купцом
Василием Вонифатьевым Поротоуховым
в беспошлинную двадцатилетнюю эксплуатацию
всех принадлежащих казне лесов для непременного оных,
в течение двадцати лет, истребления».
http://az.lib.ru/s/saltykow_m_e/text_0025.shtml
А ведь гротескные прожекты
из Щедринских "Господ ташкенцев",
о безпошлином истреблении,
"и повсеместном опустошении",
благодаря "из-ящным" росчеркам пера,
смольнинского Хлестакова,
и воплощались тютелька в тютельку
и без всякого сарказму,
в постсовковую реальность средины 90-х:
Анатолий Александрович Собчак,
со своим лакейским окружением,
до "ташкенцев" уж точно не дочитался.
Щедрин своего и-ероя - ловкача из кутейников именует
"финансовым гением минуты":
"Люди, которым дотоле присвоивались
презрительные наименования "соломенных голов",
"гороховых шутов", "проходимцев" и даже "подлецов",
вдруг оказались гениями,
перед грандиозностию соображений которых слепли глаза
у всех не посвященных в тайны жульничества...
Хмель, лен, пенька, сало, кожи -
на все завистливым оком взглянули
домашние ловкачи-реформаторы
и из всего изъявляли твердое намерение
выжать сок до последней капли.
Повсюду, даже на улицах, слышались возгласы:
- Ванька-то! курицын сын! скажите, какую штуку выдумал!
Одним словом, русский гений воспрянул..."
http://az.lib.ru/s/saltykow_m_e/text_0025.shtml

В гистории нынешней "кремляди"
ничего невозможно понять,
ежили не обратиться к "истокам" - крёстному отцу
и патриарсю постсовкового капитализма - Анатолию Собчаку.
Никто по отчеству его не величал -
времена были "дерьмократные",
и выбился он в люди благодаря
только собственной параноидальной "пассионарности".
Видел я Анатолия Александровича "вживую",
раз пять: трижды на заседаниях Смольного исполкома
(тогда они происходили на публике),
и дважды на приватных красноикорных фуршетах.
И всюду он производил впечатление "фийерическое":
никто не мог так прилюдно оппонента "поставить в угол",
как это умел питерский градоначальник.
Академик Виталий Александрович Хилько - медицинское светило,
на то время - главный нейрохирург страны,
рассказывал мне, как на приёме у Собчака,
он - достаточно крепкий мужик и к тому же генерал - майор,
реально вырубился и упал в обморок,
хотя речь шла не о "вызове на ковёр",
и не об очередной "выволочке" или "разносе",
а всего лишь дружеской посиделке:
"В нём точно чёрт сидел - никогда я не видел,
столь деморализирующей личины!
Никто не умел так унижать и размазывать по стенке -
и прежде всего своё окружение - как именно Собчак:
ни криком, ни воплем, ни топаньем по ковру,
как это Григорий Романов умел,
а именно одним только по отношению к челяди,
изображённым чувством гнушения и
барственной гадливости..."

Среди "господ ташкенцев", демократного призыва начала 90-х,
попадались и вполне приличные люди,
однако поварившись месяц - два,
в тигле постперестроечного Термидора,
их из коридоров Смольного выносило,
отторгая как инородное тело,
либо они сами удивительным образом
подвергались кафкианским метаморфозам.
Из грязи да в князи: задранный кверху курносый нос,
ещё вчерашнего комсяческого "мальчика на побегушках",
и в качестве приветствия - квёлые два пальца,
протягиваемые в знак приветствия,
старому другу детства.
Единственное что они умели в своём совдепном вчера -
это благонамеренно "медоносить" и "постукивать",
а на партсобраниях "лить пули" и "вешать лапшу на уши",
переливчато заливаясь весенним соловушкой,
про вот уже ими прозреваемую "победу коммунизма".
На переломе 90-х они вдруг во весь голос,
запели про "проклятущее прошлое",
и про то как они при нём "страдали",
заглушая своим - под Маяковского - сольным велегласьем,
робкие голоса подлинных "сидельцев" и "страдальцев".
Советское бытие "на все 100",
определяло их гутапперчавое сознание:
мастерски мимикрировать,
переформатируясь в духе времени,
и иммитируя "перестройку и демократию",
по лекалу всё того же исконного
Его Высочества Симулякра...

Самое забавное, что ежили кто и слыл в Смольном "бессребреником",
то это партноменклатура советского изводу:
да, катались как сыр в масле,
и жили на спецпайках "как при коммунизме",
однако палат каменных всё одно не нажили.
Приходилось мне знавать и функционеров из ЦК КПСС -
это всё были в точном смысле "государственники":
прямолобые и даже дуболомные, но как раз те самые у штурвала "идеалисты".
С приходом во власть Анатолия Собчака и ему подобных,
и начинается "эпоха распила и скирдования":
использование собственного властного положения,
ради скорейшего обогащения.
При чём любыми путями: развалить оборонку - пожалуйства,
распилить советский флот - пожалуйста.
ЦРУ и прочие враги СССР,
за десятилетия своего подрывного "вредительства",
не смогли сделать такого,
что господа "дерьмократы"
осуществили в считанные месяцы.
И первые капиталы наживались ими элементарным образом:
всё ещё новёхенькие корабли
северного морского пароходства,
списывали в утиль и продавали в Южную Корею или Тайланд,
"в качестве металлолома",
за миллион долларов за штуку -
сумму по тем временам для бывшей
совдепной гопоты невероятную...

Бабу Валю в бывшем Ленингадске,
или иначе "Вальку - стакан",
как и её в дупель унюханного сынка наркомана,
за семь лет маменькиного градоначальничества,
умудрившегося стать зелёнопенязявым миллиардером,
откровенно говоря "не любили":
уж больно загребучими казались ручки
этой бойко Шепетовской гопоты.
Однако в конце августа
заявилась кукловодить Ленингадском другая команда,
личного друга "нами всеми горячо любимого" ВВП,
бывшего инерала КаГбыБэ Подставченко,
и что же? - Да все, как бают мои знакомцы, "просто взыли",
поскольку окружение очень набожливаго губернатора,
затребовало себе в карман наличными не десять,
а уже все тридцать процентов,
и это при том что остальные тридцать,
должны оседать в карманах тех чинуш,
то эти должности себе прикупил,
дабы и дальше трясти государий бюджет
и господ бизнесменов, аки грушу.
При таком раскладе вся экономика града
обречена вскорости на самоизничтожение.
Так что да здравствует и далее
партия напёрстачников и конокрадов,
а принцип "коррупционной стабильности",
да пребудет нашим погибельным ярмом
до скончания веку...

"Политика" - безусловно явление аморальное,
и аморальное вдвойне, поскольку сами господа - политики,
в своих высокоштильных речах спекулируют.
педалируя на нравственных императивах.
Само построение кремлёвской вертикали,
у нас с самого 1917-го году зижделось
исключительно на кланово - земляческой солидарности.
Последние двенадцать лет в Кремле сидят "питерские":
именно благодаря им - "граду с провинциальной судьбою" -
бывшей столице бывшей Российской империи -
стали перепадать лакомые куски
от общеотечьего пирога: не такие конечно агроменные,
как столице московитов,
но хотя бы позволившие замостить
рытвины на градских панелях и покрасить фасады.
Русской провинции до сих пор недостаётся "ни шиша",
и она политикой кремлёвских кукловодов,
фактически обречена на вымирание,
зато Северная Пальмира на бюджетных дрожжах,
по крайней мере в самом центре - "Златом треугольнике" -
цветёт и пахнет.
Однако кому и во сколько обходится
так называемая "коррупционная составляющая"
питерского "пира во время чумы"?
Во времена Григория Васильевича Романова если и брали в Смольном взятки,
то исключительно борзыми щенками.
Во времена первого демократического градоначальника, господина Анатолия Собчака,
узаконенный откат лично ему наличными в карман - "за право подписи",
составлял два процента от стоимости бюджетного распила,
т. е. два процента от общегородского бюджета.
Госпожа Ирина Ивановна Яковлева в предвыборном апреле 1996-го,
в моём присутствии озвучившая эти "два процента",
обещала что такого "коррупционного размаха",
при её муже не будет.
Однако при Владимире Анатольевиче Яковлеве,
откат по бюджету лично ему составлял уже пять процентов.
При бабе Вале он дорос уже до десяти процентов,
плюс ещё двадцать пять - тридцать процентов,
расходилось по карманам районных чиновников и депутатов.
То есть негласно узаконенный "откат"
за любой окрашенный градской фасад,
или за асфальтированный кусок дороги,
в нашем махоньком городке этим летом
составлял всего "божеские" 40 - 42 процента
бюджетных расходов.
Иначе говоря, всего лишь сорок процентов городских финансов
оседало в карманах градских чиновников...

Матюшки святы - такого ещё не случалося -
президент России ответил зарубежному иерею:

"Дорогой отец Николай,
в ответ на Ваше "ожидание
духовно нравственных отставок"
в моём "ближайшем окружении",
я посовещавшись с нашим дорогим премьером,
решил Вам - а в Вашем лице - и всему Заграничному сообществу,
подарить главу председателя ЦИК,
Владимира Евгеньевича Чурова,
а вместе с ней - и его феноменальную сноровку,
его проницательный ум
и уникальные российские политтехнологии,
дабы повсеместно - и в Париже, и в Лондоне и в Вашингтоне,
на справедливо демократных выборах,
с большим отрывом,
побеждала партия "Единая Россия".
Наше дело правое господа - товарищи:
победа будет за нами!"

православный христианин и очень набожливый президент,
смиренный захожанин Димон Медвопутов"

"Дорогой дедулькин kalakazo,
спасибки Тебе за открытие на просторах инету pravoslavnij -
автора столь достославленно высокаго штиля
и неподражаемаго слога:
"В непростое время общественного смятения в нашей стране
сердце особенно ожидает от влиятельных лиц нашей страны жертвенных шагов.
Речь идет о необходимости духовно нравственных отставок
в ближайшем окружении нашего президента, в самом ближайшем.
Особенно важными были бы именно добровольные, смиренные отставки.
Они были бы восприняты обществом,
как свидетельство подлинного служения ближним,
служения непритворного, служения делу мира.
Это было бы делом поистине историческим,
но вместе с тем и евангельским..."
http://pravoslavnij.livejournal.com/40676.html
Умри Денис, но лучше не напишешь!
Сразу чувствуется сродная душа
и практически во всём - наш человек!"

Пациэнты клиники религиозных неврозов,
при больнице имени Кащенко,
насельники буйнаго отделения,
поп Закидоний, поп Забулдоний и
многогрешной поп Звездоний...

Дорогие друзья, на мой почтовый ящик,
невесть с чего поступила
приватная переписка следующего содержания:

"Советнику третьего класса КаГбыБэ,
епископу Домодембельскому Евтихиану Лебядкину


Что стряслось с нашим старейшим сотрудником, Николя Савченко?
Он что совсем сбрендил: в ЖЖ вытанцовывает Елизавелью,
требуя поднести ему на блюде главы из окружения,
нами всеми горячо любимого Президента:
"Чем выше и чем ближе к президенту будут сделаны
подобные высоконравственные жертвы,
тем крепче и сильнее будет наша страна."
http://pravoslavnij.livejournal.com/40676.html
И недвусмысленно угрожает нам новым церковным расколом:
"последние массовые нарушения на выборах в России
могут привести к тому, что русское зарубежье отдалится от нынешней России."
http://pravoslavnij.livejournal.com/40327.html

инерал КаГбыБэ Подставченко"




"Генералу КаГбыБэ Подставченко

Николя Савченко, действительно был мною завербован ещё в 1990-м году,
и внедрён в РПЦЗ для Ея изнутри разложения.
Однако в 2000-м был перевербован деспотой Мраком работать на МИ-6.
Своё нынешнее вытанцовывание Иезавелью,
он объясняет тем что, он отец многодетного семейства
и что в МИ-6 ему платят в 66 раз больше...

Ебискуп Евтихий Лыбядкин..."

Неделя уже прошла, как столица московитов
пребывает под наваждением майданобесия,
где возможно всё кончится очередным пшиком,
иль вполне может случиться вторая Ходынка,
а кумира моей младости - моего Патриарся,
нет ни в Чистом - средь нечистых,
ни на даче в ново-Переделкино,
ни в Доме на набережной:
"Не мы ли - именно партия жуликов и воров,
холили вас и старательно прикармливали с рук,
писали под вас реституции и законы,
взрастив генерацию неблагодарно ментальных чудищ -
ручных ламброзианских уродцев?
С кем же Вы, мастера амвонного свисту?" -
"Завтра узнаем! - как Талейран сказывал,
прислушиваясь к уличной канонаде в Париже, -
Слышите? - Наши, кажется, побеждают..."
Секретарь же вопросил недоумеючи:"Кто Наши?" -
"Ни слова больше. об этом мы узнаем завтра!" -
ответствовал ему герцог Беневентский...